Глава 2

Я стоял у склона кратера и думал, что же мне теперь делать. Сенька, Пашка и Юлька смотрели на меня, словно кошки на загнанную в угол мышь, только что не облизывались. У меня появилась мысль перевести всё в шутку — захлопать, к примеру, руками, как курица крыльями, закудахтать, пару раз подпрыгнуть… Шоколадки так и так придется покупать, так зачем лишний раз усложнять себе жизнь (мама, привет!).

Я бы, скорее всего, именно так и поступил, если бы не Юла. Очень уж не хотелось изображать перед ней клоуна. Я будто наяву видел, как девчонка презрительно ухмыляется, разворачивается и уходит. Может еще и бросить напоследок что-нибудь вроде: «Мою шоколадку съешь сам, тебе для мозгов полезно».

Конечно, и делать так, как я придумал с самого начала, теперь, после того как Юлька разгадала мой план, было тоже глупо. Но хотя бы не так стыдно. Во всяком случае, так мне казалось. А еще можно будет и это обратить в шутку, но не такую позорную как в первом случае. После «полета» я встану, сделаю удивленное лицо и скажу Юле́: «Слушай, да ты экстрасенс! Как ты догадалась, что я пролечу два метра и шлепнусь в снег?.. А-а! Так это ты мне такие „настройки“ внушила, вот и…» Тоже, в общем-то, глупость, но хоть что-то.

Я прошелся по краю склона, выбирая удобное место. Вскоре я нашел утрамбованный лыжами и санками спуск, помахал «зрителям» и ринулся вниз по его краю. Бежать было классно — успевай лишь переставлять ноги. А когда до конца склона осталась пара метров, я вытянул руки и прыгнул — чуть в сторону, чтобы упасть помягче, в неукатанный снег.

Снежный слой оказался неожиданно глубоким; я воткнулся в него головой и продолжал погружаться несколько долгих секунд. Настолько долгих, что я запаниковал: как же теперь выбираться? Паника помешала задаться более интересным вопросом: откуда здесь может быть столько снега, ведь внизу не бездонная яма, а покрывающий озеро лед. Но вскоре мне стало уже не до подобных вопросов, поскольку я осознал, что погружаюсь уже вовсе не в снег, а в густой, вязкий белый туман. Нет, даже не туман, а, скорее, кисель. Ну да, молочный кисель, только совершенно безвкусный. Понял я это сразу, потому что рот у меня был распахнут для крика. Вот только выдавить из себя хоть какое-то подобие звука мне так и не удалось — похоже, их моментально поглощал этот белый туман-кисель. Впрочем, как и меня самого. Удара как такового я не почувствовал, просто в мозгу словно щелкнули выключателем, и мое сознание тут же погасло.

Очнулся я от того, что по моему лбу стучали. Легонечко так, деликатно. Захотелось даже сказать: «Да-да, войдите!» Вместо этого я приоткрыл один глаз и тут же покрепче зажмурился снова. То, что я сумел рассмотреть, реальностью быть никак не могло, поэтому я решил дождаться, пока сознание вернется ко мне полностью.

Однако тот, кто стучал мне по лбу, с моими выводами был не согласен и заметив, видимо, как я открывал глаз, радостно заверещал тоненьким голосочком:

— Он жив! Кругляк, он жив! Помоги!

Теперь, кроме усилившегося стука по лбу, меня принялись трясти за плечи. И пыхтеть при этом в ухо, что окончательно вывело меня из себя. Или наоборот — окончательно привело в чувство.

Как бы то ни было, я решился снова открыть глаза. А сделав это, невольно застонал, убедившись, что вижу то же, что и в первый раз, только теперь куда больше и четче.

Нет, я не заорал, не стал биться в истерике и звать на помощь маму. Просто ко мне пришла догадка: нырнув в снежный слой, я пролетел его насквозь и долбанулся башкой об лед. Чем заработал небольшое сотрясение мозга и в придачу эти вот глюки. А поскольку до этого мне наблюдать галлюцинаций не приходилось, я решил, что увиденное вполне к ним подходит. И я очень надеялся, что помутнение рассудка у меня временное, что вскоре я очухаюсь и вместо этих двух цветных чудиков увижу склонившихся надо мной Сеньку и Пашку. В худшем случае, врачей в больнице. Хотя нет, не в худшем. Уж лучше их, чем этих вот… этих… Я даже не мог придумать, с чем же их можно сравнить.

Короче говоря, это были не люди. И не звери. Скорее, ожившие игрушки или герои тридэшного мультика. Кроме того что один был красный, а другой зеленый, оба они были совершенно одинаковыми. Поскольку я рассматривал их, лежа на спине, в точности оценить их рост я не мог — к тому же они еще и склонились надо мной. Но то, что они были ниже меня, это точно. Примерно наполовину. А еще они были круглыми и пушистыми. Но не такими круглыми, как шар, а, скорее, как груша — с немного вытянутой верхней частью, которая заменяла им голову. Я решил так потому, что у каждого из этой парочки на ней моргали большущие черные глаза и виднелся маленький ротик. Да, там где всё это моргало и виднелось, пушистость отсутствовала, вместо нее на игрушечных «лицах» росла короткая шерстка. Ручки и ножки у пушистиков выглядели тонкими прутиками, но в остальном, не считая цвета, казались вполне человеческими, во всяком случае, с пятью пальцами на каждой руке. На ногах, наверное, тоже, но ступней этих чудиков по понятной причине я пока не видел.

Углядев, что я открыл глаза, пушистики засмеялись и хлопнулись правыми ладошками. Затем они деликатно отошли в сторону и молча застыли, помаргивая на меня любопытными глазищами.

Хоть это и была галлюцинация, но валяться просто так на спине мне уже наскучило. В конце концов, если я встану и начну двигаться здесь, вряд ли мое настоящее тело станет повторять эти движения. А даже если и станет — там же ровное заснеженное озеро; я ни на что не наткнусь, никуда не провалюсь… Разве что опять в снег, так это не страшно.

В общем, я встал. Точнее, сначала сел. Осмотревшись по сторонам, я чуть было снова не лег. Вокруг простирались усеянные цветочками зеленые поля, росли деревья, вдалеке петляла река, а за ней виднелись разноцветные домики. С другой стороны синели далекие горы, еще с одной клубился кронами густой лес… То, что было позади, я рассмотреть не мог, поскольку за моей спиной росло высоченное дерево с таким толстым стволом, что даже если бы мы с Сенькой, Пашкой и Юлькой взялись за руки — и то вряд ли смогли бы его обхватить.

И всё бы ничего, даже здорово и очень красиво — самое то для моей ушибленной психики, — если бы не перебор с цветностью, как если бы на телике ее выставили на максимум. То есть трава была очень зеленой, небо чересчур синим, цветочки своей пестротой просто резали глаз, а уж эти два пушистых чудика и вовсе светились как светофор. Есть же такие, где только красный и зеленый цвет, без желтого. Правда, вряд ли так бывает, чтобы оба цвета горели одновременно.

Мои сомнения насчет галлюцинации полностью отпали. Я был в мультике. Очень ярком и красочном. И, похоже, совсем не страшном. Никакого света в конце туннеля, рогатых свиных рыл, зовущих голосов… Значит, я пока не умирал, что вселяло надежду на лучшее будущее. Вот только мне было очень жарко. Солнца я, правда, пока не видел — его, вероятно, заслоняло дерево, но судя по всему глюк был на летнюю тематику, а я оставался в зимней куртке и шапке. Кстати, моя желтая куртка тоже стала очень яркой. Я даже подумал, что если встану между пушистиками, то получится классический трехцветный светофор. Но регулировать движение здесь не имело смысла, за неимением такового, хоть я и разглядел чуть поодаль желтую грунтовую дорогу. Хорошо, не из кирпича, а то я такой мультик уже видел. И даже книжку в детстве читал. Впрочем, мои пушистики даже на Страшилу не тянули, а уж я на Элли — тем более.

Я снял шапку, сунул ее в карман, а саму куртку повязал вокруг пояса. Мне заметно полегчало, я отер со лба пот и решил наконец познакомиться с шарообразными чудиками. С грушеобразными, если точнее.

Я медленно приблизился к пушистикам. Не хотелось их пугать, убегут еще, и что мне тогда делать? Кто знает, сколько я там, в реальности, буду в себя приходить — и что, одному тут от скуки изнывать?

Впрочем, похоже, никто меня бояться и не собирался. Наоборот, увидев, что я двинулся к ним, чудики захихикали и снова шлепнули друг друга ладошкой о ладошку. Вроде как: «Ура! Мы победили!» Меня, что ли? Ну, это мы еще посмотрим.

Я остановился в паре метров от пушистиков. Они и впрямь оказались в половину меня ростом, так что, подойди я ближе, им бы пришлось задирать головы, а с учетом отсутствия шей вряд ли это далось бы чудикам легко.

— Привет, — начал я первым. — Вы кто такие?

Пушистики переглянулись.

— Здравствуй, — сказал зеленый. — Я — Кругляк.

— Привет, — подхватил красный. — А я — Шарик.

И выдали дуэтом:

— А ты кто?

Признаться, услышав свое ненавистное прозвище, я слегка обалдел, и от растерянности ляпнул:

— Я — Ролик… — Впрочем, я тут же спохватился и поправился: — В смысле, Роллинг Стоунз, если полностью.

Ну а что? Я люблю слушать эту группу¹, хотя ее многие мои знакомые считают древностью. Сами они древности! Хорошая музыка вообще срока давности не имеет.

— Ага… — растерянно сказал зеленый. Как его там?.. Кругляк. — Только ведь…

— Откуда ты, Ролик? — тут же спросил Шарик.

— Стоп-стоп-стоп! — замахал я руками. — Никаких Роликов! Роллинг Стоунз. Ясно вам?

— Не ясно, — замотали головами (а точнее, целиком собой) пушистики. — Ты не можешь быть камнями. Ты же один. И не твердый, мы щупали.

— Щупали они! — возмутился я. — Человек прилег отдохнуть, а они его — щупать! Не стыдно вам?

— Ты лежал вот так, — сказал Шарик и, вытянув ручки, плюхнулся вниз лицом на траву.

— Мы думали, ты умер, — трагическим шепотом поведал Кругляк.

— Поэтому мы тебя перевернули, — вскочил на ноги красный пушистик. — А как перевернуть, не пощупав?

Я почувствовал легкое беспокойство. Шарик показал, что я лежал лицом вниз, вытянув вперед руки. Именно так я и летел в снег со склона. Так что же тогда получается? Что я прилетел… сюда?.. Да нет же, тьфу, ерунда какая! Как я мог сюда прилететь? Просто в моем подсознании или где еще там запомнилась последняя поза, в которой я был, когда вырубился. И вообще, то, где я сейчас — это даже не место, а…

— Где мы сейчас? — спросил я у чудиков.

— Здесь, — ответил Кругляк.

— Да что ты говоришь? — округлил я глаза. — Вот спасибо!

— Пожалуйста, — смущенно заулыбался зеленый пушистик.

— Вообще-то мне и так ясно, где сейчас я, и где сейчас вы, но мне интересно услышать вашу версию. И не просто «здесь» или «тут», а конкретное название места. Что такое «конкретное», вам понятно?

— Понятно, — кивнули (точнее, слегка наклонились вперед) пушистики. — Это значит «точное».

— Но… — поскреб ручкой-прутиком в затылке Шарик. — Если совсем точно, то мы сейчас на травянистой почве. Ты это хотел узнать, Ролик?

— Я не Ролик! — не сдержавшись заорал я. — И я не камни! Не нужно переводить мое имя! И не нужно понимать всё слишком буквально. Роллинг Стоунз — это именно Рол-лин-г Сто-ун-з. Без перевода, просто набор звуков. А «где мы сейчас» — это название города, страны, планеты, киностудии, где снимают этот дурацкий мультик… Теперь понятно?

Чудики переглянулись, секунд десять поморгали друг на друга, и Кругляк, потупив взгляд, тихо сказал:

— Не всё…

— Мы поняли про страну и город, — пояснил Шарик, — но не поняли…

— …про набор звуков, планету, киностудию и мультик, — закончил Кругляк.

— Потому что набор звуков, — снова влез красный, — это всё равно «ка-тя-щи-е-ся кам-ни», а ты не камень, а…

— Я же просил не переводить! — перебив его, взмолился я.

— Вот это мы тоже не поняли, — подался вперед зеленый. — Что такое «переводить»? Это тоже набор звуков, только бессмысленный.

И тут до меня стало доходить. А ну-ка, ну-ка…

— Повтори, что ты сказал, — попросил я Кругляка. — Только медленно. И четко двигай губами.

— Вот это мы не поняли… — медленно и четко, как я и просил, заговорил зеленый пушистик, и теперь, внимательно глядя на его губы, я понял, что они двигаются невпопад с произносимыми звуками, как в дублированном иностранном фильме. Получается, то, что говорил им я, тоже им слышалось по-другому, уже «в переводе» на «пушистианский»?.. Неважно, русские я произносил слова или английские. Чтобы проверить это, я сказал единственную фразу, которую я знал по-немецки:

— Хэнде хох!

— Зачем? — спросил Шарик, но оба чудика послушно подняли руки.

— Так-так-та-аак… — почесал я в затылке. — Тогда зовите меня Фролтазёр. Надеюсь, по-гондурасски это не значит «безмозглый тупица»…

— Что такое «гондурас…»

— Стоп! — замотал я головой. — Хватит. И опустите наконец руки. Значит так. Никаких Роликов, никаких Роллинг Стоунзов. Это наши местные примочки, вам не понять. Меня зовут Фролтазёр. Насчет планеты и мультиков поговорим позже. Может быть. И, раз уж вы знаете… кто бы мог подумать?.. что такое страна, пожалуйста, скажите мне, как называется та страна, в которой мы сейчас находимся?

— Правдивое королевство! — в два голоса воскликнули пушистики.

— Отлично, — улыбнулся я и подмигнул: — Значит, врать у вас нельзя? За это, наверное, отрубают голову? Или хотя бы вырывают язык.

Шарик вдруг повалился навзничь в траву. Кругляк бросился его поднимать и возмущенно запищал мне:

— Ты что?! Нельзя такое при нем! Он же такой чувствительный!

— Про врать или про голову? — недоуменно заморгал я.

— Про все эти ужасы, — зашептал зеленый пушистик, обмахивая лицо красного ладошками. — А «врать» — это тоже бессмысленный набор звуков.

— Ха, — сказал я, увидев, что Шарик уже открыл глаза и с помощью Кругляка пытается встать на трясущиеся ножки. — Слово «правда» они знают, а «врать» для них — набор звуков. Нехорошо обманывать чужеземцев.

— «Правда» — тоже набор звуков, — нахмурился Кругляк, поддерживая покачивающегося братца. — И «обманывать». Если ты объяснишь, то…

— Погоди, — остановил я его. — Как же вы не знаете, что такое правда, если королевство у вас Правдивое?

— Ну и что? — нашел в себе силы для продолжения разговора Шарик. — «Правдивое» — это просто красивое слово, так зовут наше королевство. Вот что значит «Фролтазёр»? Тоже ведь ничего не означает, просто красиво. Нас раньше тоже звали Гжмых и Пжлых. Ничего не означает, зато о-очень красиво! Но после того как…

— Не надо! — остановил его зеленый пушистик. — Не надо о грустном, ты и так еле держишься. — И посмотрел на меня: — А ты так и не сказал нам, откуда ты сам и как здесь очутился?

— Я прибыл из королевства Школяндия, — гордо вскинул я голову.

— Ты король? — спросил не до конца пришедший в себя Шарик.

— Нет. Я принц.

— А зачем ты здесь? — поинтересовался Кругляк.

— Я странствующий принц. Так сказать, вольный странник.

— Тебя изгнали из королевства? — ужаснулся красный пушистик.

— Нет, я решил немного попутешествовать, пока не стал королем.

— Разве король не может путешествовать? — удивились оба чудика.

— Да королю бывает даже в «Танчики» сыграть некогда! — воздел я к небесам руки. — Он порой так урабатывается, что становится похож то на тебя, то на тебя.

— Таким же круглым? — спросил Кругляк.

— Нет. То красным, то зеленым.

— Какой правильный король, — вздохнул Шарик.

И тут на дороге показался всадник. Вздымая желтую пыль, он скакал прямо к нам.