Только я в эти сказки не верю. Я считаю, что сюда тысячи лет назад упал не метеорит, а инопланетный космический корабль. Ученые его, правда, не нашли, так они и до осколков метеорита не докопались. Они, говорят, вообще очень быстро свернули поиски. С чего бы? Я думаю, с того, что корабль их к себе не пустил. Когда он потерпел крушение, после которого и образовался кратер, корабль не взорвался при падении, а просто глубоко ушел под землю. Конечно, он сильно пострадал, но это был умный корабль, который обладал способностью чинить себя сам. Возможно, уцелел и кто-то из экипажа, но всё-таки, думаю, вряд ли; а если кто и уцелел, то за тысячи лет на корабле всё равно никого не осталось. Но корабль лежит где-то глубоко под озером и ждет, когда за ним прилетят. А чтобы его случайно не потревожил никто из чужих, он включает защитное поле. Например, такое, что вызывает у незваных гостей страх, желание скорее и дальше убраться из кратера. Потому, я считаю, и ученые так быстро отсюда уехали. А еще… Странность кратера еще и в том, что ладно летом, но и зимой он внимание взрослых не привлекает. А ведь с его склонов на лыжах съезжать — одно удовольствие! И безопасно; покрытое снегом застывшее озеро абсолютно ровное — ни во что не врежешься, никуда не провалишься. Однако кататься на кратер приходят одни лишь подростки — кто на лыжах, кто на санках, кто просто на картонках и фанерках. Может, конечно, взрослым и неинтересно здесь, потому что нет для них на безопасных склонах особого драйва, но лично я в этом сомневаюсь; среди взрослых тоже много таких, кто не любит рисковать, а с горки прокатиться любит. Не идут же они сюда потому, что защитное поле корабля настроено как раз на взрослых — дети ему, видимо, опасными не кажутся. И он, в общем-то, прав.

Плохо то, что взрослые не только не ходят на кратер сами, но не пускают к нему и детей. Не только летом, что вполне понятно, но и зимой, когда кратер, как я уже говорил, совершенно не опасен и просто идеален для развлечений. Однако подростки всё равно туда ходят. Тайком, рискуя быть наказанными, но ходят. Потому что зимой на кратере очень здорово.

А сейчас как раз и была зима. Поэтому мы и пошли на кратер. И мне предстояло там проиграть две шоколадки. С фантазиями в этот день мне определенно не везло.

Я заблуждался насчет двух шоколадок. Мы еще не вышли за окраину города, как услышали сзади:

— Эй, «бэшки»! А ну стоять!

Не узнать этот голос было трудно, можно было даже не оборачиваться. Но мы не просто обернулись, а развернулись, одновременно и четко, как солдаты по команде «Кру-гом!». Да и вытянулись почти по стойке «смирно», разве что у Пашки заметно дрожали колени, а это вряд ли позволительно для настоящих солдат.

Перед нами, презрительно щурясь, конечно же, стояла она — Юлька Словина из «А» класса. Кто бы еще мог так запросто командовать пацанами? Причем делать это так, что возражать ни у кого даже мысли не возникало. Нет, поначалу, когда Юлька в начале шестого класса пришла в нашу школу, переехав с родителями откуда-то из дальнего северного гарнизона (папа у Юльки был летчиком), некоторые возражать попытались. Но об этих попытках сами же «бунтовщики» постарались как можно скорее забыть.

Мало того, Юлька командовала не только ровесниками и младшими ребятами (не делая различия между мальчишками и девчонками), но и всеми учениками нашей школы вообще. И ее слушались даже самые суровые одиннадцатиклассники. Не трогала Юлька почему-то только десятый «А». Это было непонятно и странно — в этом классе у нее не было ни друзей, ни родственников. Ходили, правда, слухи, что она в кого-то из десятого «А» втюрилась, но, во-первых, представить, чтобы Юлька — и вдруг такое, было попросту невозможно, а во-вторых, не весь же класс сразу она внезапно полюбила! Напрямую спросить об этом у Юльки дураков не находилось, так что тайна продолжала существовать до сих пор.

В школе Юльку прозвали Юлой — за стремительность и устойчивость ко всему на свете. Что удивительно, позывной Юльке понравился. Правда, она какое-то время усиленно втемяшивала в наши головы, что это именно позывной, а не какое-нибудь унылое прозвище.

И еще одна особенность имелась у Юлы. Она была умной. Насчет знаний тот же Пашка, скорее всего, Юльку бы запросто переплюнул, но вот ум… Я такой встречал еще только у одного человека, да и то у ненастоящего — у Шерлока Холмса. Кстати, Юла на него и внешне была немного похожа — худая, высокая, с цепким взглядом и острым носом. Разве что трубку не курила. Во всяком случае, при нас. И со скрипкой ее никто не видел. Хотя, кто знает, может дома она на ней будь здоров как наяривала! Дома у Юлы никто из нас не был. Но лично мне очень хотелось глянуть на ее логово. Уверен, там было бы чему поудивляться.

Сейчас же я удивлялся, откуда здесь взялась Юлька (следила, что ли, за нами?) и зачем мы ей вообще понадобились. Пакостями вроде сшибания денег Юла никогда не грешила — наоборот, плохо приходилось тому, кого она заставала за чем-то подобным. Несмотря на свою безмерную крутизну, Юлька была ярым борцом за правду и справедливость. Видимо поэтому — из-за моего пристрастия к фантазированию — она меня откровенно недолюбливала.

Вот и сейчас она подошла именно ко мне, скривила тонкие губы и заявила, глядя мне прямо в глаза:

— Наплел им, что сможешь перепрыгнуть кратер? На что спорили, на шоколад? Я в доле. Мне — горький, семьдесят пять процентов какао.

Я бросил взгляд на друзей. У обоих были круглые и большие, как пятирублевые монеты, глаза и разинутые рты. Можно было не сомневаться, что утечка информации прошла не от них. Да и когда бы они успели? Я поймал себя на том, что рот у меня тоже открыт, и быстро его захлопнул. Но тут же раскрыл снова, чтобы сказать:

— Не перепрыгнуть. Я просто сказал, что умею летать. Но для этого мне нужно хорошо разогнаться. Вот и…

— С тобой всё понятно. Ты разгонишься, прыгнешь, пролетишь метра два по инерции, шлепнешься в снег, а потом встанешь и скажешь: «Кто будет спорить, что я не летал? О расстоянии речи не было. Гоните шоколад!» Так не пойдет. Ты должен будешь разогнаться, прыгнуть и долететь до противоположного края кратера. Лишь в этом случае ты выиграешь спор. — Юлька перевела взгляд на Сеньку с Пашкой. — Это ведь справедливо?

Эти двое предателей усердно закивали. Гадство! Юла обломала мой план на корню, ведь именно так, как она рассказала, я и собирался поступить. А что теперь? Кратер мне, конечно не перелететь, даже если я начну прямо сейчас разгоняться. Но не сдаваться же вот так, сразу. Да еще перед Юлькой. Если уж и проигрывать, то в бою. Но меня съедало любопытство, как же эта «Шерлокиня» разгадала все наши намерения? Подслушала, а потом кралась сзади? На Юлу это совсем непохоже. Да и у нас на троих аж целых шесть глаз — всяко бы заметили лишние уши; мы же не орали на всю школу, тихо разговаривали.

В общем, я не вытерпел и спросил:

— Как ты узнала, куда и зачем мы идем? Подслушала?

— Рискуешь, парень, — погладила Юлька кулак.

— Тогда как?

— Ладно, — смилостивилась Юла. — В счет будущей шоколадки. Хотя всё настолько примитивно, что даже объяснять неинтересно. Только давайте, потопали, что время терять? Я на ходу расскажу.

Мы снова двинулись в путь, и Юлька начала свои объяснения, говоря о нас, будто о посторонних, называя при этом полными именами. Впрочем, она всех и всегда называла только полными именами. Ну или прозвищами… в смысле, позывными, у кого они были. Никаких Сенек, Пашек и уж тем более Роликов, к моей большой радости.

— Я узнала от девчонок из вашего класса, что Фрол отмочил сегодня очередной номер, и Запятая вызвала в школу его маму. Помня о том, что прошлой весной за подобный проступок Фрол был наказан «домашним арестом», я логично предположила, что так будет и в этот раз. И что Фрол, само собой, тоже об этом знает. Поэтому с большой вероятностью он захочет как следует напоследок нагуляться. Где больше всего любят отрываться мальчишки вашего возраста? На кратере. Сегодня Фролу идти туда было тем более логично: даже если об этом узнает его мама, то провинностью больше, провинностью меньше — наказание так и так состоится. Дальше я предположила, что Фролу не захочется идти одному и он позовет с собой Семена. На этом мой интерес пропал, и я собиралась пойти домой. Но когда я увидела Семена и Фрола, выходящими из школы с Павлом, снова заинтересовалась. Дело в том, что я очень люблю горький шоколад, и всё шло к тому, что вскоре я его смогу получить. В общем-то, мне всё рассказали лица Семена и Фрола. Фрол выглядел озабоченным, а Семен так и светился предвкушением. Нетрудно было понять, что Фрол снова что-то наплел, но сделал это так неосторожно, что Семен его подловил. Теперь Фрол усиленно соображал, как из этой ситуации выйти без потерь, а Семен был уверен, что у Фрола ничего из этого не выйдет. Такой ситуацией логичней всего выглядел спор. Фрол что-то сморозил, Семен поймал его «на слабо», а поскольку, как я уже говорила, идти они собирались на кратер, то я сделал вывод, что Фрол пообещал его перепрыгнуть. А что еще? Не снегом же засыпать, с конце-то концов?

— Я сказал, что умею летать, — буркнул я. — С разгону.

— Этот вопрос мы уже прояснили, — отмахнулась Юлька. — Слушайте дальше… Собственно, а что дальше? Павел только подтвердил мои выводы как насчет кратера, так и насчет спора.

— Ничего я тебе не подтверждал! — возмутился Пашка и завертел головой, заглядывая в глаза мне и Сеньке. — Правда, ребята, я с ней не разговаривал, вы же видели!

— Ты подтвердил это своей физиономией, — успокоила его Юла, — выглядел таким убитым, что на тебя было жалко смотреть. А это значит, ты шел туда, куда идти совсем не хотел, то есть на кратер — я знаю, как ты боишься родителей. Но ты всё-таки шел, никто тебя не тащил туда силой, — значит, тебя тоже манила очевидная выгода. Беспроигрышный спор — ведь ты прекрасно знаешь, что летать человек не умеет. Желание получить шоколадку почему-то оказалось для тебя сильнее, чем страх перед родителями.

— И ничего не страх, — вмиг покраснел Пашка, — и ничего не желание!.. Мне интересненько стало, как Эфэф будет выкручиваться.

— Может быть, — не стала спорить Юлька. — Но и шоколадка сыграла не последнюю роль, это уж точно. Я ведь тоже на нее повелась.

Девчонка облизнулась, а я выпалил последний вопрос:

— Но как ты догадалась о шоколадке?! Тут-то не может быть никакой логики!

— Еще как может. На что вы еще могли спорить? На щелбаны?.. Вы слишком взрослые для такой ерунды. На шампанское?.. Вы слишком маленькие для этого. Остается самое очевидное — шоколадка.

— Сама ты маленькая, — проворчал я, мысленно восхищаясь этой гениальной девчонкой.