© Андрей Буторин, 2026

ISBN 978-5-0070-1510-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Я снова опаздывал. А что делать, если я сова? Не лупоглазая птица, которая днем спит — ночью охотится, а вполне человеческое существо по имени Фрол, чей растущий организм ни в какую не желает просыпаться в семь тридцать утра. В восемь он тоже возмущается, когда его будят, но в восемь — это уже не будильник, а мама, и ее так просто не выключишь, хоть и звонит она по телефону. То есть, казалось бы, нажми «отбой» и спи дальше, но мама такой потом «отбой» устроит, что лучше не усложнять себе жизнь. Между прочим, это ее любимое выражение. «Не усложняй себе жизнь, Ролик!»

Впрочем, когда тебе тринадцать лет, жизнь всё равно усеяна сложностями, как мой нос веснушками. Взять того же дурацкого «Ролика». Сколько раз я просил маму не называть меня так, особенно при друзьях! Куда там… И как, по-вашему, меня теперь величают в школе? Правильно, Шариком. Не все, правда, и не особо часто. Потому что убеждать одноклассников у меня получается лучше, чем маму. Ну так маме же не надаешь оплеух!

Но эта сложность — так, чепуха, по сравнению с той, что свалилась на мою голову сейчас. Вот что́ я скажу Ольге Дмитриевне? Что я сова? И чем это мне поможет? Даже если я выпучу глаза и заухаю, вряд ли это разжалобит Запятую. Почему «Запятую»? Потому что «Не забываем про запятые!», «Каждая запятая должна стоять на своем месте, а не там, где ваша левая пятка захочет», ну и так далее. Ольга Дмитриевна преподает у нас русский язык и литературу, как вы уже, наверное, догадались.

Нет, про сову я Запятой говорить не стал. Я посмотрел Ольге Дмитриевне прямо в глаза, вздохнул и развел руками:

— Я заблудился.

— Тогда понятно, почему ты опоздал, — вздохнула в ответ Запятая. — Как же трудно тебе было, наверное, отыскать в нашем городе лес.

— Я заблудился не в лесу. Я шел по улице, и вдруг она прямо на моих глазах разделилась на три совершенно одинаковые. Пришлось выбирать. Сначала я выбрал левую, но она завела меня неведомо куда…

— И там ты потерял коня, — сказала Ольга Дмитриевна.

— Какого коня?

— Ну как же! Как там в сказке?.. «Налево пойдешь — коня потеряешь». Садись, сказочник. И дай мне дневник, я былину твоей маме напишу.

Вот так всегда. Сказочник, фантазёр… Фантазёром меня чаще называет мама. А Сенька Гусев, мой лучший друг, соединил с этим словом мое имя, и получилось «Фролтазёр». Другие ребята это, конечно же, подхватили. Сначала я обиделся на Сеньку, даже хотел немножко поколотить, но потом передумал. Пусть уж лучше Фролтазёр, чем Ролик или Шарик.

А что касается моих фантазий… Что я могу поделать, если они так и лезут из меня? Фантазировать — это же так интересно! Вот только многие почему-то считают мои фантазии враньем. Но это же не так! Врут, чтобы скрыть правду или получить для себя какую-то выгоду. Ну да, мои фантазии тоже иногда скрывают правду, но чаще-то просто ее украшают. Так что я вовсе не врун, а фантазёр. Фролтазёр.

Между прочим, та же Запятая ценит мои фантазёрские способности. Правда, тоже говорит при этом: «Складно ты врешь, Филимонов». Не знаешь, обижаться на такие слова или гордиться. Но вообще-то Ольга Дмитриевна, когда разбирает наши сочинения, отмечает, что у меня образное мышление и не по годам богатый лексикон. Как-то даже пошутила, что из меня может получиться неплохой писатель-фантаст. А почему бы и нет? Фантастику я люблю. И фантазировать можно будет вволю — никто тебя вруном не обзовет.

Шутить я, кстати, тоже люблю. Однажды на тему «Как я провел лето» я написал такое сочинение: «В июне, июле и августе я каждый день гулял в шапке-ушанке, чтобы лето подумало, будто оно зима». Тогда Запятая впервые поставила мне за сочинение двойку. Нет у Ольги Дмитриевны чувства юмора, но я-то тут при чем?

Вот и сейчас. Былину она маме напишет! Очень смешно. Прям ухохочешься. А мне из-за ее народного творчества придется неделю как минимум без компьютера сидеть. И без прогулок, только школа — дом, дом — школа. Хорошо еще, что книги в мамины санкции не входят. Ничего, переживу как-нибудь. Но уж сегодня-то нужно будет нагуляться как следует напоследок. О чем я после уроков и сказал Сеньке:

— Давай на кратер сгоняем? А то мне долго теперь свежим воздухом не дышать.

Чем мне нравится Сенька — он всегда меня понимает. Ну, кроме моих фантазий; но людей, которым бы они нравились, я пока и не встречал. Не родились еще, наверное, мои будущие читатели и поклонники.

— Да уж, — сказал Сенька, — твоя мама тебя теперь месяц на улицу не выпустит.

— Не, месяц вряд ли. Неделю, я думаю.

— Спорим, месяц? — протянул Сенька ладонь. — На шоколадку.

— О чем спор? — как из-под земли вынырнул Пашка Воробьев.

Такой уж человек этот Пашка — умеет совершенно неожиданно появляться и так же внезапно пропадать. Действительно, будто воробей. А еще у меня закралось подозрение, не пользуется ли Пашка шапкой-невидимкой? Надел — пропал, снял — появился. Только как это проверишь? Шапка же невидимая.

— Спор о том, — сказал Сенька, — что Эфэф…

Да, забыл сказать, что еще одно мое прозвище — «Эфэф», первые буквы от Фрол Филимонов. Ну или от Фрол-фантазёр, все по-разному считают.

Так вот, когда Сенька начал объяснять Пашке суть нашего спора, я его перебил:

— Что я умею летать.

— Тьфу, Фролтазёр, — махнул рукой Пашка. — Я уж думал и правда что-то интересненькое.

Сенька открыл было рот, чтобы меня поправить, но я сделал круглые глаза, и друг понял: я не хочу посвящать Пашку в свои проблемы. Ничего плохого насчет Пашки я сказать не хочу, он мне тоже друг, хоть и не такой закадычный как Сенька, но… В общем, есть у него нехорошая особенность — не умеет Пашка держать язык за зубами. Это, наверное, как у меня с фантазиями: я не могу удержаться, чтобы чего-то не нафантазировать, а Пашка — чтобы не рассказать всем, что узнал новенького и интересненького. В том числе про друзей и знакомых. Даже если его попросить никому об этом не рассказывать. Особенно если попросить. Ведь тогда новость становится секретной, а оттого еще более «интересненькой». Признаюсь, пару раз я Пашку даже поколотил за эту его особенность. Но лупить Пашку всё равно что котенка мучить — только пищит и смотрит полными мольбы о пощаде глазами — сразу начинаешь чувствовать виноватым не его, а себя. В остальном-то он парень нормальный, хоть внешне и похож на третьеклассника — маленький, щуплый… Зато знает всего столько, что не каждому старшекласснику известно. А поскольку, как я уже сказал, новости в Пашке не задерживаются, мы с Сенькой тоже невольно набираемся знаний. Не всегда, правда, полезных, но и впрямь в основном интересных.

— Ну ты даешь, — сказал я. — Умение летать, по-твоему, скука смертная?

— Летать — это не скука, — мотнул головой Пашка. — А вот твои фантазии и правда становятся скучными. Что ты сегодня Запятой наплел? Улица у него на три разделилась! Такой вот неизвестный науке эффект почкования улиц…

— Молчи про Запятую! — показал я Пашке кулак. — И при чем здесь улица? Говорю же тебе: я умею летать.

— На шоколадку?.. — прищурясь, протянул руку Пашка.

— На две! — тут же поправил Сенька и взмахнул руками: — Давай, взлетай.

— Я с места не могу, — сказал я. — Мне для этого нужен хороший разбег. Вот, кстати, мы же собирались идти на кратер, там я со склона просто замечательно разгонюсь!

— На кратер?.. — насторожился Пашка. — Мне как бы… того…

— Мама не разрешает? — усмехнулся Сенька.

— Да, мама, — нахохлился Пашка. — Можно подумать, вас туда родители сами отправляют.

Я представил, какое бы у мамы стало лицо, узнай она, куда мы собрались идти.

— Ладно, Сень, — сказал я, — отстань от него. Не хочет — как хочет.

— Я пойду, — буркнул Пашка. — Только не говорите никому, что я там был.

— Да ты сам же первый всем и разболтаешь! — засмеялся Сенька.

Пашка в ответ на это только тяжело вздохнул.

Пора, наверное, рассказать, что такое кратер. Хотя, о чем это я? Что такое кратер и так все знают. Вон, Луна этими кратерами, опять же, как мой нос веснушками усыпана. Только ведь и на Земле кратеров тоже хватает. Как раз Пашка недавно о них рассказывал. Если ему верить, то на Земле метеоритных кратеров около ста семидесяти пяти штук. Пашка даже назвал несколько самых известных, но я запомнил только Аризонский и еще Волчий Крик. Остальные названия и выговорить-то трудно, не то что запомнить.

Так вот, не знаю, входит ли наш кратер в число этих ста семидесяти пяти или нет, но то что это настоящий метеоритный кратер — факт. Его и ученые приезжали изучать, давно правда, когда я еще не родился. Расположен он в паре километров от города и выглядит как здоровенная воронка в земле, от края до края метров двести точно будет. И довольно глубокий. Сколько метров, не знаю, но трехэтажный дом в нем бы наверняка поместился. Это если считать от поверхности воды. Дело в том, что внутри кратера образовалось озеро. В основном из-за него-то на кратер детей родители и не пускают. О нем рассказывают много всяких страшилок: кто-то нырнул и больше ни живым, ни мертвым не вынырнул; кого-то внезапно появившийся водоворот затянул; кого-то жуткая черная лапа на дно утащила; кто-то без всяких причин под воду ушел… Наверняка бо́льшая часть этих рассказов обычные байки, но то, что в кратерном озере пропало много подростков, это правда. Только я не понимаю, кто в здравом уме вообще в эту воду лезет? Во-первых, склоны кратера довольно крутые, а глубина начинается сразу, не как в обычном озере, поэтому выбраться из него наверняка не так-то просто. А во-вторых, вода в кратерном озере очень холодная; то ли потому, что из-за крутых высоких склонов туда редко заглядывает солнце, то ли потому еще, что холодные ключи на дне бьют, то ли из-за того и другого вместе. Так что утонуть в этом озере не мудрено: схватит ноги судорогой от холода, а тут еще не сразу и на берег выкарабкаешься, вот и…

Но это, если не считать черной лапы, в которую я не верю, вполне объяснимые причины дурной славы нашего кратера. Только ходят о нем и такие слухи, что без чертовщины, всяких там злых мистических сил здесь тоже не обошлось. Кто-то даже всерьез верит, что кратер — это вовсе не след от упавшего метеорита, а вход в самую настоящую преисподнюю. Вроде как и стоны оттуда ночами слышатся, и отблески адского пламени видны… А озеро — это будто бы просто маскировка такая, и вылезать из преисподней всякой там нечисти оно вовсе не мешает, как и возвращаться назад с добычей в виде непослушных девочек и мальчиков. Дядями и тетями, а также дедушками и бабушками нечисть, по этим слухам, не интересуется. Наверное, ей с ними скучно.