Цитаты из книги «Петербург»

И лягушечье выражение пробежало на осклабленном рте почтительного сыночка, которого лицо успели мы рассмотреть, взятое в отвлечении от всевозможных ужимок, улыбок или жестов любезности, составляющих проклятие жизни Николая Аполлоновича, хотя бы уж потому, что от греческой маски не оставалось следа

Ежедневное зрелище ожидало сенатора: неестественно вежливый сын неестественно быстро, вприпрыжку, преодолевал пространство от двери – и до обеденного стола.

Невский Проспект прямолинеен (говоря между нами), потому что он – европейский проспект; всякий же европейский проспект есть не просто проспект, а (как я уже сказал) проспект европейский, потому что… да…

Монография называется… ме-емме… “О письме Дауфсехруты

Анна ж Петровна – удовлетворять половое влечение с Манталини (итальянским артистом)

Николай Аполлонович стал впоследствии сочетанием из отвращения, перепуга и похоти?

– «Вот не вовремя-то изволили расхвораться… А я к вам с известием… Поздравляю вас: всеобщая забастовка – в Мороветринске…»

Зовет меня мой Дельвиг милый, Товарищ юности живой, Товарищ юности унылой —

действительный тайный советник, профессор, глава Учреждения,

профессором Санкт-Петербургского Университета