Бум – голова в шлеме ткнулась в свод, вынудив Ура остаться на четвереньках. Между пальцами левой руки, которой он упирался в дно трубы, виднелся сухой осадок, принесённый водой. Время на раздумья стремительно истекало.

Что ж, контакт пошёл не по плану. Дело житейское. Можно было отступить и попытаться в другом месте, в другое время – а можно было пойти напролом, до конца разрабатывая первую цель. Стрелок, пока что, где-то поблизости. Изничтожить его? Один залп – и собирай потом головешки. Заманчиво? Да, заманчиво, но нельзя. Он аккуратно закрепил «Огнёвку» на скафандре и проверил пистолет в бедренной кобуре. Стрелка стоило по возможности обезвредить, а в крайнем случае – убить так, чтобы было, что изучать.

– Будем думать, будем жить, я иду с тобой дружить, – пробормотал Ур и пополз по трубе, надеясь только, что не застрянет где-нибудь по дороге.

«Будем думать – будем жить», – повторил он про себя. – «Стоит убрать запятую, и получается настоящий девиз разведки. Жаль только, что я ему не слишком хорошо следую.»

Он неуклюже тащился сквозь коллектор и возносил хвалы конструкторам, которые снабдили экзоскелет скафандра столькими степенями свободы. Ползать в полном снаряжении – подвиг сродни деяниям Урменоса, а может быть и похлеще. В конце-концов, герой, в честь которого назвали самого Ура, вообще никогда не ползал.

«А всё потому, что боги и чудовища не стреляют в героев из ружей, едва только их завидев.»

Первый сюрприз поджидал почти сразу: равномерный уклон трубы вскоре сошёл на нет и ползти теперь приходилось горизонтально, что никак не отвечало предположению о выходе по другую сторону насыпи. Не видно было и света в конце туннеля – луч нашлемного фонаря выхватывал из темноты лишь бетонные кольца с потёками старой грязи. Второй сюрприз поджидал Ура в том месте, где труба соединялась с вертикальным колодцем: выход перекрыли стальные прутья. Помянув своё невезение, а заодно и скудость рассудка, позабывшего учесть столь ожидаемую преграду, разведчик осмотрел прутья и снова воспрянул духом – решётка снималась. То есть, снималась когда-то давно. Тоннели, скорее всего, приходилось иногда чистить, и прутья крепились на стальном кольце с прорезанными в нём пазами: те надевались на торчащие из трубы штыри и кольцо проворачивалось, вставая на своё место. Он потянул за прутья, умоляя кольцо не упрямиться, но мольбы не нашли отклика в неподатливом артефакте. Тогда он потряс решётку, сопровождая уговоры сдавленными ругательствами. Просыпалось немного ржавчины и решётка пошевелилась. Окрылённый таким успехом, Ур переключил мускулатуру экзоскелета в режим повышенной тяги, глубоко вдохнул, а потом дёрнул преграду изо всех сил. Раздался чудовищный скрежет, слышный, наверное, во всём мёртвом городе, пискнул сигнал чрезмерного энергопотребления – и упрямая железка всё-таки провернулась. Ур, морщась от каждого скрипа, выдавил кольцо вперёд и положил его на дно колодца. Потом вернул экзоскелет в экономный режим.

Высотой колодец был метров пять и служил, похоже, накопителем на случай слишком уж обильных осадков. Разведчик заметил ещё несколько выходящих в него коллекторов, но пытать с ними счастья не стал: труба явно привела его на территорию завода, или чем там являлись эти сооружения. Нужно было выбираться.

По скобам, скрипевшим и грозившим обломиться под его весом, Ур взобрался в бетонную будку, накрывшую сооружение сверху. Полоски чахлого света очерчивали приоткрытую дверь, в которую разведчик, прислушавшись к царящей снаружи тишине, осторожно выглянул.

– А вот и я, – порадовался он, по миллиметру отодвигая последнюю преграду между собой и целью. – Главное – не скрипи, милая.

***

Стрелок, к удивлению Ура, обнаружился почти в том же месте – оружие наготове, но никаких попыток укрыться или сбежать.

«Непуганый, что ли? Нет, будь непуганым – не стрелял бы. Скорее уж, просто не ждёт ответного огня. Странно.»

Существо словно бы пребывало в раздумьях – лицо его то и дело обращалось в сторону ворот и насыпи, где так неудачно выступил Ур. Разведчику даже показалось, что оно ждёт повторного явления – и, не наблюдая его, испытывает раздражение.

«Как будто дикое животное увидал и теперь не уверен, то ли отпугнул его, то ли подстрелил. И ждёт, не полезет ли оттуда кто снова – вот и мается.»

Ур наблюдал за стрелком, выставив из-за штабеля сложенных крест-накрест шпал трубочку световода. Картинка-проекция получалась искажённой и мутноватой, зато световод не тратил лишней энергии.

Обнаружился поблизости и рюкзак – донельзя раритетного вида, увешанный самодельными подсумками, мешочками и чехлами. Рюкзак заботливо поставили в уголок, возле разложенных рядом железяк, деталек и выломанных откуда-то электроприборов. Среди хлама, о назначении которого можно было только гадать, Ур явственно различал пучки проводов и довольно привычного вида шкалы со стрелками. Неподалёку валялись несколько здоровых железных ящиков – все в разной степени раскуроченные, с электрическими потрохами наружу.

«Да объект, похоже, мародёрствует? Если так – есть неплохой шанс добраться, всё-таки, до здешней цивилизации. Кому-то ведь нужны эти детали – причём нужны со вполне определённой целью. Кашу из них не сваришь.»

Новость была хороша. Есть потребность в запасных частях – есть оборудование – есть люди, которые этим оборудованием пользуются. Не всё кругом мертво и не вся местная жизнь состоит из лазающих по руинам оборванцев.

«Теперь бы взять его аккуратно – и можно начинать изучение…»

Наученный горьким опытом, Ур больше не рассчитывал на добрую волю. Ружьё он уже наблюдал в действии, но под обширным балахоном могли найтись и пистолет, и нож, и граната и даже электроразрядник. Сводить близкое знакомство ни с одним из этих предметов разведчик не желал. До цели было метров пятнадцать – многовато для рывка, даже в усиленном режиме. По счастью, двор представлял собой настоящий лабиринт – контейнеры, бочки, ржавая техника и заготовленные стройматериалы служили превосходными укрытиями. Тратить время, сидя в засаде, не хотелось, так что Ур решил поторопить своего визави и заодно немного проучить его за стрельбу по незнакомцам: накинул тросик из своего снаряжения на стоящую чуть поодаль железную бочку, а потом аккуратно её опрокинул.

И чуть не обманул сам себя. Стрелок снова доказал, что является существом решительным – быстрота, с которой он бросился на шум, едва не застала разведчика врасплох. Тот в последний момент успел скрыться за своим штабелем, и пока чужак пытался понять, что произошло, зашёл ему за спину. Времени хватило в обрез – стрелок, будто почуял что, уже начал разворачиваться, недвусмысленно придерживая оружие у бедра.

Ур пнул его под колено и помог упасть, перехватив ствол ружья. Грянул выстрел: пуля ушла в небо, а стрелок, всё ещё цепляясь за оружие, попытался освободиться, брыкаясь и изворачиваясь всем телом. Ур надавил, высвободил одну руку и достал пистолет. Когда ствол упёрся чужаку в голову, тот замер, глядя дикими глазами из-под густых бровей.

– Вот и ладно. Так и лежи.

Разведчик выдернул ружьё из неподатливых пальцев и поднялся. Теперь, сделавшись хозяином положения, он наконец-то мог осмотреть добычу. Та, в свою очередь, пялилась на Ура. Будь этот взгляд вещественным – наверняка проткнул бы его насквозь.

Под капюшоном обнаружилась вполне человеческая голова, покрытая спутанной шевелюрой. Пленник был в годах. Сквозь угрюмую серость его волос проступила обильная седина, но старческой дряхлости она с собою не принесла. Худой, высокий – немногим ниже самого Ура – и явно привычный к суровой жизни. Борозды морщин на его лице казались не признаками увядания, а годовыми кольцами какого-то древа, и потемневшая, дублёная кожа подходила к этому сравнению идеально.

«А вот бороду явно бреет. Щетина, я бы сказал, недельная или около того – значит, где-то есть место, куда он может вернуться.»

Глаза тоже выглядели человеческими – никаких подозрительных аберраций. Льдистые, прозрачно-серые, очень внимательные.

«Не дурак», – сделал ещё одно заключение Ур. – «Правильно оценивает ситуацию, знает, как себя вести, страха не показывает. Наблюдает. Надо с ним осторожнее.»

Держа старика под прицелом, Ур жестом приказал ему встать. Тот помедлил, что-то пробормотал, но потом всё же поднялся – без резких движений. Разведчик заставил его повернуться и скрутил руки за спиной всё тем же тросиком. Вышло грубовато, зато надёжно. Подталкивая пленника перед собой, Ур подвёл его поближе к рюкзаку и усадил у забора. Сам разместился напротив и принялся изучать чужие вещи.

Старик сидел неподвижно, прямой, как палка. Глядел на Ура, ни на секунду не отрываясь.

«Опасный тип», – напомнил себе разведчик. – «Стреляет хорошо. И главное – первым.»

Когда Ур стал осматривать ружьё, пленник буквально впился взглядом в своё оружие. Казалось – бросится, будет зубами грызть. Но сдержался, только губы сложились тонкой полоской.

Ничего необычного в ружье не нашлось. Компактный карабин, отъёмный магазин на восемь патронов. Цевьё из пластика, всё исцарапано, сталь – воронёная. Калибр – что-то около восьми миллиметров, тоже в пределах нормы. Ухаживали за оружием хорошо – ни пятнышка ржавчины или нагара Ур не увидел. Закончив осмотр, он положил оружие чуть поодаль и тоже уставился на старика.

«Странно он как-то смотрит», – подумал Ур. – «Будто понимает чего. Или принял меня за что-то ему знакомое?»

Старик и вправду вёл себя довольно спокойно – по крайней мере, для человека, который стреляет раньше, чем пытается говорить. В том, что он человек или что-то очень близкое к человеку, сомневаться приходилось не сильно – и температура тела, и мелкие детали анатомии соответствовали привычной норме.

«Те тоже соответствовали», – тут же одёрнул себя Ур. – «Да так, что не отличить.»

Да, но мимика! Её подделать куда сложнее, и все эти морщинки, и чуть воспалённые глаза, и взгляд, каким он смотрел на свой карабин, когда тот оказался в чужих руках…

«Допустим. Просто допустим. Но кого он тогда разглядел во мне?»

На снаряжение разведчиков не наносили символики. Никакой. Любые эмблемы и символы строго воспрещались во избежание превратного толкования. Сам скафандр был нейтрального серого цвета – никаких ассоциаций ни с чем конкретным. Пистолет и «Огнёвку», разумеется, легко признать за оружие, но и только.

«А вот сам факт наличия скафандра – иное дело. Кто здесь может носить подобные? Космонавты? Какие-нибудь войска?»

Пока что ему везло. Раздобыть изолированного аборигена – хороший способ вступить в контакт, тем более, что тот первым применил оружие и теперь находился ниже Ура на моральной шкале. Если, конечно, местная мораль хоть немного похожа на ту, что доминирует в Араанге. Разговорить одиночку тоже обычно легче: он не может закрыться в обществе себе подобных, а значит, вынужден хоть как-то манифестировать себя перед разведчиком. Азы контакта, рассчитанные на нечто, более-менее близкое к представлению специалистов ГУИР о человеке.

Ур посмотрел в лицо старику и ободряюще улыбнулся. Культура культурой, но базовая мимика – вещь настолько древняя, что почти везде означает одно и то же. Стекло шлема, конечно, доверительности не добавляет, и всё же…

Настороженность пленника никуда не делась, зато во взгляде прибавилось любопытства. Похоже, понял, что убивать его не собираются, и тоже разглядывал диковинное для себя существо – настороженно, то и дело косясь на «Огнёвку», закреплённую у разведчика на груди.

«Сейчас он не понимает, кто я такой, что мне нужно и чего от меня ждать. Я для него – чёрный ящик, величина неизвестная. А неизвестного боятся. В него стреляют.»

Нужно было как можно скорее продемонстрировать свои намерения и выйти на контакт. Раскрыть себя настолько, чтобы из неизвестной величины превратиться во что-то операбельное, что-то, с чем можно иметь дело и чьё поведение – прогнозировать. Сделать это предстояло до темноты.

Сон обещал проблемы. Абориген вполне мог попытаться завладеть оружием и напасть на своего пленителя – очень уж суров был этот старик, исповедовавший правило «стреляй первым». Оставить связанным? Но такой поступок – сразу несколько шагов назад в построении доверительных отношений. И потом, если связывать надёжно – то пленник и отдохнуть-то толком не сможет, а это никуда не годится.

Ур, конечно, мог обойтись без сна. Сутки – не так уж много. Но что потом? Рано или поздно организм потребует своё, а рассеянность и замедленные рефлексы кого угодно доведут до могилы.

Всё, как обычно, упиралось в черту доверия. Рано или поздно её придётся переходить – рискуя собственной шкурой и рассчитывая на лучшее.

Он горестно вздохнул, пропел пару строк из поэмы о своём легендарном тёзке и отсоединил магазин трофейного ружья. Не спеша извлёк патроны и проверил, пуст ли патронник. Потом подошёл к пленнику, доверительно похлопал по плечу и тщательно обыскал на предмет наличия опасных вещей. Нашёл подсумок с дополнительным боекомплектом и два ножа – по виду скорее бытовых, но вполне пригодных для нанесения увечий ближнему своему. К рюкзаку оказался пристёгнут ломик – его Ур тоже конфисковал. Подумал, покрутил в руках карабин и догадался, как его разобрать. Затвор и возвратную пружину положил к горке патронов. Старик хмуро наблюдал за его манипуляциями, но молчал. Когда разведчик сложил патроны, ножи и детали ружья в позаимствованный мешок и повесил себе на пояс, тот даже усмехнулся, словно понял, для чего это делается. Наконец Ур снова уселся напротив, показал пустые руки ладонями вверх и вопросительно глянул на пленника. Тот долго, целую минуту, смотрел в ответ и наконец что-то произнёс, медленно покачивая головой.

Разведчик взвесил все за и против, ещё раз улыбнулся и полез развязывать старика.