– Энергетическая дверь, – помог ему ассистент. – Возможно, мы сможем проникнуть за стену, если превысим энергетический уровень. С буровыми установками мы далеко не продвинемся, они не проделали даже мельчайшей дырочки.

– Энергия, – Адам наклонился и посмотрел на модулятор частот с множеством энергетических ячеек. – Вы хотите таким способом открыть дверь?

Бессмертный, вероятно, не заметил бы промедления сервомеханизмов, но, будучи Говорящим с Разумом, Адам постоянно с ними общался и сразу почуял неладное.

Одно мгновение ассистент молчал, связываясь с зондом на орбите, и лишь затем ответил:

– Да, это в наших планах.

«Могут ли машины врать? – удивленно подумал Адам. Эта мысль пришла ему в голову впервые. – Неужели они прямо сейчас солгали»?

Сила, рассеивающая туман и путаницу, свойственную его сознанию, попыталась отвлечь его от этой идеи, но Адам сопротивлялся.

– Ты в порядке? – спросил ассистент, направив на него визуальные сенсоры.

– Да.

Адам посветил сначала на стену, затем на частотный модулятор, будто искал что-то. У стены, орудуя приборами захвата, работали с контроллерами два сервомеханизма. В свете лампы они застыли.

Интуиция Адама, которую все еще продолжал стимулировать канал обмена данными, подсказала еще идею.

– Вы уже ведь работали с модулятором, не так ли?

– Верно, Адам.

– И следом главный артефакт отправил вам сигнал?

– Да.

– Как и обелиск на ледяном спутнике газового гиганта?

– Да.

– Было ли это спланировано?

– Я не понимаю тебя, Адам…

У ассистента что-то зажужжало. В разреженной атмосфере звук был тихим. Два сервомеханизма, уловив колебания частотного модулятора, остановились.

– Ограничивали ли вы частоты модулятора, чтобы получить реакцию главного артефакта?

– Для этого нужно знать, при какой форме энергии и на каких частотах может происходить реакция, – сказал ассистент.

– Ответь на мой вопрос.

На этот раз у Адама не осталось сомнений. Он ясно видел (а сенсоры ему в этом помогали), что на обмен данными между ассистентом и конденсатом разума ушло четыре микросекунды.

А затем вопрос потерял смысл. В ходе обычного периода ожидания и диагностики, повторяющегося каждые четыре целых две десятых секунды, происходила не только корректировка данных, но и проверка цельности и стабильности сознания. На долю секунды изображение, получаемое Адамом с сенсоров, помутнело, и следом появилась голограмма главного артефакта в синих, желтых и красных цветах.

– Масса объекта составляет двадцать пять миллиардов тонн, – сказал ассистент. – Это вполне сравнимо с массой астероида средних размеров, но максимальный диаметр объекта – один километр.

У Адама возникло странное ощущение, будто ассистент отвечал на другой вопрос. При привыкании сознания к новым фактотумам у Бартоломеуса и других Аватаров возникало что-то вроде ассоциативного расстройства.

«Волноваться не о чем», – подумал Адам.

Он стал наблюдать за медленно наклоняющейся голограммой. Фигура была ровной и гладкой и напомнила Адаму скатов, которых они иногда видели с отцом во время погружений: три объединенных овала с длинными, похожими на крылья расширениями с изгибом в центре. Адам указал на него.

– Это холм, не так ли?

– Да, – подтвердил ассистент. – Феномен большой массы и высокой плотности характерен для двигателей, которые мы обнаружили ранее. Гравитационные аномалии – надежный признак этого феномена. Возможно, аномалия вызвана необычным материалом, это может быть корабль с двигателем.

– Вы еще не вполне уверены, корабль ли это или двигательная установка, – сказал Адам. – И кто знает, что это вообще может быть. Этой штуке больше миллиона лет. Как можно надеяться на то, что такая древняя техника будет работать?

«Тысячи и тысячи лет, – думал он, – бессмертные думают, почему они так долго живут».

– Время относительно, – ответил ассистент. – Неважно, корабль это или станция. За энергетическим экраном хорошо сохранившийся артефакт.

С потолка слетела пыль. Где-то она была несколько сантиметров, а в иных местах ее слой доходил до двух метров.

– Это не земная пыль, а… дрожь гравитационного поля? – удивился Адам.

Ассистент не ответил, а стал советоваться с конденсатом разума корабля на орбите. Адам направил свет лампы на стену. Теперь она не мерцала, а поглощала лучи. Говорящий с Разумом подошел ближе, навел лампу на одну точку, и восьмиугольник увеличился, становясь размером с человеческую руку. На этот раз не требовалось второго источника света, чтобы увидеть изменения внутри. Там появились очертания, и на секунду показалось что-то, напоминающее глаза.

– Нам нужно возвращаться, – неожиданно сказал ассистент.

Его голос спугнул объект. Восьмиугольник исчез.

– Что?

Адам включил вторую лампу, начав светить и ею, однако восьмиугольник не возвращался.

– Нам нужно на главную станцию, – ответил ассистент. – Так приказали с корабля.

– Что случилось? – спросил Адам, все еще продолжая вглядываться в стену.

– В системе Лебедь-29 появился объект, – ответил сервомех. – Из ниоткуда. Между орбитами четвертой и пятой планет, примерно на расстоянии двадцати миллионов километров над эллипсом орбиты.

– Объект?

Адам отошел от стены. Ассистент был на несколько шагов впереди, он уже перепрыгнул через сделанные бурильщиками отверстия и нетерпеливо ждал.

– Корабль, – прозвучал ответ. – Вражеский корабль. Он летит прямо сюда.

9

Адам попытался отфильтровать важные данные из информации, полученной через коммуникативный модуль.

– Это вражеский корабль вызвал возмущение гравитационного поля?

– Верно, – ответил ассистент.

Они спешили на нижнюю станцию, построенную десятью сервомеханизмами недалеко от ледяного канала. На трех ногах ассистент передвигался куда проворнее Адама в неустойчивом фактотуме. Сервомеханизму снова и снова приходилось останавливаться, чтобы Говорящий с Разумом догнал его.

Холм, где покоился главный артефакт, остался позади. Красное солнце, маленькое по сравнению с другими звездами, но столь близкое от планеты, занимало большую часть небосклона. Внутренние моря и руины древнего города купались в его прямых лучах, вредоносных для людей без специальной защиты.

– Как может один-единственный космический корабль вызвать гравитационную тряску, находясь на расстоянии многих миллионов километров? – спросил Адам.

– Эти колебания ощущались во всей звездной системе.

Беглецы достигли одного из каналов и повернули к станции. Под ногами трещал хрупкий лед.

– Мы полагаем, что именно поэтому корабль и был обнаружен выше эклиптики – годовой траектории вращения планеты вокруг звезды, – продолжал ассистент. – Об ограничении ударной волны не стоит и думать, стабильности системы ничто не угрожает.

– Эти колебания возникли из-за вхождения корабля в систему?

– Верно, Адам.

– Откуда он прилетел?

– Неизвестно.

– А это действительно корабль?

– У него сильная энергетическая сигнатура, Адам. Там есть навигационные системы. Он изменил курс и летит сюда. Этодействительно корабль.

– Но колебания ощущались во всей звездной системе. Какого размера этот корабль?

– Открой каналы обмена данными. Там есть вся актуальная информация.

Адам тут же потерялся в огромном потоке сведений. Одна из вспомогательных программ, подключенная к его сознанию, активировала дополнительные фильтры.

– Сто семьдесят один километр, – произнес он, ознакомившись с информацией. – Довольно большой корабль.

Говорящий с Разумом попытался догнать ушедшего вперед ассистента.

– Адам, его масса даже больше, чем предполагаемая масса спутника. Она частично уменьшается компенсаторами гравитации. Что же касается его энергетической сигнатуры… Она вполне сравнима со звездой Лебедь-29,– ответил ассистент.

– Корабль, – произнес Адам, – тяжелее спутника и с энергией, как у звезды. К тому же он не имеет никакого отношения к Мурии.

– Да, мы тоже так думаем, – ассистент снова побежал вперед.

«Не имеет отношения к Мурии», – повторил Адам, пытаясь вспомнить все, что знал об истории Галактики. До сегодняшнего дня Мурия была единственной высокоразвитой цивилизацией в пределах Млечного Пути. Но кроме нее существовали и другие народы, развитые настолько, чтобы добраться до других планет, однако лишь иногда им удавалось посылать корабли в другие звездные системы. Мурийцы за десять миллионов лет исследовали всю Галактику с помощью построенного ими Каскада и кораблей, летавших быстрее скорости света. Но они исчезли миллион лет назад незадолго до Вселенского Пожара. А теперь появился корабль, который непонятно кем построен и неизвестно откуда летит.

Интуиция, стимулируемая конденсатом разума основной станции, подсказала ему новую идею.

– А возможно ли, что сигналы с главного артефакта и обелиска были отправлены в ответ вражескому кораблю? – спросил он.

– Неизвестно, – ответил ассистент. – Мы не видим признаков использования связи через узкий канал или другим способом, позволяющим мгновенно связаться на расстоянии многих световых лет.

– Это ничего не значит, – ответил Адам. – Ваши датчики принимают только те сигналы, которые должны отслеживать.

Ассистент ничего не ответил, продолжая двигаться вперед, пока не добрался до дополнительного входа у главной станции со множеством строительных лесов, где одни брутеры ремонтировались, а другие работали на полную мощность. В течение следующих дней им предстояло изготовить множество строительных деталей и компонентов оборудования. За лесами располагался колокол бронзового цвета, под которым атомные структуры основной массы менялись, а молекулярные цепи компоновались заново для создания определенных материалов и придания им желаемой формы.

Недалеко от канала на маленькой скальной платформе стоял шаттл Адама, он был окружен множеством зондов, доставивших еще больше сервомеханизмов и строительных материалов.

Данные продолжали поступать, и фильтры Адама передавали важную информацию. По данным зонда на орбите, вражеский корабль изменил свою конфигурацию. Произошла переориентация отдельных частей, а два сегмента и вовсе отделились от корабля, начав автономный полет. Они направились к пятой планете системы.

Адам остановился.

– Там же Ребекка. Когда это произошло? Полчаса назад? Сорок минут? Есть ли подтверждение этому? – говорил он, запыхавшись.

– У нас нет связи с областями полета вражеского корабля. Это означает, что орбитальный зонд получает информацию от сигнала, движущегося со скоростью света. Мы видим не то, что происходит сейчас, а то, что уже произошло. Но мы продолжаем в реальном времени поддерживать связь с Ребеккой, – сказал ассистент.

Он остановился, поджидая Адама у строительных лесов, купающихся в жарких лучах красного солнца.

– Я хочу поговорить с ней, – сказал Адам. – Прямо сейчас.

– К сожалению, это невозможно.

– Почему?

Адам продолжал расхаживать вокруг большими шагами, отчего в воздухе стоял звон.

– Ребекка отправила нам сообщение, перед тем, как…

– Перед тем как что?

– Перед тем как связь с ней оборвалась.

– Я хочу прослушать сообщение!

Ассистент проворно перелез через леса и приблизился к командному модулю, находившемуся по другую сторону от брутеров. Адам последовал за ним и услышал голос из рации:

– Идите сюда, Адам, – кричал ему конденсат разума главной станции. – Необходимо принять решение.

Адам снова остановился.

– Я хочу прослушать сообщение Ребекки, – повторил он.

Внезапно между Говорящим с Разумом и колоколом с брутерами возникла пилотная кабина с шаттла Ребекки. Адам увидел, как ассистент выделил сообщение среди океана визуальной и звуковой информации.

Ее фактотум, через который осуществлялась связь с командным пунктом, стоял неподвижно, управляя небольшим космическим кораблем. В сообщении говорилось следующее:

– Минуту назад, используя максимальную энергию плазмы, я взлетела с ледяного спутника, как вдруг ко мне начал приближаться неизвестный объект. На сигналы он не отвечал. Пожалуйста, передайте Адаму, что со мной все хорошо. Я пыталась с ним связаться, но безуспешно…

– Она пыталась со мной связаться, а я даже не знал… – вырвалось у Адама.

– Потому что мы вам ничего не сказали, – проговорил конденсат разума главной станции. – Мы не хотели отвлекать вас от обследования главного артефакта.

– К ледяному спутнику приближается неизвестный объект, – говорила Ребекка в продолжение сообщения. Адам слышал ее голос и видел образ. – Он летит к обелиску.

Женщина в фактотуме с шеей землистого цвета и короткими рыжими волосами наклонилась вперед:

– Датчики зафиксировали приземление первого объекта, он довольно тяжелый. Второй объект… повредил обелиск.

Адам заметил, как изменился фон за Ребеккой.

– Я передала все данные и отключила ненужные для управления системой, чтобы уменьшить энергетическую сигнатуру. Курс к станции. Я прилечу на вторую планету в… восемь часов двадцать одну минуту стандартного времени. Если…

Изображение начало мигать, а затем исчезло.

– Что произошло? – спросил Адам.

– Мы не знаем, – на этот раз ответ последовал от ассистента, который стоял на входе в модуль управления. – Связь прервалась.

Адам перелез через строительные леса настолько быстро, насколько позволял его неотрегулированный фактотум. Послышалось жужжание сервомоторов.

– Неужели Ребекку схватили?

– Мы тоже так думаем, Адам. Но тебе не о чем беспокоиться. Шаттл не поврежден. Мы до сих пор отслеживаем его. Он летит сюда.

– Говорите, мне не о чем беспокоиться? – спросил пораженный Адам. – Что за данные она передала?