В кабинете доктора наук Коваленко пахло кофе и книгами, полки с которыми тянулись вдоль стен и до самого потолка. На отдельном стенде висела карта мозга с пометками от руки, плохо разборчивым почерком на разноцветных самоклеящихся листках, наклеенных прямо на неё. На столе стакан с давно остывшим чаем и папка с документами, открытая и небрежно распотрошённая. Профессор Лебедев стоял рядом и смотрел на умиротворяющий пейзаж за окном.
— Ты уверен, что это не артефакт оборудования? — спросил Лебедев не оборачиваясь. — Выборка из двух человек для серьёзных выводов недостаточна. Пока это лишь рабочая гипотеза, а не установленный факт.
— Контрольная группа есть, Игорь. Пятьдесят человек, попавших в эпицентр бури: медики, спасатели, сотрудники полиции. — Коваленко похлопал ладонью по внушительной стопке папок. — У сорока восьми — стабильный альфа-ритм. У шестерых — флуктуации в пределах нормы стрессовой реакции. И только у этой пары...
— Магия? — съязвил Лебедев перебив.
— Только у них сигнал преодолевает расстояние без задержки. Ноль миллисекунд. Игорь, это нарушает законы физики. Сигнал не идёт через эфир. Он просто... Возникает в двух точках одновременно.
Коваленко откинулся в кресле, устало потёр виски:
— Игорь, я тридцать лет работаю с ЭЭГ8. Видел всё и даже больше: эпилепсию, различные опухоли, шизофрению, сумасшедших на разных стадиях помешательства, но такого не встречал никогда.
— Может, просто совпадение? Геомагнитная буря повлияла на точность измерений, оборудование даёт неконтролируемую погрешность.
— Оборудование проверяли трижды, заново откалибровали. — И потом… — Коваленко на мгновение замолчал, слегка поморщился и, словно преодолевая внутреннее сопротивление, нехотя добавил: — Они и сами это ощущают — оба, совершенно независимо друг от друга. Поверь, мы провели тщательный сбор данных.
Лебедев повернулся. Лицо выражало спокойствие, но в глазах читались сомнение и тревога:
— И ты готов опубликовать это? Проведя исследование всего на двух испытуемых? Тебя немедленно подвергнут анафеме! Ты знаешь учёный совет, они развесят ярлыки быстрее, чем успеешь опомниться!
— Ни в коем случае. Я говорю о предварительных данных. Природа явления не изучена, но мы обязаны исключить патологию. Если мозг адаптируется к нестандартным внешним воздействиям через усиление межполушарных связей, это может быть защитным механизмом. Мы будем наблюдать. При первых признаках когнитивной перегрузки или нейрофизиологического срыва эксперимент будет немедленно прекращён. Наша задача — не гнаться за сенсацией, а убедиться, что им ничего не угрожает.
— А если это всё же опасно? Вдруг мозг не выдержит?
— Мы никак не можем на это влиять. Сам знаешь, природа этого явления не изучена, оно не возникло ни разу за всю историю наблюдений! Но мы в любом случае остановимся, при малейшей угрозе для них. Но сначала необходимо дать им шанс. Постараться, побольше узнать, чтобы помочь. Я вообще не думаю, что это болезнь, скорее... Что-то ранее неизвестное, совершенно новое.
Лебедев долго смотрел в окно, заведя руки за спину и покачиваясь с пятки на носок. Потом повернулся, нехотя кивнул:
— Ладно. Но я буду участвовать, и, если возникнет хоть один признак опасности, исследования немедленно прекращаем.
— Договорились, — согласился Коваленко, — я не хочу им навредить.
Приглашение пришло через несколько дней после геомагнитной бури. Строгая повестка на бланке Института цитологии и генетики СО РАН, подписанная неизвестным ей, «доктором наук Коваленко». Анна прочитала её, когда вскрыла красивый конверт в обеденный перерыв между вызовами. Они сидели с Тамарой на кушетке в холле и ожидали завершения работы автомата, который варил им очередную порцию кофе.
«Уважаемая Анна Михайловна!
В связи с зафиксированными аномальными геомагнитными явлениями в атмосфере просим вас принять участие в исследовании нейрофизиологических изменений, произошедших в результате солнечной бури, и влияние их на организм человека. Все процедуры займут не более четырёх часов.
Трансфер от места работы будет организован 3 марта в 12:00».
— Опять эти учёные, — фыркнула Тамара, заглянув через плечо. — Надеются, что смогут залезть в твою голову?
— Не надеются, предлагают.
— Я бы не поехала, — уверенно сообщила Тамара, тряхнув головой, из-за чего её тёмные кудряшки повторили это движение, разлетевшись веером и вернувшись обратно, — не хочу, чтобы копались в моей голове!
— Переживаешь, что могут ничего не найти? — весело рассмеялась Анна.
— Ой, да брось. Я поумнее многих буду, — ничуть не смутившись, возразила подруга, беспечно махнув рукой.
— Смешная ты, Томка, от таких предложений не так просто отказаться.
— Почему это? — удивлённо посмотрела на неё подруга.
— С государством такие игры не проходят. Выйдут на руководство, нажмут на нужные рычаги, и побежишь как миленькая, но уже с подпорченным реноме и по приказу.
Анна аккуратно сложила листок и убрала его обратно в конверт, её заинтриговали, тем более что в тексте мелькнуло: «аномальные явления». Она хорошо помнила день, когда впала в ступор, вспомнив прошлое. То мягкое, но сильное прикосновение незнакомых ощущений. Тогда её изнутри подтолкнули к лежащему на тротуаре ребёнку, и это никак не выходило из головы.
— Поеду, — уверенно бросила она Тамаре. — Хочу разобраться.
Сергей получил приглашение от начальника караула, за него пришлось расписаться в журнале. После спасения из-под завалов его неделю продержали в медсанчасти: проверяли позвоночник, провели МРТ, но так ничего серьёзного и не нашли. Только лёгкое растяжение мышц. Но зато в отчёте врача стояла пометка: «Пациент жалуется на эпизодические спазмы в области шеи без объективной на то причины».
Майор с совершенно неподходящей ему фамилией Веселов и строгим лицом, точно высеченным из гранита, дал добро на поездку, сопроводив его словами:
— Поезжай. — Веселов понизил голос, оглянулся на дверь. — Это не просьба, Серёга. Из области пришла разнарядка. Все, у кого зафиксированы отклонения во время бури, должны пройти проверку. Для национальной безопасности, понимаешь? Так что лучше добровольно. Да и твоё поведение для обычной чуйки спасателя не совсем правдоподобно и даже жутковато, сам понимать должен.
Сергей возражать не стал. Ему тоже хотелось понять: откуда взялся тот образ женских рук над ребёнком, да и сама эта светловолосая девчонка на тротуаре. Он не видел того места, не слышал вызова, однако узнал об этом и присутствовал на месте происшествия, хоть и не телесно.
Микроавтобус с табличкой «Заказной» подобрал их в разных местах и доставил в Академгородок — этот островок науки, расположенный среди соснового бора, где само время течёт по-особому. Не гудят машины, не мигают неоновые вывески. Только светлые фасады приземистых корпусов различных исследовательских институтов, прогулочные да велосипедные дорожки, запах хвои, мягко обволакивающий тебя своей неземной лёгкостью.
В фойе института Анну встретила молодая, стройная женщина в белом халате, снизу из-под которого выглядывали синие джинсы и модные, яркие кроссовки:
— Анна Михайловна? Меня зовут Ксения, я ассистентка доктора Коваленко. Мы вас ждали, проходите, пожалуйста.
Они поднялись по лестнице на второй этаж. Интерьер здания оказался оформлен в современном стиле с обилием дерева и стекла, а лаборатория оказалась не похожа на больничный кабинет. Стеклянные полупрозрачные стены, мягкий свет, льющийся из окна, частично прикрытого вертикальными жалюзи. Практически посередине комнаты установлено белое, мягкое кресло со множеством подведённых к нему проводов и необычным шлемом, отдалённо напоминавшим футуристический венец.
О проекте
О подписке
Другие проекты