Но потом она вспомнила Руслана. Она вспомнила, как он лежал на земле, смотря на неё пустыми глазами, и как из его груди торчали янтарные иглы. Она вспомнила его слова: «Живи. И пусть они заплатят». Она вспомнила, что Королева – не жертва, не хранительница, не мать, оберегающая своих детей. Она – паразит. Она – чума. И её «забота» – это медленная, мучительная смерть, превращение в рабов, в батарейки, в расходный материал.

– Ты врёшь, – сказала Алиса, и голос её был твёрдым. – Ты не защищала их. Ты использовала их. Ты превратила людей в топливо для своей машины. Мартинас не умрёт, когда умрёшь ты. Он освободится. Так же, как освободятся все, кого ты держала.

– Ты так уверена? – Королева улыбнулась, и в её улыбке было что-то хищное. – Ты готова рискнуть? Готова поставить на кон жизнь ребёнка ради своей правоты?

– Я готова поставить на кон свою жизнь, – ответила Алиса. – И я готова умереть, если это будет нужно. Но я не позволю тебе запугать меня. Не позволю тебе использовать его как щит.

Она выхватила кристалл из кармана. Он вспыхнул ярким золотистым светом, и Королева вскрикнула – коротко, резко, словно от боли. Её тело дёрнулось, и янтарные кристаллы на её плечах замерцали тревожно, хаотично.

– Не смей! – закричала Королева, и её голос потерял мелодичность, стал резким, визгливым. – Ты не понимаешь, что делаешь!

– Я понимаю, – сказала Алиса. – Я уничтожу тебя. И всех, кто с тобой связан. Если они умрут, я умру вместе с ними. Но я не позволю тебе жить дальше. Никто не должен жить такой жизнью.

Она подняла кристалл над головой. Она не знала, что делать дальше. В прошлый раз, в Калининграде, кристалл активировался сам, когда Зорин коснулся его. Здесь, в Риге, всё было иначе. Генератор разрушен, связь нарушена, и кристалл был просто камнем – тёплым, пульсирующим, но камнем. Как его использовать? Как уничтожить Королеву?

– Алиса! – крикнул Йонас. – Сзади!

Она обернулась. Из переулков, из подворотен, из подвалов выходили мутанты. Их были десятки, сотни. Они двигались медленно, но неотвратимо, и их глаза горели золотистым светом. Они шли к ней, к Йонасу, к Королеве. Они шли защищать свою королеву.

– Ты видишь? – сказала Королева, и в её голосе вернулась прежняя мягкость. – Они любят меня. Они защищают меня. Они готовы умереть за меня. И ты хочешь отнять у них этот смысл?

– Это не смысл, – ответила Алиса. – Это рабство.

Она выстрелила. Пуля ударила в грудь ближайшего мутанта, но он даже не пошатнулся. Он продолжал идти, и его тело, пробитое пулей, уже затягивалось янтарной коркой. Алиса выстрелила ещё раз, ещё, но мутанты не останавливались.

– Йонас! – крикнула она. – Отходим к собору!

Они побежали к Домскому собору, который возвышался в конце площади. Двери его были распахнуты, и внутри царила тьма, только из глубины сочился слабый золотистый свет. Они вбежали внутрь, и Алиса захлопнула тяжёлые створки, подперев их обломком колонны.

– Надолго не хватит, – сказал Йонас, перезаряжая автомат.

– Нам и не нужно надолго, – ответила Алиса. – Мы должны найти способ уничтожить её.

– Как?

– Не знаю. Но что-то должно быть.

Она огляделась. Собор изменился. В прошлый раз, когда они были здесь, он был просто разрушен, завален обломками. Теперь стены были покрыты янтарными прожилками, которые пульсировали ровным светом, и на полу, там, где раньше были скамьи для прихожан, росли кристаллы – маленькие, острые, похожие на зубы. В центре, на месте алтаря, возвышалась конструкция, похожая на кокон, и из неё исходил золотистый свет.

– Что это? – спросил Йонас.

– Не знаю.

Алиса подошла ближе. Кокон был сплетён из янтарных нитей, и внутри него что-то пульсировало. Она коснулась его рукой, и нити разошлись, открывая углубление – ровно такого размера, как кристалл в её руке.

– Она хотела, чтобы я принесла его сюда, – прошептала Алиса. – Это ловушка.

– Тогда уходим.

– Нет. – Она посмотрела на кристалл, потом на кокон. – Если она хотела, чтобы я принесла его сюда, значит, здесь он может быть использован. Но не ею. Мной.

– Алиса, не делай этого.

– Йонас, послушай, – она повернулась к нему, и в её глазах были слёзы. – Если я не сделаю это сейчас, мы оба умрём. И Мартинас умрёт. И все, кого она держит. Я должна.

– Но ты не знаешь, что произойдёт!

– Я знаю одно: она умрёт.

Снаружи послышался грохот – мутанты выбивали двери. Йонас вскинул автомат, готовясь стрелять. Алиса стояла перед коконом, сжимая кристалл. Она чувствовала его тепло, его ритм, его желание слиться с чем-то большим. И она знала, что должна позволить этому случиться.

– Прощай, Йонас, – сказала она.

Она вложила кристалл в углубление.

Мир взорвался золотистым светом. Кокон распался, и из него вырвался поток энергии, который ударил в потолок, пробивая его, уходя в небо. Алису отбросило назад, она упала на пол, ударившись головой. В ушах звенело, перед глазами плыли золотистые круги.

Когда зрение прояснилось, она увидела, что собор изменился. Янтарные прожилки на стенах потускнели, кристаллы на полу рассыпались в пыль. А в центре, там, где был кокон, стояла Королева.

Но она изменилась. Её тело, ещё минуту назад сияющее, теперь было тусклым, покрытым трещинами. Из её груди торчал кристалл – тот самый, который Алиса вложила в кокон. Он пульсировал, и с каждой пульсацией Королева вздрагивала, словно от боли.

– Что ты сделала? – прошептала она, и в её голосе впервые прозвучал страх.

– Я уничтожила тебя, – ответила Алиса, поднимаясь. – Кристалл внутри тебя. Он разрывает тебя изнутри.

– Нет! – Королева закричала, и её крик был полон боли и ярости. Она рванулась к Алисе, но её тело не слушалось. Янтарная чешуя осыпалась, обнажая плоть – бледную, человеческую, смертную.

– Ты умрёшь, – сказала Алиса. – И всё, что ты создала, умрёт вместе с тобой.

– Тогда умри и ты! – Королева взмахнула рукой, и из её пальцев вырвался сгусток золотистой энергии.

Алиса отпрыгнула, но энергия ударила в пол рядом с ней, разбивая каменные плиты. Йонас выстрелил, и пули ударили в грудь Королевы. Она пошатнулась, но не упала. Из её ран вырвался золотистый свет, и она засмеялась – хрипло, надрывно.

– Пули не убьют меня, глупец! – крикнула она. – Только кристалл! Но он убьёт и её!

Она показала на Алису, и Йонас увидел, что от кристалла, торчащего из груди Королевы, к Алисе тянется тонкая золотистая нить. Она пульсировала, и с каждой пульсацией Алиса бледнела.

– Что это? – спросил он.

– Связь, – ответила Королева. – Она вложила кристалл. Теперь он связал нас. Когда я умру, умрёт и она.

– Алиса! – Йонас бросился к ней, но Королева взмахнула рукой, и невидимая сила отбросила его к стене.

– Не подходи! – закричала Королева. – Она моя! Она умрёт со мной!

Алиса стояла, чувствуя, как кристалл вытягивает из неё жизнь. Её руки и ноги стали ватными, голова кружилась, но она не падала. Она смотрела на Королеву и видела, как та тоже умирает – янтарная корка осыпается, тело сжимается, становясь меньше, человечнее.

– Зачем? – прошептала Королева, и в её голосе не было уже ни ярости, ни страха, только недоумение. – Зачем ты это сделала?

– Чтобы люди могли жить, – ответила Алиса. – Чтобы никто больше не стал рабом.

– Рабом? – Королева покачала головой, и из её глаз потекли золотистые слёзы. – Я хотела как лучше. Я хотела, чтобы они были сильными. Чтобы выжили.

– Выживание не стоит того, чтобы перестать быть человеком.

Королева посмотрела на неё, и в её глазах, уже не золотистых, а человеческих, серых, мелькнуло что-то похожее на понимание.

– Может быть, ты права, – прошептала она. – Может быть.

Её тело начало рассыпаться. Янтарные осколки падали на пол, превращаясь в золотистую пыль. Кристалл, торчавший из её груди, пульсировал всё медленнее, и золотистая нить, связывавшая его с Алисой, истончалась.

– Прощай, – сказала Королева, и в этом слове было что-то почти человеческое.

Она исчезла. Пыль, поднятая ветром, развеялась, и на полу остался только кристалл – тёмный, холодный, мёртвый. Золотистая нить, тянувшаяся к Алисе, оборвалась, и она почувствовала, как силы возвращаются к ней.

– Алиса! – Йонас подбежал к ней, обнял. – Жива!

– Жива, – ответила она, глядя на кристалл. – Мы сделали это.

Снаружи послышался грохот. Мутанты, лишившиеся своей королевы, замерли, а потом начали падать один за другим, их тела рассыпались в прах. Купол над Ригой, державшийся последние минуты на одной лишь инерции, лопнул, и в проёмы окон хлынул чистый, холодный свет северного солнца.

– Идём, – сказал Йонас, поддерживая её. – Нам нужно уходить. Город рушится.

Она кивнула, и они вышли из собора. Площадь перед ним была пуста. Только янтарная пыль, кружащаяся в воздухе, напоминала о том, что здесь произошло.

– Она мертва? – спросил Йонас.

– Мертва, – ответила Алиса. – Всё кончено.

Они двинулись к окраинам, и с каждым шагом мир вокруг становился чище, светлее, человечнее. Рига освобождалась.

Глава 7. Алиса против Королевы

Они вбежали в Домский собор, и тяжёлые дубовые двери захлопнулись за их спинами с глухим, похоронным стоном. Алиса прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели, но главное – кристалл был у неё. Она чувствовала его через ткань разгрузки – горячий, пульсирующий, словно второе сердце. Йонас стоял рядом, сжимая автомат, и его дыхание тоже было тяжёлым, прерывистым.

– Долго они не продержатся, – сказал он, кивая в сторону двери, за которой слышался глухой грохот – мутанты пытались выломать преграду.

– Нам и не нужно долго, – ответила Алиса, оглядываясь. – Мы должны найти способ уничтожить Королеву.

Собор встретил их тишиной. Но это была не та тишина, которая бывает в заброшенных зданиях, – не мирная, не мёртвая. Это было затишье перед бурей, напряжение, которое чувствовалось кожей. Золотистый свет, сочившийся сквозь разбитые витражи, ложился на каменные плиты пола причудливыми узорами, и в этих узорах мерещились лица, фигуры, тени. Воздух был тяжёлым, спёртым, пахло пылью, древним камнем и чем-то ещё – сладковатым, приторным, напоминающим запах увядающих цветов.

Алиса двинулась вперёд, стараясь ступать бесшумно. Её наган был наготове, хотя она понимала, что против Королевы пули – почти детская игрушка. Но оружие давало иллюзию контроля, и эта иллюзия была сейчас нужна ей как воздух.

– Она здесь, – прошептал Йонас, и Алиса кивнула.

Они чувствовали её. Не видели, не слышали, но чувствовали – как давящее присутствие, как тяжесть на плечах, как холодок, ползущий по позвоночнику. Королева была здесь, в этом соборе, и она знала, что они пришли.

Неф собора тянулся вперёд, уходя в полумрак. Колонны, когда-то величественные, теперь были покрыты янтарными прожилками, которые пульсировали слабым, болезненным светом. Скамьи для прихожан валялись на боку, многие были разбиты, и среди обломков Алиса заметила кости. Человеческие кости. Целые скелеты, скорчившиеся в позах, которые невозможно было принять в жизни. Она заставила себя не смотреть на них.

– Не останавливайся, – сказала она, когда Йонас замедлил шаг, глядя на груду останков у алтарной преграды. – Это ловушка.

– Что?

– Она хочет, чтобы мы отвлеклись. Хочет, чтобы страх сковал нас. Не смотри.

Они двинулись дальше, и свет становился всё ярче. Он исходил из глубины собора, из-за алтаря, где когда-то, наверное, стоял священник, вознося молитвы, а теперь царило нечто совсем иное. Алиса обогнула колонну и увидела её.

Королева сидела на груде янтарных обломков, возвышавшихся над полом, как трон. Она изменилась с тех пор, как они видели её в подземельях Академии наук. Тогда она была огромной, неуклюжей, покрытой трещинами, рассыпающейся. Теперь она возродилась. Её тело, стройное и гибкое, было покрыто янтарной чешуёй, которая переливалась в полумраке собора тёплым золотым светом. Длинные руки с тонкими, почти прозрачными пальцами покоились на подлокотниках импровизированного трона. Лицо – прекрасное и страшное одновременно – сохраняло женские черты, но глаза горели золотом, и в этом золоте не было ничего человеческого. Только холод, только древняя, ненасытная воля к жизни.

– Ты пришла, – сказала Королева, и её голос наполнил собор, отражаясь от сводов, множась, проникая в самые дальние уголки. – Я ждала тебя.

– Ты знала, что мы вернёмся, – ответила Алиса, сжимая наган.

– Знала. – Королева склонила голову набок, и её длинные волосы, похожие на янтарные нити, заструились по плечам. – Ты не могла не вернуться. Кристалл зовёт тебя. Так же, как он звал меня когда-то. Мы с тобой похожи, маленькая девочка. Мы обе чувствуем его. Мы обе не можем без него жить.

– Я не похожа на тебя.

– Отрицаешь? – Королева улыбнулась, и в этой улыбке было что-то почти нежное. – Ты носишь его на груди. Ты чувствуешь, как он пульсирует в такт твоему сердцу. Ты знаешь, что без него ты станешь слабее, что часть тебя умрёт. Я была такой же. Когда-то давно, когда этот город был живым, а люди не боялись выходить на улицы, я тоже была человеком. Я тоже носила кристалл, потому что он давал силу. А потом он стал мной.

– Ты стала монстром.

– Я стала больше, чем человек. Я стала защитницей. Я дала убежище тем, кто не мог выжить. Я превратила этот город в крепость. Никто из моих детей не умер от голода, от холода, от болезней. Они стали частью чего-то вечного.

– Они стали рабами! – выкрикнул Йонас, вскидывая автомат. – Ты превратила их в чудовищ!

Королева перевела взгляд на него, и Йонас пошатнулся, словно от удара. Её глаза вспыхнули ярче, и воздух вокруг сгустился, стал тяжелее.

– Тише, мальчик, – сказала она, и в её голосе прозвучало раздражение. – Взрослые разговаривают. Ты ещё не дорос до понимания того, что такое жертва. Что такое ответственность за тех, кто слабее. Ты готов умереть за свою свободу? Хорошо. А я готова убивать за неё. Разница лишь в том, что я делаю это уже много лет, а ты только учишься.

– Йонас, не слушай её, – сказала Алиса, чувствуя, как слова Королевы проникают в сознание, обволакивают, заставляют сомневаться. – Она лжёт.

– Лгу? – Королева поднялась с трона, и Алиса увидела, насколько она высока – не меньше трёх метров. Её тело, покрытое чешуёй, переливалось в золотистом свете, и от неё исходил жар, как от раскалённого металла. – Я никогда не лгу. Я даю выбор. Каждый, кто приходит ко мне, делает выбор. Они могут умереть или стать частью меня. Они выбирают жизнь. Разве это рабство? Разве это не то, чего хочет каждый – жить?

– Ты забираешь их волю.

– Я даю им покой. Они больше не боятся. Они больше не страдают. Они становятся единым целым, и это целое – я. Ты можешь называть это рабством, но для них это спасение.

– Для них это смерть, – сказала Алиса. – Смерть всего, что делает их людьми.

– А что делает человека человеком? – Королева сделала шаг вперёд, и пол под её ногами покрылся янтарной коркой. – Страх? Боль? Одиночество? Сомнения? Я избавляю их от этого. Я даю им силу, бессмертие, единство. Разве это не то, о чём мечтали люди с древних времён?

– Они мечтали об этом, но они не хотели платить такую цену.

– Цену? – Королева рассмеялась, и от этого смеха задрожали стены. – Ты говоришь о цене, маленькая девочка, которая несёт в кармане камень, уже начавший пожирать её душу? Ты думаешь, ты свободна? Ты думаешь, ты не станешь такой, как я, если будешь носить его достаточно долго? Кристалл не терпит пустоты. Он заполняет тебя. Сначала он даёт силу, потом он забирает волю, а потом ты становишься им. Или он становится тобой. Разница лишь в том, сколько времени у тебя есть.

Алиса почувствовала, как кристалл в кармане пульсирует сильнее, и её рука невольно потянулась к нему. Она одёрнула себя, но Королева заметила этот жест.

– Ты чувствуешь, – сказала она. – Он внутри тебя. Он уже связал тебя. И чем дольше ты носишь его, тем сильнее становится связь. Отдай его мне. Отдай, и я отпущу тебя. Ты уйдёшь, и мы больше никогда не встретимся. Твой город будет свободен. Купол над Калининградом падёт. Всё закончится.

– Нет, – Алиса покачала головой. – Ты лжёшь. Ты не отпустишь нас. Ты убьёшь нас, как убила всех, кто пытался тебе помешать.

– Я никого не убивала, – голос Королевы стал твёрже. – Я давала им шанс. Они отказывались. Они выбирали смерть. Это не моя вина.

– Ты убила Руслана! – выкрикнула Алиса, и в её голосе прорвалось то, что она так долго сдерживала. – Ты убила его, когда мы были здесь в первый раз! Он закрыл меня собой! Он умер, чтобы я могла уйти!

Королева замерла. Её лицо, ещё минуту назад надменное и спокойное, вдруг изменилось. В золотистых глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление, а потом – на узнавание.

– Руслан, – повторила она, и её голос стал тише. – Высокий, светловолосый. Он был храбрым. Он не просил пощады. Он смотрел на меня и улыбался. Я помню его.

– Ты убила его.

– Я дала ему шанс. Он отказался.

– Он защищал меня.

– Он выбрал смерть. – Королева покачала головой, и её янтарные волосы заструились, как расплавленное золото. – Ты винишь меня в его выборе. Но это был его выбор. Он мог стать частью меня, жить вечно, быть сильным. Он предпочёл умереть. Зачем? Ради чего? Ради тебя? Ради того, чтобы ты стояла сейчас передо мной с кристаллом, который уже пожирает тебя? Какой в этом смысл?

– Смысл в том, что я свободна, – сказала Алиса. – Я свободна выбирать. Я свободна умереть за то, во что верю. И я свободна убить тебя.

Она выхватила наган и выстрелила.

Пуля ударила Королеву в плечо. Янтарная чешуя треснула, из раны вырвался сноп золотистых искр, и Королева вскрикнула – коротко, резко, словно от неожиданности, а не от боли. Она отступила на шаг, и её рука взметнулась в защитном жесте.

– Глупая девочка, – прошипела она. – Ты думаешь, это может причинить мне боль?

– Нет, – ответила Алиса, выбрасывая пустой наган и выхватывая из-за пояса нож, который дал ей Джонсон перед выходом. – Но это привлекает внимание.

Она бросилась вперёд. Королева была высокой, но Алиса была быстрой. Она ушла вниз, скользя по каменным плитам, и нож полоснул по ноге чудовища. Янтарная чешуя разлетелась осколками, и Алиса увидела под ней плоть – бледную, человеческую, пульсирующую золотистыми прожилками.

– Алиса! – крикнул Йонас, открывая огонь.

Очередь прошила бок Королевы, и та зашаталась. Из ран хлынул золотистый свет, и Алиса почувствовала, как воздух вокруг накаляется. Королева закричала – на этот раз по-настоящему, от боли, и её крик был похож на вой, в котором смешались ярость, страх и что-то ещё, похожее на отчаяние.

– Вы пожалеете! – закричала она, взмахивая руками.

Из её пальцев вырвались сгустки золотистой энергии, и Алиса едва успела откатиться в сторону. Один из сгустков ударил в колонну рядом с ней, и каменная кладка разлетелась осколками. Другой сгусток попал в Йонаса – он отбросил его к стене, и тот упал, выронив автомат.