К базе вышли под вечер. Солнце уже садилось, окрашивая снег в розовые тона. Ворота были открыты, и навстречу бежали люди. Алиса увидела Зорина – он стоял у крыльца, опираясь на трость, и смотрел на них. Она рванула вперёд, забыв об усталости.

– Дядя Гриша! – закричала она и бросилась к нему.

Зорин обнял её, прижал к себе, и она почувствовала, как дрожат его руки.

– Живая, дочка. Живая.

– Живая, дядя Гриша. И кристалл наш.

– Молодцы.

Они стояли, глядя друг на друга, и чувствовали, как что-то новое рождается в их душах. Надежда.

– Теперь всё кончено? – спросила она.

– Всё кончено, – ответил он. – Теперь будем жить.

Глава 4. Старая Рига

Возвращение на базу было коротким. Алиса успела лишь передать кристалл в руки Зорина, рассказать о подземельях Академии наук, о том, как они с боем прорывались к генератору, и о том, что теперь купол над Ригой должен пасть, как только они активируют устройство в Калининграде. Но радость встречи омрачилась одной деталью, которая не давала ей покоя. Когда они, усталые, но счастливые, сидели в столовой и пили горячий чай с сухарями, Мартинас, сидевший рядом с ней, вдруг побледнел, его глаза закатились, и он начал что-то бормотать на непонятном языке.

– Мартинас! – Алиса схватила мальчика за плечи, пытаясь привести его в чувство.

Он не реагировал. Его тело выгнулось дугой, изо рта пошла пена. Вера, которая только что вошла в столовую, чтобы накормить вернувшихся, бросилась к ним, отодвинув Алису.

– Судороги! – крикнула она. – Держите его!

Они уложили Мартинаса на пол, Вера засунула ему в рот ложку, чтобы он не прикусил язык. Приступ длился минуту, но показался вечностью. Когда всё закончилось, мальчик открыл глаза и посмотрел на Алису. В его взгляде было что-то такое, от чего у неё похолодело внутри.

– Он зовёт, – прошептал Мартинас. – Королева. Она жива. Она ждёт тебя.

– Что? – Алиса не поверила своим ушам. – Мы взорвали генератор. Мы видели, как она горела.

– Она жива, – повторил мальчик, и его голос звучал так, словно говорил не он, а кто-то другой, древний и безжалостный. – Она возродилась. И она ждёт. Если ты не вернёшься, купол не падёт. Кристалл без её смерти бесполезен.

В комнате повисла тишина. Зорин, стоявший в дверях, сжимал трость так, что побелели костяшки пальцев. Йонас переводил взгляд с Алисы на Мартинаса, не понимая, что происходит. Марат, с перевязанной рукой, сидел за столом и смотрел в одну точку.

– Это неправда, – сказала Алиса, но голос её дрогнул.

– Правда, – ответил Мартинас, и его глаза снова стали нормальными, детскими, полными страха. – Я видел. Она ждёт в соборе. Там, где вы были. Она стала сильнее. Она знает, что ты придёшь.

Алиса поднялась на ноги. Её тело ломило от усталости, плечо, которое она ушибла при падении в подземелье, болело, но внутри неё поднималось что-то новое – не ярость, не отчаяние, а холодное, спокойное понимание. Она вспомнила Руслана, его смех, его уверенность, его смерть. Она вспомнила, как он закрыл её собой, как его тело пронзили янтарные иглы. Она вспомнила его последние слова: «Живи, Алиса. Живи за нас обоих».

– Я вернусь, – сказала она.

– Нет, – Зорин шагнул вперёд, опираясь на трость. – Не пущу. Ты только что вернулась.

– Дядя Гриша, ты слышал. Королева жива. Без её смерти всё было напрасно.

– Мы найдём другой способ.

– Нет другого способа, – голос Алисы был твёрдым, почти жестоким. – Ты сам учил меня: если не закончить дело, оно закончит тебя.

Зорин посмотрел на неё, и в его глазах она увидела что-то, чего не видела раньше – не только страх за неё, но и понимание. Он знал, что она права. Он знал, что если они не уничтожат Королеву окончательно, всё повторится. Купол вернётся, и все их жертвы будут напрасны.

– Я пойду с тобой, – сказал Йонас, поднимаясь.

– Нет, – Алиса покачала головой. – Ты ранен. Ты нужен здесь.

– Я не оставлю тебя.

– Это не обсуждается.

– Алиса…

– Йонас, – она подошла к нему, взяла его за руки. – Ты нужен здесь. Если я не вернусь, ты должен будешь рассказать людям правду. О куполе, о кристаллах, о том, что мы делали. Ты должен будешь позаботиться о Мартинасе.

Йонас молчал, и она видела, как тяжело ему даётся это молчание. Но он кивнул, и она почувствовала благодарность, смешанную с болью.

– Я вернусь, – сказала она ещё раз, и в этот раз прозвучало это почти как клятва.

– Я пойду с тобой, – сказал Марат.

– Ты ранен.

– Ерунда. Я пойду.

– Марат…

– Алиса, ты что, сама пойдёшь? Одна? – он усмехнулся, но в глазах его была решимость. – Мы вместе начинали, вместе и закончим.

Она хотела возразить, но увидела в его взгляде что-то такое, что заставило замолчать. Марат был из тех людей, которые не отступают. Он потерял руку в первой экспедиции, но не сломался. Он шёл с ними в Ригу, зная, что может не вернуться. И он не собирался оставаться в стороне сейчас.

– Я тоже пойду, – сказал Джонсон, поднимаясь. – Без меня вы там пропадёте.

– Джонсон…

– Алиса, хватит спорить. Решено.

Она посмотрела на них – на Марата, с перевязанной рукой, но с горящими глазами, на Джонсона, невозмутимого, как скала, на Йонаса, который сжал кулаки, но кивнул, признавая её право на этот путь. Она чувствовала, как внутри неё поднимается что-то новое – не страх, не отчаяние, а странное спокойствие. Она знала, что должна сделать это. И она знала, что не одна.

– Спасибо, – сказала она.

Через час они уже шли к границе. Алиса, Марат и Джонсон. С ними вызвался пойти и Янис, который, услышав, что Королева жива, заявил, что это его долг – освободить свой город от чудовища. Он привёл двоих своих людей – крепких латышских парней по имени Артур и Гунтис, которые знали Старую Ригу как свои пять пальцев.

– Мы должны пройти через Старый город, – сказал Янис, когда они перешли границу. – Там, в центре, Домский собор. Она ждёт там.

– Почему именно собор? – спросил Джонсон.

– Потому что там источник. То место, где всё началось.

Они шли быстро, стараясь не терять времени. Лес был тихим, слишком тихим, словно природа затаила дыхание. Алиса чувствовала, как кристалл, который она взяла с собой, пульсирует в кармане разгрузки. Он был горячим, почти живым, и его пульсация отдавалась в её сердце.

– Она чувствует нас? – спросил Марат.

– Да, – ответила Алиса. – И ждёт.

Когда они вышли к окраинам Риги, солнце уже клонилось к закату. Золотистый туман, который раньше окутывал город, стал гуще, почти осязаемым. Он пах чем-то сладковатым, приторным, и от этого запаха кружилась голова.

– Не дышите глубоко, – предупредил Джонсон. – Это её дыхание. Она насылает этот туман, чтобы дезориентировать.

– Как мы найдём дорогу? – спросил Марат.

– Я знаю, – сказал Янис. – Я здесь вырос. Каждую улочку знаю.

Они вошли в Старый город. Узкие улочки, вымощенные брусчаткой, петляли между домами, создавая лабиринт, в котором легко было заблудиться. Дома, когда-то красивые, с лепниной и коваными балконами, теперь были покрыты серым налётом, словно пеплом. Стёкла в окнах выбиты, двери сорваны с петель, и в тёмных проёмах мерещились тени.

– Держитесь ближе к стенам, – скомандовала Алиса. – Не высовываемся.

Они шли осторожно, стараясь не шуметь. Эхо их шагов разносилось по улочкам, и казалось, что за ними кто-то следит. Алиса чувствовала на себе сотни невидимых взглядов, и от этого по спине бежали мурашки.

– Там, – сказал Янис, показывая на узкий проход между домами. – Через этот переулок мы выйдем к Домской площади.

Они нырнули в проход. Здесь было темно, стены сходились так близко, что приходилось идти боком. Вдруг впереди, в свете фонаря, показалась фигура. Человек, грязный, оборванный, с длинной бородой. Он стоял, прислонившись к стене, и его глаза, безумные, белые, смотрели в одну точку.

– Ещё один, – прошептал Янис. – Их много здесь. Те, кто не смог уйти. Они сошли с ума.

– Он опасен? – спросил Марат.

– Не знаю. Некоторые нападают.

Фигура не двигалась. Она стояла, словно статуя, и только губы её шевелились, произнося что-то неслышное.

– Обойдём, – сказала Алиса.

Они протиснулись мимо безумца, стараясь не касаться его. Он не обратил на них внимания, продолжая бормотать своё. Когда они вышли из переулка, Алиса обернулась и увидела, что он смотрит на неё. В его глазах было что-то такое, от чего ей стало не по себе.

Домская площадь открылась перед ними неожиданно. Когда-то это было сердце Старой Риги, место, где собирались туристы, звучала музыка, работали кафе. Теперь это было кладбище. Брусчатка вздыблена, фонари повалены, в центре площади зияла огромная воронка, из которой поднимался золотистый пар. А над всем этим возвышался Домский собор.

Он был разрушен. Шпиль, когда-то устремлённый в небо, рухнул, проломив крышу. Стены были покрыты трещинами, из которых сочился янтарный свет. Витражи выбиты, и в тёмных проёмах окон Алиса увидела движение.

– Она там, – сказал Янис, и голос его дрожал.

– Как нам войти? – спросил Джонсон.

– Через главный вход. Другого нет.

Они пересекли площадь, перепрыгивая через воронки и груды камней. Алиса чувствовала, как напряжение нарастает с каждым шагом. Кристалл в её кармане пульсировал всё сильнее, и она понимала, что Королева знает о их приближении.

Главный вход в собор был распахнут. Тяжёлые дубовые двери, когда-то украшенные резьбой, лежали на земле, и вход зиял тёмной пастью. Алиса перешагнула через порог и оказалась внутри.

То, что она увидела, заставило её замереть.

Некогда величественный собор, с высокими сводами и колоннами, превратился в логово чудовища. Стены были покрыты янтарными прожилками, которые пульсировали ровным золотистым светом. Пол был завален обломками, среди которых виднелись кости – человеческие кости, сотни, тысячи костей. В центре, там, где когда-то стоял алтарь, возвышалось нечто, что когда-то было Королевой.

Она изменилась. Она стала больше, выше, её тело, покрытое янтарной коркой, переливалось золотым светом. Её руки, длинные, тонкие, с когтями, были раскинуты в стороны, словно она обнимала весь собор. Её лицо, когда-то почти человеческое, теперь было искажено, глаза горели золотым огнём, и изо рта вырывался пар.

– Я ждала тебя, – сказала она, и её голос звучал в голове, а не в ушах. – Я знала, что ты вернёшься.

– Ты должна умереть, – ответила Алиса, сжимая наган.

– Умереть? – Королева рассмеялась, и от этого смеха задрожали стены. – Я не могу умереть. Я возрождаюсь. Каждый раз, когда вы уничтожаете моё тело, я возвращаюсь. Я часть этого места. Я часть кристалла.

– Тогда мы уничтожим кристалл.

– Ты не сможешь. Кристалл – это я. Я – это кристалл. Мы одно.

Алиса подняла наган. Она знала, что пули не причинят Королеве вреда, но другого оружия у неё не было. Позади неё Марат и Джонсон приготовились к бою. Янис и его люди молились, крестясь на обломки алтаря.

– Не стреляйте, – сказала Алиса. – Это бесполезно.

– Что же делать? – спросил Марат.

– Я знаю, – ответила она, и в этот момент она поняла то, что не понимала раньше. Взрыв генератора не уничтожил Королеву, потому что Королева была не просто существом из плоти и янтаря. Она была порождением энергии кристалла, и пока кристалл существовал, она возрождалась. Но если кристалл уничтожить, если его энергию обратить против неё самой…

– Уходите, – сказала Алиса.

– Что? – Джонсон не понял.

– Уходите. Я останусь.

– Ты с ума сошла? – закричал Марат.

– Нет. Я знаю, что делаю. Уходите.

– Алиса…

– Марат, пожалуйста, – она повернулась к нему, и в её глазах были слёзы. – Я не хочу, чтобы вы погибли. Уходите. Я справлюсь.

Марат смотрел на неё, и она видела, как тяжело ему принять это решение. Но он был солдатом, он знал, что иногда нужно отступать, чтобы выжить.

– Мы будем ждать, – сказал он. – Если через час не выйдешь…

– Я выйду.

Они ушли. Алиса осталась одна. Королева смотрела на неё, и в её золотых глазах было любопытство.

– Ты не боишься? – спросила она.

– Боюсь, – призналась Алиса. – Но я не отступлю.

– Что ты можешь сделать? Ты всего лишь человек.

– Я могу взорвать кристалл.

– Ты не выживешь.

– Знаю.

Она достала кристалл из кармана. Он пульсировал в её руке, горячий, живой. Она чувствовала его энергию, его силу, его боль. Она чувствовала всё, что он пережил за эти годы – смерти, страдания, отчаяние. И она знала, что должна уничтожить его.

– Остановись, – сказала Королева, и в её голосе впервые прозвучало нечто похожее на страх. – Если ты уничтожишь кристалл, ты умрёшь.

– Я знаю.

– Ты молода. У тебя вся жизнь впереди.

– Жизнь без свободы – не жизнь.

Она подняла кристалл над головой. Вокруг неё начал закручиваться вихрь золотистой энергии, поднимая пыль и обломки. Королева закричала, и её крик смешался с воем ветра. Алиса чувствовала, как энергия кристалла пронзает её, наполняет каждую клеточку тела, жжёт изнутри. Это было больно, невыносимо больно, но она не выпускала кристалл.

– Прощай, – сказала она, и в этот момент она увидела перед собой не Королеву, а Руслана, его улыбку, его глаза. Она увидела Веру, Йонаса, Зорина. Она увидела Мартинаса, который смотрел на неё с надеждой. Она увидела всех, кого любила, и всех, кто любил её.

Она сжала кристалл, и мир взорвался золотым светом.

Марат и Джонсон услышали взрыв, когда уже были на площади. Земля содрогнулась, из окон собора вырвалось пламя, и золотистый столб света ударил в небо, разрывая туман.

– Алиса! – закричал Марат и бросился к собору.

– Стой! – Джонсон схватил его за плечо. – Там взрыв!

– Пусти!

Он вырвался и побежал. Внутри собора всё было разрушено. Стены рухнули, пол провалился, и только в центре, на груде обломков, лежало тело. Алиса была без сознания, её одежда обгорела, лицо было в крови, но она дышала. Рядом с ней, рассыпаясь на тысячи искр, исчезала янтарная корка, которая когда-то была Королевой.

– Жива! – закричал Марат, поднимая её на руки. – Жива!

Он вынес её из собора. Джонсон помогал, поддерживая. Янис и его люди, увидев, что они выходят, бросились навстречу.

– Надо уходить, – сказал Джонсон. – Сейчас всё рухнет.

Они побежали по улочкам Старой Риги. За спиной рушились дома, земля ходила ходуном, но они бежали, не оглядываясь. Золотистый туман рассеивался, и впервые за много лет над Ригой показалось чистое небо.

Они вышли к окраинам, когда взрывы стихли. Алиса была без сознания, но дыхание её было ровным, сердце билось.

– Она справилась, – сказал Марат, опуская её на землю. – Она сделала это.

– Да, – ответил Джонсон. – Она сделала.

Они смотрели на небо, чистое, безоблачное, и чувствовали, как что-то новое рождается в их душах. Надежда.

Через два часа они перешли границу. Встречающие, увидев их, бросились навстречу. Вера, которая ждала на базе, побежала к Алисе, упала на колени, обняла её.

– Жива, дочка, жива.

– Жива, – прошептала Алиса, открывая глаза. – Я сделала это.

– Сделала, – ответила Вера, вытирая слёзы. – Ты всё сделала.

Алиса улыбнулась и закрыла глаза. Она чувствовала, как силы покидают её, но в душе было спокойствие. Она сделала то, что должна была. Она освободила Ригу.

Зорин, стоявший в стороне, смотрел на неё, и в его глазах была гордость, смешанная с болью. Он знал, чего ей стоила эта победа. Он знал, что она потеряла часть себя в этом бою. Но он также знал, что она выжила. И это было главное.

– Теперь Варшава, – сказал он, когда они шли к базе. – Нам нужно активировать второй кристалл.

– Я пойду, – сказала Алиса.

– Нет, – ответил он. – Теперь моя очередь.

Она хотела возразить, но не нашла слов. Она знала, что он прав. Она сделала своё дело. Теперь настала его очередь.

Глава 5. Генератор

Мартинас вёл их сквозь лабиринт старых улочек, и Алиса чувствовала, как с каждым шагом воздух становится тяжелее, словно сам город давил на плечи. Золотистый туман, окутывавший Старую Ригу, здесь, ближе к центру, сгущался настолько, что они едва различали силуэты идущих впереди. Фонари выхватывали из мглы лишь обрывки реальности: облупившуюся штукатурку стен, выбитые витражи, древние барельефы, покрытые янтарной коркой.

– Сколько ещё? – спросил Марат, прижимая раненую руку к груди. Повязка, которую Вера наложила перед выходом, уже пропиталась кровью, но он держался, стиснув зубы.

– Близко, – ответил Мартинас, не оборачиваясь. Его голос звучал глухо, словно из другого мира. – Они знают, что мы идём.

– Кто? – спросил Джонсон.

– Все. Те, кто охраняет генератор. Те, кто стал частью системы.

Алиса машинально коснулась нагана, висевшего на поясе. Оружие казалось бесполезным против того, что ждало их впереди, но оно давало иллюзию защиты. Она бросила взгляд на Йонаса, который шёл справа, сжимая автомат. Его лицо было сосредоточенным, но она видела, как дрожат его пальцы. Он тоже чувствовал это – давящее, липкое присутствие чего-то древнего и злого.

– Йонас, – тихо позвала она.

– Что? – он повернулся к ней, и в свете фонаря его глаза казались слишком блестящими.

– Если что – уводи Мартинаса. Не жди меня.

– Не говори так.

– Обещай.

Он промолчал, и она не стала настаивать. Впереди, между домами, показался просвет. Мартинас остановился, поднял руку. Все замерли.

– Там, – сказал мальчик, указывая на массивное здание, видневшееся в конце улицы. – Академия наук. Генератор в подвалах.

Здание, когда-то величественное, теперь напоминало скелет. Стёкла выбиты, колонны покрыты трещинами, из которых сочился янтарный свет. Над входом, на высоте третьего этажа, зияла огромная дыра, и из неё свисали какие-то щупальца, похожие на кабели, но живые, пульсирующие.

– Что это? – прошептал Янис, крестясь.

– Система, – ответил Мартинас. – Она питает купол. И она живая.

– Как нам войти? – спросил Джонсон.

– Через подземный ход. Я покажу.

Они обогнули здание и спустились в какой-то переулок, где когда-то, вероятно, была служебная пристройка. Мартинас уверенно подошёл к неприметной железной двери, покрытой ржавчиной. На ней не было ручки, только небольшая панель, которая, судя по всему, когда-то открывалась электронным ключом. Теперь панель была разбита, но мальчик просто приложил ладонь к холодному металлу, и дверь со скрежетом отворилась.

– Как ты это сделал? – удивился Марат.

– Они открывают мне, – ответил Мартинас, и в его голосе прозвучало что-то такое, от чего Алисе стало не по себе. – Я часть этого.