Цитаты из книг автора «Анатолий Рыбаков»

Связи со школьными товарищами оказались самыми устойчивыми. Три одноклассника жили с Юрой в одном доме. Саша Панкратов – секретарь комсомольской ячейки школы, Максим Костин – сын лифтерши, товарищи называли его Макс, Нина Иванова – сердобольная комсомолка, воспитывавшая и образовывавшая Шарока. Вместе с Леной Будягиной, дочерью известного дипломата, они составляли в школе сплоченную группу активистов. Собирались у Лены, в Пятом доме Советов. Будягин жил за границей, квартира была в распоряжении ребят. Юра появлялся там, смутно сознавая, что такие связи ему пригодятся. Сегодня это смутное сознание превратилось в реальную надежду. Будягин, отозванный из-за границы и назначенный заместителем наркома тяжелой промышленности, может ему помочь.

Взгляд Сталина был пронзительным, испытующим…

хочешь женить своего сына на моей дочери – жени, бери такой, какая она есть, а какая она есть – сам видишь; не хочешь – не жени, другой она не будет

От кого-то я слышал: наша задача довести внуков до пенсии, а там можно и отдохнуть.

Здесь они господа, реализуют свое богатство, швыряют деньгами, перед ними предупредительно склоняются официанты.

Как вы это установили? – Очень просто. – Миша взял в руки кортик, вынул из ножен клинок. – Прежде всего клейма. Их три: волк, скорпион и лилия. Видите? Так вот. Волк – это клеймо золингенских мастеров в Германии. Такие клинки назывались «волчата».

Он еще раз перечитал эти строки: «Как бы я хотела знать, что ты сейчас делаешь…» Боже мой! Как бы он хотел знать, что она сейчас делает, видеть ее, слышать, прикоснуться к ней, провести рукой по ее лицу… «Как бы я хотела… Как бы я хотела…» Он испытал острое, щемящее чувство любви и влечения к этой девочке, он представил себе вдруг ее здесь, у него…

Чем бы ни был продиктован ее поступок, – сказал Саша, – он благороден и человечен. В меня лично он вселяет надежду: даже в этих диких условиях утверждаются высшие человеческие ценности. Сострадание – одно из них.

Дело твое, но я обязан знать, что ты пишешь обо мне. Она протянула ему тетрадь: – Читай. – Я не буду читать твоего дневника. Но я прошу тебя вырвать из него все страницы обо мне и сжечь их вот в этой печке. И в дальнейшем ничего обо мне не писать. Я тебе уже объяснял свое положение, жаль, что ты ничего не поняла.

Зиде он скажет: «Достань! Мне это нужно, зачем, не спрашивай и забудь об этом». Зида ни о чем не спросила.