Глава 3

— Никита, а почему Ваня всегда с тобой? — прошептала мне на ухо Алиса, когда в самолете приглушили свет, чтобы пассажиры могли вздремнуть во время длительного перелета.

— Он мой друг, — недоуменно ответил я. — Друзья должны проводить время вместе.

— Но он же плохой, — еще тише произнесла сестра и мельком взглянула на спящего Зайцева, проверяя, не услышал ли он ее.

— Нет-нет, вовсе он не плохой, — заверил я девочку. — Просто люди бывают разными.

— Раньше, когда вы не были друзьями, ты был добрым и заботливым. А теперь ты тоже плохой, — заявила Лисочка.

— Вот это новость, — усмехнулся я и приобнял сестренку за плечи. — Понимаешь, когда люди много общаются, они приобретают друг от друга некоторые черты. Возможно, я действительно стал чуточку грубоватым и несдержанным, но и Вано стал из-за меня меняться, в лучшую сторону.

— Мама называет тебя идиотом и бездельником, — не унималась девочка. — Но я помню, что ты был самым лучшим братом на свете. И Ваня тогда был твоим злейшим врагом. Почему вы теперь друзья?

Я проглотил подступивший к горлу ком и отвернулся.

— Есть вещи, которые трудно объяснить, Алиса, — ответил я и глубоко вздохнул.

В голове хаотично метались воспоминания пятилетней давности. Я столько раз хоронил их в своем подсознании, но они никогда не покидали меня навсегда. Земля, лопата, грязная одежда…

— Где Рита? Это что, кровь?!

— Это был несчастный случай… самооборона…

Зайцев вжался в стену и дрожал, как осиновый лист, с ужасом разглядывая свои окропленные кровью ладони. Как же я его ненавидел. Я был похож на разъяренного быка в тот момент. Я схватил Ваню за воротник грязной рубашки и принялся душить, продолжая неистово кричать.

— Что ты с ней сделал, ублюдок?!

— Ты не понимаешь! — вопил парень. — У нее был нож!

— Что ты такое несешь!!!

Расширенные от дурмана зрачки взбешивали меня еще больше. Я избивал парня что было сил, не боясь забить до смерти. Избивал, пока в окне не промелькнуло отражение чего-то металлического. Я резко обернулся и увидел, как Рита занесла надо мной тесак.

— Что ты делаешь? — голос предательски дрогнул, я отступил на шаг назад.

— Я должна, — в бреду повторяла девушка. — Я должна сделать это…

В следующую секунду Рита прыгнула вперед, собираясь порубить меня, но Ваня подставил ей подножку, и та упала, ударившись головой об угол кофейного столика. И больше не вставала.

— Нужно избавиться от тела…

— Никита, Никита! — Алиса вернула меня в реальность, одернув за рукав льняной рубашки.

Я оглянулся по сторонам, вспоминая, где нахожусь. Салон самолета снова был ярко освещен, бортпроводницы забирали у пассажиров пледы, люди суетились и собирали свои вещи.

— Мы приземляемся! Смотри, как внизу красиво!

Я толкнул в бок сопящего друга. Тот проснулся и в негодовании уставился на меня.

— Мы почти на месте, — кратко сообщил я и отвернулся к иллюминатору.

— Только не задерживайтесь, нас долго ждать не будут, — предупредил Зайцев и зевнул.

Нас действительно ждали. Подозрительный мужчина в черной кожаной куртке, старых вытертых джинсах и с трехдневной щетиной на лице. Он стоял, облокотившись на один из двух харлеев, и спокойно курил, дожидаясь нас.

Я потупился, чтобы не встречаться с ним взглядами, и со злости сжал кулаки, потому что понял, зачем он здесь. Ваня позаботился о своем здоровье и заказал увеселительных веществ. Мое презрение к ним и их распространителям уже давно вышло на уровень фобии. Вот только в моем кармане лежал препарат для коррекции мыслей и поведения, и сейчас меня от наркоманов отличала только бумажка с рецептом от психиатра.

— Мы поедем на мотоциклах! — восторженно воскликнула Алиса и тут же пристроилась на красный, который, по всей видимости, предназначался мне.

Зайцев всегда предпочитал черный цвет.

— Если не поклянешься, что мама об этом не узнает, побежишь за нами следом, — как можно строже проговорил я.

— Клянусь, — торжественно произнесла девочка, приложив ладошку к груди.

— Вы играете с огнем, — обмолвился тип в кожанке, говоря как можно тише. — В городе никого нет. Вам никто не поможет. За вами никто не приедет. И никто не будет вас искать.

— Ну, в городе мы пробудем всего несколько часов, — нетерпеливо отмахнулся Вано, пряча врученный ему пакет за пазухой.

— Что он говорит? — прошептала сестра.

Она не очень хорошо знала английский.

— Желает нам приятного времени препровождения, — пробормотал я, скрывая тревогу.

Внутри меня зародилась уверенность, что этот мужчина знал гораздо больше, чем мог рассказать. Знал что-то плохое, что было не просто легендой или вымыслом. И сейчас с Вано они разговаривали на каком-то своем тайном языке, стараясь себя не выдать.

— Они что-то знают, Ваня, знают…

— Успокойся, они уже заливают бетон. Через полгода здесь построят магазин, и тогда уже точно никто не узнает о Рите. Никто не найдет ее тело. Успокойся… успокойся…

— Ки–и–ит, Ки–и–ит, — Зайцев махал перед моим носом руками, пытаясь привлечь к себе внимание. — Дружище, на тебе лица нет.

— Неприятные мысли, — буркнул я и сел перед Лисочкой на красный харлей. Сестра обхватила меня руками.

— Я позвоню в полицию, если вы не вернетесь вовремя, — предупредил курьер, печально посмотрев на девочку.

— Как это любезно с твоей стороны, — с раздражением оскалился я.

— Зря ты так, — вздохнул тот. — Мой брат пропал без вести, и я знаю, о чем говорю.

— Не груби, Кит, — согласился Вано. — Лишнее беспокойство нам не помешает. Мы же собираемся вернуться вовремя, правда? Поэтому мы ничего не потеряем, если один хороший человек о нас побеспокоится.

— Для тебя все хорошие, — фыркнул я. — Нам пора.

— В шлемы встроены радиоприемники, — напоследок сообщил мужчина. — Они настроены на нужную частоту. Можете переговариваться во время поездки.

— Опять слушать его болтовню, — друг махнул в мою сторону с наигранным разочарованием.

— Не так уж и много я болтаю! — возразил я и завел мотоцикл.

— Да твой язык можно три раза узлом завязать! — расхохотался Ваня и тронулся с места.

Я дал другу немного форы, чтобы не толкаться байками на дороге, и поехал за ним.

Темнело. Я мечтал о душе и чашке горячего кофе, и никакое восхищение ревом новенького харлея не могло перебить это желание.

— Ты точно знаешь, куда ехать? — спросил я Зайцева спустя полчаса езды.

— Начинается, — протянул парень. — У меня GPS-навигатор, ты доверяешь ему?

— Я не доверяю пациентке психиатрической больницы, — прыснул я.

— Может, ты перестанешь уже повторять одно и то же? — внезапно на связь вышла сестра. — Не будь трусом и возьми себя в руки!

— Не понял, кто тут вылез, — сурово пробасил я, жалея, что не мог бросить руль и дать сестренке в лоб.

— Алиса, ты растешь в моих глазах, — одобрил Вано. — Давай дружить?

— Еще чего, — деловито ответила сестра и сжала меня сильнее прежнего.

Она боялась его, но все равно делала вид, что сможет дать ему отпор. Все равно, что котенок, шипящий на взрослого добермана.

— Тормози, мы приехали, — объявил, наконец, парень и перестроился в правую полосу для того, чтобы свернуть на парковочное место у неприятного на вид мотеля.

— Мы здесь не одни, — с облегчением выдохнул я, когда снял шлем.

Одноэтажное здание мотеля было закопченным, похожим на огромную доменную печь. В ста метрах от него виднелось вполне сносное место с яркой приветственной вывеской «Welcome in Murray’s place», и от мысли, что ночевать нам предстояло не там, становилось совсем уныло.

Щуплый очкарик, стоявший за стойкой администратора, одарил нас любопытным взглядом. Его маленькие бровки в удивлении подскочили вверх, глазки нервно забегали, а на лбу проступили капельки пота.

— Можно забронировать номер? — неуверенно обратился я по-английски.

— Две комнаты свободны, — заикаясь, ответил паренек.

— Ну… мы берем тогда, — так же заикаясь, согласился я.

— Интересно, а сестра Мирославы еще жива? — пробормотал Зайцев свои мысли вслух, протягивая администратору деньги за жилье.

У того дернулся мускул на лице, и теперь он старательно пытался во что бы то ни стало не смотреть на Ваню.

— Эй, ты нас понимаешь! — возмутился я, перейдя на русский.

— Чувак, ты чего? — встряхнул меня друг, потрепав за плечо.

— Они же работают на мировом уровне! Не удивительно, что этот психопат знает русский!

— Он? Психопат? Алиса одним ударом отправит в нокаут этого бедолагу! Ты становишься параноиком, брат. Съешь таблеточку.

— Ты прав, — несколько подумав, я сдался. — Я стал очень нервным. И у меня складывается впечатление, что ты втянул меня в передрягу.

— Пошли, Никита! — сестра потянула меня за локоть. — Я хочу есть и спать!

— Да идем уже, мелкая, — отмахнулся я.

— Я не мелкая!

— А пищишь как мелкая!

Вано не обращал внимания на нашу перепалку, а просто молча плелся по неосвещенному коридору, осматривая каждый угол на своем пути. Вероятно, он и впрямь помешался на эксперименте, как конченный фанатик. Мне оставалось лишь надеяться, что он окончательно не свихнется, когда мы прибудем в Парадайз Вэллей.

Наши комнаты располагались в самом конце коридора. Ванная находилась прямо между нами, и я счел это за удачу. Мне бы не хотелось проходить в замотанном полотенце мимо дверей незнакомых людей.

— Я боюсь идти туда, — скривила гримасу Лисочка, встав на пороге душевой.

— Алиса, ты же девочка, тебе обязательно нужно мыться. Мама сказала мне это раз пятьсот перед отъездом.

— А вдруг здесь установлены скрытые камеры, — продолжала упираться сестра.

— Тебе так кажется только потому, что ты в незнакомом месте.

— Или, что еще хуже, здесь есть потайная дверь, и, как только я разденусь, не пойми откуда выскочит маньяк и…

— Так, все, я устал слушать весь этот бред. Давай договоримся: ты моешься, а я подпираю дверь и жду. Если что-то случится, я войду и спасу тебя.

— Если ты уйдешь, я восстану из мертвых и буду преследовать тебя до конца твоих дней! — пригрозила сестренка.

Одарив меня хищным взглядом, Алиса уединилась в страшной комнате с побитой плиткой, ржавчиной и неприятным запахом тысячи бывавших здесь мыльниц.

Пока Алиса мылась, я познакомился с соседом из первого номера. Это был дружелюбный старик, который вышел на пенсию и теперь путешествует по стране со своей женой. После разговора с ним мне стало легче. По крайней мере, я уверился в мысли, что на сестру никто не нападет в душе. Потому что прокручивая в уме ее выдумки, они мне начали казаться вполне возможными.

Внезапно раздался крик, прервавшийся звуком тупого удара. Я переполошился и незамедлительно ворвался в душную комнату. В ванне в неестественной позе без сознания лежала Алиса.

«Поскользнулась», — подумал я, обмотал сестренку в полотенце и отнес в номер.

— Что произошло? — озабоченно произнес Зайцев, выйдя в коридор. — Я слышал стук. У вас все в порядке?

— В порядке, — коротко отозвался я и положил Алису на кровать.

— А это что? — друг бесцеремонно присел около полуголой девочки, из-за чего я смутился и занервничал.

— Вань, не трогай ее, пожалуйста, — пробубнил я.

— Да ты только посмотри! — парень с тревогой и восхищением одновременно указал на тоненькую лодыжку.

Я склонился над кроварью и начал осматривать ногу Алисы. На том месте, куда указывал Вано, оказался свежий синяк фигурной формы.

— Как будто кто-то очень сильно сжал, — неосознанно заключил я.

Зайцев, широко распахнув глаза, смотрел на меня, словно обрадованный огромной конфетой ребенок.

— Не-е-ет, — протянул я и махнул рукой, прогоняя дурные мысли. — Она поскользнулась и упала. Хорошо, что обошлось без крови.

— Какой еще крови? — прокряхтела сестра, придя в сознание.

— Тебя тошнит? — задал я дежурный вопрос для проверки симптомов сотрясения мозга.

— Нет, — ответила она. — Только голова кружится. И мне почудилось, что…

— Что? — нетерпеливо перебил ее Ваня.

— А ты что тут делаешь?! — завопила Лисочка и вскочила с кровати, прижимая к себе полотенце. — Он что, видел меня голой?!

— Успокойся, — я жестом призвал к тишине. — Правда, Вань, иди к себе. Мы готовимся ко сну.

— У меня чуть сердце в пятки не ушло от ваших визгов, — раздраженно произнес парень и направился к выходу. — Вы оба с приветом.

— Спокойной ночи, Вано, — я захлопнул за другом дверь и вернулся к сестре.

Не то, что бы я хотел что-то разъяснить или выяснить, как она себя чувствует. Я смотрел на нее просто так, будто пялился в телевизор. И даже больше: я бы с удовольствием нажал кнопку «mute», потому что подсознательно совершенно не желал слышать то, что она говорила.

— Там кто-то был, Никита, — шептала она. — Я уверена, что кто-то схватил меня. Но там ведь никого не могло быть, правда? Ты же никого не впускал, Никита? Никого?

— Давай так, — я старался говорить как можно спокойнее и увереннее. — Ты залезешь под одеяло и будешь ждать меня. А я пойду, добуду кипятка и разведу тебе горячий шоколад. Ты ведь любишь горячий шоколад. Ты выпьешь его и обо всем забудешь.

Не дожидаясь реакции сестры, я шмыгнул в коридор и направился в фойе, обставленное старыми потрепанными креслами, черно-белым телевизором и кулером с водой.

«Она вошла внутрь, я был в коридоре. Я говорил с дедом, но не сдвинулся ни на шаг. Никто не входил и не выходил. Но тогда это означает, что кто-тоуже находился в ванной, и он до сих пор там».

Я достал пластиковый стаканчик и наполнил его теплой водой. Я продолжал делать вид, что ничего не произошло, потому что знал, что администратор украдкой наблюдал за мной. Еще я знал, что он понимал русский язык, и никто не смог бы убедить меня в обратном.

— Эй, друг, я не понял, ты придешь ко мне или нет? — Зайцев появился будто из ниоткуда и напугал меня так, что я пролил содержимое стаканчика на пол. Пришлось заполнять его заново.

— Нужно расслабиться, — рассеянно кивнул я. — Помоюсь и приду.

— А что с Алисой?

— Я уже сказал: упала, ударилась.

— И что, никакой мистики? — разочарованно пробормотал Вано.

— Извини, — я пожал плечами.

Лучше было не обсуждать, что произошло с сестренкой. Иначе, он помешается на этой мысли и начнет страдать галлюцинациями, от чего никому не будет хорошо.

В номере я приготовил Алисе напиток, как и обещал. Но она нырнула под одеяло с головой, как маленький ребенок, и отказывалась высовываться наружу. Когда аромат шоколада разлился по всей комнате, она сдалась.

— Почему ты не закрыл дверь? — тревожно допытывалась девочка.

— Я наблюдаю за ванной, — пояснил я.

— Так ты веришь, что я не случайно поскользнулась?

Если бы я согласился, она бы постоянно думала об этом. Поэтому я решил отрицать случившееся, чтобы сестра немного успокоилась.

— Я просто смотрю, чтобы туда никто не зашел. Я тоже собираюсь помыться.

— Нет, не ходи туда!

— Шутишь? Я потный и липкий, мне необходим душ.

— А что, если ты тоже… поскользнешься? — со слезами выпалила сестренка.

Я сел на край ее кровати и натянуто улыбнулся.

— Я все время буду петь. Ты прекрасно будешь слышать меня через стенку. Если я замолчу, значит, что-то случилось. Ты побежишь к Ване, он выломает дверь и спасет меня. Договорились?

— Договорились, — неуверенно пробормотала Алиса.

Я поцеловал ее в макушку, невольно бросив взгляд на синяк в виде отпечатка ладони, и ушел.

В ванной я проверил щеколду на прочность. «Зайцев выбьет, — решил я. — А для защиты от престарелых бабушек и дедушек этого будет достаточно».

Санузел навивал страх и тревогу не столько отсутствием ремонта, сколько своим неудачным интерьером: пространства было слишком много, а ванна, такая крошечная и ненадежная, располагалась ровно по центру помещения. Трудно было представить настолько бездарного дизайнера, но мы находились в «стране возможностей», а возможности у всех, как говорится, разные.

Я начал петь. Алиса наверняка уже пожалела об этом условии, ведь пел я действительно плохо. Медведь мне не просто на ухо наступил, а изрядно на нем потоптался. Оставалось только надеяться, что кроме ближайших комнат меня никто не слышал.

Сперва я приступил к осмотру стен на наличие скрытых камер или проходов. С каждой минутой я все больше чувствовал себя идиотом, так как ничего не находил, а Алисины истерики становились похожими на воображение малолетки. И как я только мог в это поверить?

И все же петь я не переставал.

Когда я вышел из ванной, сестра уже спала, поэтому я, бросив полотенце на свою койку, с чистыми совестью и ногами пошел в гости к Зайцеву.

— Познакомился с нашими соседями? — с порога спросил он, отметив неприязненное выражение на моем лице.

За стеной кто-то откровенно громко занимался сексом. По звукам было похоже, будто на пружинах скачет пара бегемотов.

— Не завидуй, здесь порно снимают, — объяснил друг. — Там такая страшная тетка, сделанная из латекса и силикона, и пузатый мужик. Сто пудов, она имитирует.

— А ты, я смотрю, спец по распознаванию имитаций, — усмехнулся я и рухнул на пол рядом с Ваней.

Комнату окутал плотный туман раскуренной сигареты. Мне было достаточно его вдохнуть, чтобы напряженные до этой минуты мышцы расслабились. Но у Зайцева были на меня другие планы.

— Затянись, я должен сказать тебе кое-что, — прокряхтел он.

Я решил не спорить и сделал длинную затяжку, максимально заполнив легкие горьковатым дымом.

— Мне кажется, — продолжил Вано. — Рита участвовала в эксперименте.

— Каком эксперименте? — одурманено уточнил я.

— Не тупи, брат. Она была в Парадайз Вэллей.

— Не знаю, почему, но ты просто хочешь так думать, — с претензией заявил я.

— Она вела себя странно. Рита начала приходить ко мне, потому что не могла справиться со стрессом.

— У нее не было никакого стресса!

— Чувак, прости, но с тобой она всегда встречалась только под кайфом. Она не хотела показывать тебе, что ее что-то беспокоит… кажется, она любила тебя, Кит.

— Зачем ты мне это говоришь? — прошептал я. Холодная слеза незаметно стекла по моей щеке, и я закрыл глаза, чтобы не дать волю остальным.

— Если она вернулась, значит, выиграла. Но в таком случае ее должны были забрать. Почему ее отпустили? Не могу перестать думать об этом.

— Не отпустили, — низко произнес я и сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. — Она сбежала.

— В смысле? Хочешь сказать, что… я прав?

— Я не знаю, Вань. Я ничего о ней не знал. Она запретила спрашивать о ее прошлом, а я и не хотел. Мы просто были счастливы. Счастливы до тех пор, пока ты окончательно не затравил ее этой дрянью.

— Я подозревал, что ты винишь меня, — ухмыльнулся Зайцев. — И, наверное, отчасти ты прав. Но если бы не я, она бы сошла с ума гораздо раньше. И поубивала бы всех, включая тебя. Она была бомбой замедленного действия.

— Прекращай, — гаркнул я. — Если ты тащишь меня в Парадайз Вэллей только для того, чтобы оправдаться за смерть Риты, то ты — долбанный ублюдок, и я тебя ненавижу.

— Прости, — протянул Зайцев и надолго замолчал. Через двадцать минут тишины, перед тем, как мы заснули, он едва слышно произнес: — А я сначала думал, что мои родители наняли ее убить меня. Потому что за день до этого я тайком подсматривал, как мои братишки играют во дворе…