Эволюция

Ученые всегда стремились прыгнуть выше своей головы и создать нечто, что могло бы перевернуть мир. Один из них решил перешагнуть всех и форсированно перевести человечество на новую ступень эволюции, создать новый мир и стать для него богом. Но эксперимент привел к разрушительным последствиям, и теперь вместо нового мира человечеству грозит вымирание.

Глава 1

— Вместо того чтобы целыми днями играть в видео-игры, мог бы сходить с сестрой в парк аттракционов, — причитала мама, наворачивая вокруг меня круги.

— Я не целыми днями играю, мам, — раздраженно отмахивался я. — Во-первых, по будням я усердно работаю, как порядочный гражданин…

Я чертыхнулся, когда из-за болтовни провалил миссию, и теперь вынужден был начинать уровень заново.

— Искать работу — не значит работать, — резко ответила мать. — Никогда бы не подумала, что мой сын вырастет таким безалаберным!

— А можно было бы понять по тройкам в первом классе, — пробубнил я, нервно нажимая на кнопки джойстика. — А во-вторых, ну какие аттракционы? Мне двадцать два, я уже вырос из этого, и с мелкой просто умру от скуки!

— Не называй меня мелкой! — раздался детский голосок, после чего сестренка влепила мне легкий подзатыльник.

— Мама, она дерется! — не отрываясь от монитора, пожаловался я.

— Никита, мне очень жаль говорить это, — мама выдернула у меня из рук пульт управления и посмотрела прямо в глаза. — Ты бессовестный лентяй. Отец в твои годы уже устроился на хорошую работу, женился и родил тебя. Он не побоялся брать на себя ответственность!

— Отец, отец, — передразнил я. — И где он сейчас, мой отец?!

— Я здесь!!! — с кухни долетел грозный бас главы семейства.

— Я думал, ты за хлебом ушел, — всхлипнул я, раздосадованный неудачей с драматическим моментом.

— Хватит корчить из себя клоуна, — упрекнула мама.

— Не печалься так, ма, — я улыбнулся своей контрольной улыбкой. — Со второго раза у вас получилось вырастить милого ребеночка! Так что обо мне можете не беспокоиться.

— Как я могу о тебе не беспокоиться, бестолочь, — мама сдалась и вернула джойстик.

— Мне уже двенадцать! — завелась Алиса и топнула ножкой.

Я обернулся и расплылся в довольной ухмылке, которую сестренка не оценила по достоинству. Она набросилась на меня с такой яростью, словно боролась насмерть. Благо, силенок ей хватало только на щикотку.

Алиса и правда оказалась удачным творением: милая красавица со светлой шевелюрой, ямками на щечках и большими оленьими глазками. Характер у нее был бойкий, обостренный гормональными всплесками, которые являлись неотъемлемой частью пубертатного периода, но проявлялся он только в те моменты, когда возникала необходимость постоять за себя. А я давно привык к роли лодыря, хотя когда-то отлично понимал, чем хотел заниматься, и имел все возможности для успешного достижения желаемого. Но, согласно канонам в классических трагедиях, у меня нашлись причины от этого отказаться.

Алиса перестала меня колотить и теперь попросту повисла на моей шее.

— Никитка, ну пойдем в парк аттракционов, — упрашивала она. — Ты же знаешь, без взрослых меня не отпустят.

— Лисочка, попроси своего любимого папочку, — устало отпирался я. — Мне лень, честно.

— Никита! Тогда поиграй со мной в настольные игры. Дома.

— Ты режешь меня без ножа, — протянул я и улегся на диване перед телевизором.

— Ты мой брат и обязан уделять мне хоть какое-то внимание, — Алиса помолчала и хитро добавила. — Как мне тебя уговорить?

— Ты еще не в том финансовом положении, чтобы меня уговаривать, — хихикнул я, стараясь, чтобы меня не услышали родители.

Зазвонил мобильник, прерывая заново растущую истерику сестры. Его дисплей был чересчур покорежен, чтобы я мог увидеть имя абонента. Мы с доисторическим сименсом прошли сквозь огонь и воду, в прямом смысле этого слова: он и тонул на пляже, и горел в костре… Однажды он вывалился из кармана, когда я гнал на мотоцикле. Теперь это была раритетная модель, представленная куском черной расплавленной пластмассы. Ни за что не променяю его на бездушную звонилку без индивидуальности.

— Кит! — прозвучал хрипловатый голос моего лучшего друга Вано. — Поехали!

— Куда тебя опять несет, Зайцев? — не без любопытства откликнулся я.

— На экскурсию в Америку!

— Ты спятил, дружище, — рассмеялся я. — Это слишком далеко и не слишком интересно.

— Как это не интересно? Ты что, не прочитал книгу, которую я дал тебе два месяца назад?

— Вано, я и «читать» — не самое лучшее сочетание…

— Ну и дурак, — брякнул друг. — Автор после написания романа сошел с ума, а это уже залог качества. Там такое рубилово, тебе и не снилось.

— Где, в психушке?

— Да в книге, — гаркнул Зайцев. — Поехали, такого аттракциона ты больше нигде не встретишь.

— Аттракциона, говоришь, — я бросил взгляд на сестру, которая пристально наблюдала за мной. — Когда выдвигаемся?

— Сегодня. Вещей особо не бери, мы поедем на три дня. Ко вторнику вернемся.

— Ты сумасшедший, друг мой, — весело произнес я. — Бери билеты на троих, с нами едет моя сестра.

Алиса удивилась и радостно пискнула. Я схватил ее за локоть, чтобы она преждевременно не побежала к родителям.

— Кит, это совсем плохая идея. Какое может быть веселье, если с нами будет малолетнее палево? — простонал Вано.

— Не беспокойся об этом, — заверил я. — Бери с собой сколько нужно своего «веселья».

— Как скажешь, — неуверенно ответил Зайцев. — До связи.

Я бросил телефон на стол и склонился перед сестренкой, чтобы быть с ней на уровне глаз.

— Лисочка, мы едем вместе на условиях, которые ты мне подпишешь в официальном соглашении между братом и сестрой, — как можно строже проговорил я. — Что бы ни случилось во время поездки, ты не станешь рассказывать об этом маме с папой.

— А если меня спросят? — пролепетала сестра.

— Если это будет касаться меня и Вани, скажешь, чтобы спрашивали у меня.

— Мне не сложно хранить секреты, — девочка хитро подмигнула.

— И еще одно условие, — добавил я. — Ты сама сейчас пойдешь к родителям и будешь упрашивать их отпустить нас, хорошо?

Не успел я договорить, как Алиса рванула на кухню выполнять свою непростую миссию. У нее всегда это получалось лучше, чем у меня.

— А что, поближе аттракционов найти нельзя? — пыхтела мать, размахивая полотенцем. — Парк Горького вам чем не нравится?

— Но мама! — пищала сестренка. — Мы на экскурсию!

— Я не вижу никакой проблемы, — рассуждал отец. — Только пропустит школу в понедельник. Но Алиса — умный ребенок, для нее это ничем не грозит. Наоборот, она расширит свой кругозор.

После отцовских рассуждений мама поутихла, но нервничать не перестала.

— Нужно все обдумать, — вздохнула она. — К таким вещам не стоит подходить безрассудно.

— Я же еду с братом, мама, — настаивала Лисочка. — Он уже взрослый.

— Он только в паспорте взрослый, — с сожалением пробормотала мать и уставилась на мужа, намекая, что последнее слово оставила за ним.

— Да пускай едут уже куда-нибудь! — всплеснул руками тот. — Один бездельник сидит целыми днями дома и продавливает диван, а вторая слоняется по углам и ноет, что ей скучно.

— Спасибо, папочка! — воскликнула сестра и чмокнула отца в щеку.

— А старшой-то наш где? — мама выглянула в коридор.

Я уже стоял у дверей с собранным рюкзаком, улыбаясь, как Чеширский Кот. Мама закатила глаза и последний раз глянула на мужа, в надежде, что он все-таки передумает. Но Алиса излучала столько радости, что теперь передумать было невозможно.

— Я отправлю тебя в клетку к бомжам, если Алиса вернется хоть с одной царапиной, понял? — прошипела мама на полном серьезе.

Она работала в полицейском участке, и, благодаря ей, за свою недолгую жизнь я четыре раза успел побывать в обезьяннике в воспитательных целях.

— Понял, ма, — протянул я.

— И Ване своему то же самое скажи, — более низко произнесла мама и погрозила пальцем.

Она знала, что мой прокуренный до мозга костей дружок — не самая лучшая компания для маленькой девочки.

— Все будет хорошо, я обещаю, — искренне заверил я, торжественно положив руку на грудь.

Мама заботливо пригладила мои растрепанные кудри.

— Всегда бы так, — пробормотала она и направилась в комнату, чтобы помочь дочери собрать вещи и необходимые документы.

— В психиатрическую больницу, пожалуйста, — сказал Вано таксисту.

— Мне послышалось, что мы вместо аэропорта собрались ехать в психиатрическую больницу! — усмехнулся я.

— Тебе не послышалось, — озадаченно шепнула Алиса.

— Хочу проведать одного человека перед тем, как поехать, — раздраженно сказал Зайцев, как будто мы должны были догадаться сами.

— Только не говори, что это касасется той книги, — недоумевал я.

Друг нервно зыркнул на меня и промолчал.

Лисочка прижалась ко мне, чувствуя нескрываемую неприязнь со стороны Зайцева. У нее были на то причины, ведь парень действительно выглядел не очень дружелюбно, особенно когда раздраженно щурился, прямо как сейчас. Он был похож на тень: черные сальные волосы, преимущественно черная одежда, бледная кожа, темные круги под глазами. Но на самом деле он был веселым и даже немного сумасшедшим, особенно когда находился среди своих хороших знакомых.

Вопреки всем моим ожиданиям, московская психиатрическая больница внешне не отличалась от других больниц: такая же серая, такая же простая и ничем не примечательная. Когда мы назвали имя Мирославы Вольной, автора злополучной книги, о которой все всемя говорил друг, нас стали подозрительно осматривать, как преступников. Невинный взгляд Лисочки снова спас положение, и нам разрешили навестить пациентку, несмотря на то, что мы были для нее посторонними людьми.

— К ней никто не приходит, — оправдывалась медсестра, любуясь на Алису. — Теперь ей хоть повеселее станет.

Дверь в палату открылась, и перед нами предстали белые крашеные стены и металлическая койка, на которой смирно лежала молодая женщина и пялилась в одну точку на потолке. Изъяны, вызванные долгими слезами, усталостью и истощением, портили ее когда-то привлекательное лицо. Когда мы вошли, она никак не отреагировала, но как только медсестра ушла, пациентка заговорила.

— Эдди? — чуть заикаясь, произнесла она и вздрогнула.

— Нет-нет, не он, — осторожно произнес Вано и подошел к пациентке.

Вольная расслабилась и слегка улыбнулась. Она оторвалась от излюбленной точки на потолке и начала рассматривать парня.

— Марик, — любовно пропела она и пустила мелкую слезинку.

— Нас зовут Никита, Алиса и Иван, — представил нас Зайцев. — Мы прочли вашу книгу и хотели бы узнать, какова в ней доля истины.

Взгляд пациентки тут же ужесточился. Она села на кровати и пристально смотрела на нас, словно намеревалась прожечь в нас дырки. Лисочка спряталась за моей спиной, и я слышал, как учащенно она дышала. Я уже не считал, что брать ее с собой было хорошей идеей.

— Все, что я написала — чистой воды правда, — медленно проговорила Мирослава. — Все, кроме конца.

— Там вы умираете, — кивнул Вано.

— Не в этом дело, — прошипела Вольная, раздраженная тем, что ее перебили. — Мы остались с Эдди вдвоем и должны были убить друг друга…

Повисло гробовое молчание. Мне казалось, что я слышал чьи-то мысли: такие тяжелые, мрачные, гнилые. Мирослава не торопилась рассказывать, и никто из нас не осмеливался ее подгонять.

— Они не знали, что со мной делать, — наконец-то продолжила она. — Они должны были забрать меня на второй этап. Но мой разум к тому времени сильно ослаб.

— Второй этап? — уточнил Зайцев.

— А к чему ты думаешь нас готовили? Я должна была попасть в общество нового поколения, должна была стать основой для нового витка эволюции. Но я здесь!

Вольная дико улыбнулась, оголяя все тридцать два пожелтевших зуба, но когда она заметила прячущуюся за мной Алису, улыбка тут же исчезла с ее лица.

— Пришли посмотреть на меня, как на мартышку в зоопарке?! — женщина внезапно впала в ярость и вскочила на ноги, пугая сестренку еще больше.

— Мы лишь хотели удостовериться! — уверял Вано, подняв руки вверх в знак примирения. — Хотели удостовериться, что летим в Парадайз Вэллей не просто так!

Мирослава замерла, как каменная статуя, и лишь ее правый глаз нервно дернулся при напоминании о злополучном месте на севере штата Невада.

— Вам пришли конверты? — полушепотом вымолвила Вольная.

— Нет, — пожал я плечами, впервые подав голос.

— Мы хотим просто посмотреть, что там происходит, — пояснил друг. — Может, встретим нынешних участников, поможем им чем-нибудь.

— Думаешь, это смешно?! — снова завопила пациентка и прыгнула на Зайцева.

В палату мигом вбежала бригада медбратьев и схватила взбунтовавшуюся женщину.

— Не лезьте туда! — кричала та. — Вы все погибните! Все!!!

Мирославе сделали укол, после чего она почти мгновенно уснула. Нас попросили удалиться.

— Никита, — тихонько позвала Алиса.

— Если не хочешь, можешь не ехать, — прервал я сестру.

— Нет! Теперь я очень хочу! — воскликнула та и попрыгала на улицу, оставив меня и Ваню позади.

— Не думаю, что можно доверять человеку, который перепутал тебя с персонажем из собственной книги, — пробубнил я.

Я заметил, как у друга изменилось настроение. Внезапно он стал серьезным, глубоко задумавшись о чем-то. Но заметив мое напряжение, он снова нацепил на себя безмятежный облик.

— Расслабься, — засмеялся Зайцев и похлопал меня по плечу. — Это было неудачное вступление к нашему долгому путешествию. Не воспринимай его всерьез.

— Я просто не понимаю, зачем мы вообще сюда приехали, — возмущался я.

— Мне нужно было ее навестить, — нетерпеливо отвечал Вано. Очевидно, ему не хотелось обсуждать эту тему.

— Мы на самолет опоздаем! — крикнула Алиса.

— Нам и правда стоит поторопиться, — подтвердил Зайцев, сверившись с наручными часами.

Я кивнул и побежал за сестрой, чтобы не упустить восторженного ребенка из виду.

Зайцев смотрел мне вслед и оттягивал карман куртки, нервно покусывая губу.

— Шоу начинается, — буркнул он себе под нос, так, чтобы никто его не услышал.

— Мы уже в самолете, мама, — бормотал я в телефон, пробираясь к своему посадочному месту сквозь беспокойную толпу пассажиров. — Если бы я не взял паспорт и доверенность, нас бы сюда не пустили, так что я ничего не забыл, мама!.. Да все в порядке с твоей Алисой!

— Я сяду у окошка! — пролепетала сестра и пролезла вперед.

— Это называется «иллюминатор», — поправил я и вздохнул. — Я тоже люблю тебя, мама. Увидимся во вторник. Положись на меня.

Я отключил мобильник и рухнул в кресло между Алисой и Ваней. Из рюкзака заманчиво торчала книга Мирославы Вольной, и я задумчиво сверлил ее взглядом.

— Сколько я тебе должен? — шепнул я Зайцеву.

— Ничего ты мне не должен, — фыркнул Вано. — Ты же знаешь, сколько я получаю ежемесячно от псевдо-родителей. Мне так много не надо.

Друг продемонстрировал меланхоличную улыбку, которая была мне хорошо знакома. Она всегда возникала на его бледном лице, если речь заходила о родителях. Когда ему было шестнадцать, Ваню бросили на произвол судьбы в однокомнатной квартирке на окраине города. С тех пор отец высылал ему некоторую сумму денег, чтобы неблагополучный сын не возвращался в семью и не показывал плохой пример двум прилежным братьям.

Я увлекся книгой и не заметил, как мы взлетели. Чем дальше я читал, тем мрачнее становилось мое настроение.

Книга называлась «Край». В ней повествовалось о создании идеального мира с новыми людьми, в которых закладывалось отсутствовие таких черт, как жестокость или комплекс власти. Проблема заключалась в том, что для создания людей с совершенными генами приходилось искать подопытных. На них ставили психологические эксперименты, заставляли страдать морально и физически; заставляли их бороться за свою жизнь с остальными участниками эксперимента. А когда в живых оставался кто-то один, ему давали выбор: остаться или заменить себя на группу новых испытуемых. Считалось, что если победитель выбирал первое, он обладал подходящим для утопии генотипом. Если же он выбирал второй вариант, человек бесследно пропадал, а тем, на кого указал победитель, присылали пригласительные конверты с правилами отборочного этапа. Кандидатов ввязывали в эксперимент любыми путями.

Если все это происходит на самом деле, думал я, то наш мир сошел с ума. Хотя в глубине души мне импонировала идея нового мира, потому что я искренне хотел бы, чтобы человечество жило без обмана и войн. Когда-то ради спасения народа Иисус пожертвовал собой, так почему бы снова не принести эту жертву?

Я захлопнул книгу и откинулся в кресле.

— Ну как? — развеял мои мысли Вано, заметив, что я закончил читать.

— Ничего не понял, — признался я и бросил книгу обратно в рюкзак.

— Для этого мы и едем, — подбодрил меня друг. — Чтобы понять. Ты принял таблетки?

— А ты? — съехидничал я и рефлекторно потрогал карман куртки, где покоился мутный пластиковый пузырек крепкого успокоительного средства. — Принял, черт возьми, Вано. Принял.