ГЛАВА 4

Мое пробуждение было тяжелым. Тело казалось чужим и изломанным, будто по мне проехался тяжелый каток. Вскоре эта мысль обрела реальные черты, когда я увидела этот самый каток. Совсем рядом.

Мы лежали на диване.

Марат мерно дышал, заняв почти всё пространство, раскинув руки и ноги, а я жалась на самом краешке. Вся измятая и всколоченная, я была в шоке от того, что сделала.

Тут же возникло жуткое, обжигающее чувство вины и стойкое ощущение, что мне уже никогда не стереть с себя следы этого падения.

Петя... Виталик...

Как теперь я буду смотреть им в глаза? Как объясню всё это, если тайна когда-нибудь откроется?

Беззвучно обливаясь слезами, я в лихорадочной спешке собирала разбросанные вещи и натягивала их на себя, стараясь не издать ни звука. Тихо отворив дверь, я прошмыгнула в коридор и вжалась в ледяную стену, услышав мужские голоса.

— Ну что там? Тишина? Шеф приказал следить за каждым его шагом.

— Да он всю ночь кувыркался. Сейчас спят без задних ног, наверное.

— Варвар умеет отрываться. Он здесь уже многих пропустил через себя. Мне Инга рассказывала, что он с ней вытворял. Мужик зверюга.

А эту видел? Тихая такая, правильная. Я бы тоже не отказался посмотреть, как она будет передо мной лебезить.

Это они обо мне? Обо мне?! Жгучий стыд опалил лицо, и я была готова провалиться сквозь землю. Вдруг представила, что эти слова услышит Петя, и захотелось взвыть от унижения.

Уходить. Срочно уходить отсюда.

Но как? За углом эти двое, а другого пути нет. Если только...

Лезть в окно было страшно, но другого выхода я не видела. Уж лучше рискнуть собой, чем снова оказаться во власти того холодного безумия, что охватило меня ночью.

Да, я всё помнила. Каждое его слово, каждый властный жест, заставлявший меня подчиняться. Помнила, как замирала от его взгляда и следовала за каждым его движением. И самое страшное — мне это казалось правильным в тот момент...

Как же мерзко. Как я могла? Теперь, конечно, проще всего списать всё на шок и помутившееся сознание, но легче от этого не становилось. Я даже не попыталась по-настоящему воспротивиться. А ведь могла поговорить, объяснить, что я замужняя, порядочная женщина. Рассказать, как сюда попала и какими угрозами меня заставили войти в ту дверь.

А вместо этого я бесстыдно признавала его власть и теряла голос от волнения, когда он заставлял меня забыть о самой себе, о своем доме, о своей гордости... Как забыть это? Как стереть из памяти эту ночь своего окончательного поражения?

И как возвращаться домой? Зная, что совершила...

На улице было ещё темно, лишь где-то вдали пели птицы, предупреждая о скором рассвете. Заскользив по подоконнику, поцарапала руку, зашипела от боли и, рассердившись на свою жалкую беспомощность, просто прыгнула вниз.

Уже позже пойму, что это было очень глупо, ведь я могла упасть не на асфальт, а на что-нибудь острое, вроде ограждения с железными, заостренными прутьями. Но в тот момент мне так сильно хотелось исчезнуть оттуда, что будь там кипящая лава, я всё равно бы бросилась в неё. Поскорее выбраться из ада, сбежать, оставить свой позор в этом проклятом месте и никогда о нём не вспоминать. Никогда.

У ворот топтались два охранника, изредка о чём-то переговариваясь. Хорошо, что они не слышали, как я упала. Вот только как пройти незамеченной? Через забор не перелезть - очень высоко.

Притаившись за углом, ждала удобного момента, и неизвестно, сколько пришлось бы так стоять, если бы из парадного входа ни появился какой-то мужчина.

- Ну ладно вам, пацаны. Четыре утра. Идите, кофе хоть выпьем!

Мысленно поблагодарила незнакомца за шанс и, когда охранники, о чём-то споря, направились к крыльцу, что было сил рванула к калитке.

- Э-э-э! А ну, стоять! Стоять, сказал, пристрелю! - раздалось позади, и я застыла в пяти шагах от калитки, ведущей на свободу.

Поспешила... Как же так? Неужели мне не выбраться отсюда?

- Прошу вас, отпустите, - медленно повернулась к идущему ко мне охраннику и, не увидев в его руках оружия, застонала.

Я ведь могла успеть! Просто выскочить за ворота, а там уже вряд ли кто-то стал бы за мной бежать.

- Кто такая и чего здесь шляешься?! - грозно рявкнул мужчина, схватив меня за руку. - Отвечай!

— Я домой хочу, прошу вас! — я зарыдала, попытавшись вырваться, но мужчина перехватил моё запястье железной хваткой, от которой онемели пальцы. — Отпустите, я ничего не видела и никому не скажу!

— Посмотри-ка, Женя, это же наша вчерашняя «героиня»! Не узнаешь? — ухмыльнулся второй охранник, подходя вплотную и преграждая мне путь. Он бесцеремонно толкнул меня в плечо, заставляя пошатнуться, и мерзко захохотал над моим испугом.

— Что еще за героиня? — Женя, похоже, был единственным здесь, кто не понимал, о ком речь.

— Да та самая, которую Варвар вчера выделил из толпы. Наша «тихоня». Видишь, как дрожит? — он снова окинул меня издевательским взглядом, от которого по коже прошел холод. — Видно, ночной разговор с боссом пошел ей на пользу, раз она так спешит убраться отсюда.

Сволочи! Гадкие сволочи!

- Отпустите! - заорала в лицо охраннику и впилась ногтями в его ручищу. - Немедленно отпустите меня! Вы не имеете права!

- Шеф по поводу неё давал какие-то распоряжения?

- Да кому она нужна. Отпусти ты её. Пусть валит.

Я притихла, затравленно наблюдая за их лениво протекающей беседой, и тот, который Женя, наконец, разжал пальцы.

— Вали отсюда, — он с силой толкнул меня к выходу. — И запомни: если хоть кому-нибудь обмолвишься, где была и что видела, я тебя из-под земли достану. Лично позабочусь, чтобы ты больше никогда не смогла произнести ни слова. Усекла?!

Я быстро закивала, пятясь назад и не смея оторвать взгляда от его холодного, пугающего лица.

— Свободна.

Не веря своей удаче, бросилась бежать и, выскочив на дорогу, чуть не попала под машину. Водитель остервенело засигналил, что-то крикнул в окно и, завизжав покрышками, рванул вперёд.

- Девушка, вас подвезти? До центра всего пятьсот рублей! - увидеть приятное лицо пожилого таксиста было таким невероятным счастьем, что я заплакала.

- Спасибо! Спасибо вам!

***

- Работаешь там? - спустя полчаса езды, спросил водитель, а я вздрогнула от утренней прохлады и нажала на кнопку, чтобы приподнять стекло.

- Нет... Я просто с подругой там была... - откровенничать с таксистом не хотелось. Мне вообще не хотелось вспоминать о том месте и уж тем более говорить о нём.

- Ты имей в виду, в этом клубе нехорошие дела творятся. Я за год, что работаю в том районе, всякого навидался. Ты девушка хорошая, по одежде вижу... В общем, не ходила бы по таким местам, а то, чего доброго, обидят.

Поздно, дяденька. На себе, так сказать, ощутила, какие там дела творятся. Разумеется, рассуждать об этом не стала, просто молча кивнула. Водитель оставил меня в покое и заговорил только когда остановился у моего дома.

- Ну вот, приехали.

И тут я вспомнила, что сумка, телефон и паспорт остались в проклятом клубе. Мне их ведь не вернули...

- О, нет... Ох, как же это?! Я... Простите меня. Я сейчас поднимусь домой, возьму деньги и принесу вам.

Дяденька вздохнул, но согласился.

Вышла из машины, подняла голову вверх, глядя на окна нашей квартиры. На кухне горел свет, похоже, Петя меня ждал. А от меня за версту веяло чем-то чужим: едким табачным дымом, мерзким алкоголем и тем тяжелым, властным ароматом, который теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с Варваром. Одного этого запаха чужой жизни было достаточно, чтобы почувствовать себя предательницей.

Тут же возникло невыносимое чувство, что, да, я предала всё, во что мы верили. Петя... Как я смогу коснуться его руки, зная, что на мне всё еще горит клеймо этой ночи? Мне казалось, что я пропиталась этой грязью до самых костей, и никакая вода не поможет мне снова стать прежней.

Поднялась на первый этаж и замерла у окна. Что ему сказать? О чём соврать? Где я была? Может, сказать, что я у Аньки ночевала? Точно! Так и скажу! Аня, надеюсь, подтвердит потом... До чего же я дошла? Чтобы вот так вот возвращаться домой под утро и на ходу сочинять небылицы для мужа.

Дверь оказалась незапертой, за что огромное спасибо Пете - не хотелось бы ни свет ни заря трезвонить и будить сына. Не хватало ещё, чтобы он увидел меня в таком состоянии.

Петя с кем-то говорил, и я в ужасе застыла, представив, как он вызывает полицию, чтобы заявить об исчезновении жены. А жена - вот она... Явилась…

Влетела на кухню и остолбенела. За столом сидел Петя, а рядом в моем фартуке, со шкворчащей яичницей на сковородке, стояла Аня.

- Тебе с сосисочкой, Петь?

- Да, давай.

А я глядела на эту идиллию и в толк взять не могла, что вообще происходит.

- О! Подруга! - первой меня заметила Аня и, тут же бросив сковородку на плиту, подбежала ко мне. - Слушай, бледная какая! А я вот зашла твоих покормить, пока ты... Кхм... Контрольные проверяешь. Ну что, всё закончила? Учительскую закрыла? - одарила меня многозначительным взглядом, а я перевела обалдевший взгляд на мужа.

- Зайка! Ну, ты что? В своём уме на целую ночь уходить? Я, между прочим, так и не смог уснуть без тебя! - Петя подскочил к нам, чмокнул меня в губы, а мне почему-то в этот момент подумалось, что лучше бы не целовал. Ведь ещё совсем недавно моих губ касался другой…

- Прости, Петь... Я контрольные проверяла... Много было... - в глаза мужу так и не осмелилась посмотреть. А вот Аньку наградила укоризненным взглядом. Она поджала губы, потупилась. - Спасибо, Аня, за помощь, но дальше я сама. Сама накормлю своего мужа. А ты иди. Ты у нас тоже девушка замужняя.

Да, я угрожала ей. Давала понять, что если она когда-нибудь откроет свой рот и расскажет Пете о том, где мы были, то и я не стану молчать. Всё выложу её мужу, а уж он её за это по головке не погладит. Я, конечно, не перекладывала свою вину на неё, но и видеть, как подруга, что бросила меня в трудный момент, обхаживает моего мужа... Слишком гадко.

- Ну что ты, зай? Устала? Не злись, любимая. Аня такой завтрак приготовила! Мммм, закачаешься просто! Покушай с нами, - муж явно заметил возникшее между нами напряжение, но не понял, откуда оно.

- Нет, Петя. Пусть Аня идет домой. У неё тоже очень много дел.

- Ну, как знаешь... Проводишь меня до двери? - Аня помахала ручкой Пете, всучила ему фартук и прошла мимо меня, виляя бёдрами. С ума сойти, как же я не увидела в ней стерву раньше?

- Что ты ему сказала? - налетела на неё в коридоре, но подруга лишь горделиво вздёрнула нос.

— А что я могла сказать, по-твоему? Что ты заняла моё место рядом с Варваром и провела с ним всю ночь, наплевав на свою семью? Или что на тебе до сих пор его клеймо?

Я повернулась к зеркалу и похолодела от ужаса. Неужели это я? Я! Та, что никогда не посмела бы даже взглянуть на другого мужчину, теперь стояла с растрепанными волосами и пустым взглядом.

— Повезло тебе, что Петя твой идиот! — зашипела на меня Анька, презрительно кривя губы. — Я бы с превеликим удовольствием открыла ему глаза на то, как ты присвоила мой «подарок»! Дешевая притворщица ты, Снежа. От тебя за версту несет вонью притона, — оттолкнув меня в сторону, Анька вылетела в подъезд, а я так и осталась стоять у зеркала, пытаясь дрожащими руками пригладить волосы.

- Зайка, ну что, мы кушать-то будем, нет? - из кухни показался Петя, а мне впервые в жизни захотелось его послать.

- Петенька... Ты сходи вниз... Там таксисту надо денежку заплатить. Он меня из школы по двойному тарифу согласился отвезти. Утро, сам понимаешь...

- Конечно, заюнь! А ты денежку дашь своему хомячку? - мило улыбнулся, глядя на моё отражение, а мне почему-то стало интересно, как повёл бы себя Варвар, будучи на месте моего мужа... Вряд ли он стал бы так улыбаться.

- Я сумку в школе забыла... Ты возьми там, из тайничка.

Петина улыбка вдруг угасла.

- Ну, ты что, Снеж? Мы же на спиннинг мне копили!

Мне вдруг так захотелось на него накричать, что запершило в горле.

- Петя... Возьми деньги и расплатись с таксистом.

- Ну понял, понял, чего злишься? Ты лучше салатик там дорежь, а то Аня не успела. А я сейчас.