Глава 3.

– Алина Сергеевна, к вам…

Людмила замялась. Несмотря на многолетнюю совместную работу, помощница всегда терялась, когда приходилось докладывать…

– Отец? – понимающе ухмыльнулась Алина. – Проси.

Отложила документы, расправила затёкшую спину. Удивительно, что он продержался несколько дней, а не появился сразу после объявления помолвки. Переваривал, придумывал ещё что-то? Хотя – всё, его лимит условий исчерпан.

Глядя на входящего мужчину – представительного, солидного, моложаво выглядящего, – Алина никак не могла сказать даже про себя – “отец”. Не то что “папа”. Тем не менее, встала, приветствуя старшего, предложила сесть. И молча смотрела: кто пришёл, тот и начинает разговор. Отец тоже молчал. Людмила принесла кофе. Алина с наслаждением его глотнула: заработалась, надо было уже давно отдохнуть, хотя бы горячего попить. Да и поесть пора.

– Алина, ты меня поражаешь.

Фраза отца, однако, не удивила девушку. Она вопросительно посмотрела:

– Чем?

– Алексея ты хотя бы любила. А Кирилл? Тебе зачем эта богема? Он не поможет в бизнесе, не станет тебе опорой. Ты ещё и его интрижки вечно вынуждена будешь расхлёбывать, спонсировать безумные художества. Алина! Ху-дож-ник!!! – по слогам отчеканил он.

Грея незамёрзшие руки о чашку, Алина спокойно пожала плечом:

– Да, художник. Талантливый художник. И любит меня. По крайней мере, он доставит мне куда меньше проблем, чем твои протеже – пятидесятилетние акулы бизнеса, только и мечтающие сожрать то, что не ими было выстроено.

Отец поморщился от грубого выражения, но промолчал. А Алина продолжала:

– Я не собираюсь становиться “дочечкой” твоих друзей. Я хочу самостоятельности. Хочу своего дела. “Виэла” – компания деда. Он создавал её много лет, учил меня. Не для того, чтобы отдать это всё в руки тех, кто не разбирается в технике, а просто… бизнесмен, продажник, – словно выплюнула она. – Им бы только продать с выгодой. “Виэла” – предприятие, уникальное для всего нашего региона. Я хочу сохранить то, что создал дед. А Кирилл мне будет поддержкой хотя бы потому, что не будет мешать!

Алина стиснула руки на фарфоре. И это слегка отрезвило её. Она всегда поддавалась эмоциям, разговаривая с отцом. А он этим пользовался. Подлавливая её в самые неожиданные моменты, в самые сложные. Сегодня она ждала его и планировала разговор, а вот всё равно – завелась. И вдруг успокоилась, увидев его ухмылку. Именно с таким выражением лица он всегда ей цитировал: “Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав!” Она младенец против него. Но на её стороне завещание деда и договор.

Улыбнулась почти спокойно и доброжелательно:

– Спасибо, что заботишься. Но не стоит. Кирилл будет мне замечательным мужем…

Её прервало новое появление помощницы:

– Алина Сергеевна, к вам Кирилл…

Людмила была удивлена. Впрочем, как и Алина. Но это было на руку! Просияв, Алина воскликнула:

– Да, я ждала его. Пусть войдёт.

И сама двинулась навстречу другу. Понимая, что переигрывать тоже нельзя, просто обняла его, усадила рядом с собой. Некоторое время они втроём почти мирно обсуждали детали свадьбы. Отец принёс свой список гостей, поинтересовался, поедут ли они куда-то после церемонии, на что Алина и Кирилл, переглянувшись, к удивлению друг друга, чуть не хором ответили, что подумают об этом.

Алина видела, что Кириллу не очень комфортно здесь находиться, но он старательно поддерживал разговор с будущим тестем и делал вид, что все вопросы по свадьбе, о которых заходила речь, они уже обсудили не раз и не два.

…Проводив выходящего из кабинета отца нечитаемым взглядом, Алина разом помрачнела.

– Я не вовремя? – осторожно улыбнулся Кирилл.

– Наоборот, – устало ответила девушка. – Ты очень удачно пришёл. Спасибо!

– Да за что? – удивился тот. – Это я пришёл тебе спасибо сказать. Вчера ездили с твоим менеджером по строительству. Нашли замечательную студию для мастерской. И уже вечером он отправил мне договор и ключи. И чек на материалы. Алина, ты слишком щедра ко мне…

Она остановила его благодарности:

– Не надо. Мы же договорились, Кирилл. Я очень хочу, чтобы ты мог творить, правда. Творить – не оглядываясь на финансы. Только, знаешь, найдётся много доброжелателей, которые захотят нажиться на тебе. Особенно, когда мы поженимся. Ты, пожалуйста, не отталкивай помощь моих юристов. Они сберегут кучу времени, сил и средств.

Кирилл кивнул. Он не решался озвучить своё предложение, чувствуя себя подростком перед впервые понравившейся девочкой. Но Алина поняла и сама сказала:

– Пойдём вместе пообедаем.

Ей советовали пиарщики: как можно чаще появляться на публике с будущим мужем, демонстрировать неформальные отношения.И она действительно собиралась встроить “неформальные встречи” в свой график. Но сейчас не думала об этом. Просто хотела так поблагодарить за его внезапное появление во время их встречи с отцом. Переключиться самой – всё равно надо пообедать.

Возвращалась в офис Алина уже одна: Кирилл поехал обустраиваться в мастерской. Она видела его нетерпение, радость, предвкушение. Что он пишет сейчас, интересно? Алёшка говорил… Алёшка, снова Алёшка. Опять всколыхнулись чувства, но их прервал громкий возглас:

– Алишка!

Вот уж день встреч! Обернувшись, Алина, по-детски взвизгнув, совершенно несолидно для главы корпорации повисла на шее мужчины. Он обнял её, расцеловал в щёки и резко посуровел:

– Что случилось, малышка?

А она и не заметила, что плачет…

…– Вот так, дядя Андрей, – закончила она свой рассказ спустя некоторое время уже у себя в кабинете.

Слёз не было, не было вспыхнувшей по ходу рассказа злости – только усталость, опустошенность и облегчение от того, что наконец-то смогла всё это рассказать целиком, выплеснуть, поделиться. Мужчина слушал её очень внимательно, задавал совершенно неожиданные вопросы – не те, которые мучили её.

Андрей Петрович, бывший работник каких-то спецслужб, друг её деда, казалось, был рядом всегда. Впрочем, дед часто смеялся: “Бывших спецов не бывает”. Ему было около шестидесяти лет, но этого возраста ему никто не давал: сухощавая, подтянутая фигура, какая-то хищная грация – бесшумные, плавные движения. А главное – взгляд. Цепкий, недоверчивый, пронизывающий, просчитывающий ходы и решения. Решения он принимал молниеносно. Но рядом с ним Алине было спокойно всегда – с самого раннего детства. И рассказывала она ему куда больше, чем родному отцу.

Последний год Андрей Петрович был в какой-то командировке, поэтому и не знал того, что происходило у Алины. Зато сейчас включился целиком и полностью.

– Я в городе ненадолго – месяца на три, наверное. Но помогу. Давай теперь по порядку.

Алина кивнула.

– Заключение экспертов по аварии есть?

– Да. Несчастный случай.

– Параллельное расследование?

– Откуда? – удивилась Алина.

– Откуда знаю? – скупо улыбнулся мужчина. – Алиша, я тебя чему учил? Не доверять никому, перепроверять всё в разных источниках и у разных специалистов. Не разочаровывай меня. Сделала?

– Да, – серьёзно ответила девушка, доставая из сейфа отчёт “параллельного расследования”.

Андрей Петрович изучил материалы, посмотрел подписи экспертов. Покивал головой:

– Можно верить. Тоже пишут – стечение обстоятельств, случайность. Ты не веришь?

– Верю, – раздумывая, ответила Алина. – С одной стороны, рада, что не спланировано, что не … убийство, – выговорила-таки она. – А с другой… Дядя Андрей, но ведь так ещё обиднее!!

– Тихо, малышка, – успокоил он её давним прозвищем. – Тихо. Так бывает, – скрипнул он зубами, и Алина поняла: и он терял близких, и он не смог противостоять судьбе. Так бывает… Страшно, обидно, несправедливо, но… Так бывает. Она стиснула руки и переключилась на разговор.

– За Кириллом присматривают?

– Да. Я сразу выделила охрану. Но он не знает.

– Умница. Пусть будет. Хотя бы до свадьбы. Лучше быть параноиком, но живым.

И эта фраза из детства – её всегда повторял не только дядя Андрей, но и дед. Потому и приставил к ней телохранителей ещё со школы. Она и привыкла к ним постепенно, не возражала. И не распустила после смерти деда. Пусть будет.

– Я проверю по своим связям и аварию, и отца, и Кирилла. Что ещё? Что с компанией? Служба безопасности справляется?

– Думаю, да. Но знаешь, если ты их погоняешь и устроишь им проверки, возражать не буду. Нечего расслабляться! У меня в ноябре важная сделка планируется, сотрудничество. Не хотелось бы утечек. Да и закрытые производства посмотреть бы, – просительно добавила она, улыбнувшись.

– Лиса, – скупо улыбнулся в ответ бывший офицер. – Сделаю, пока здесь. А что про себя скажешь?

– А что про себя? – удивилась Алина, не понимая, что он имеет в виду.

– Ты себя долго планируешь работой загонять? Пока мозг и сердце не откажут?

Алина смутилась и очень тихо сказала:

– Я спать боюсь. Мне Алёшка снится. С ним так хорошо. А просыпаюсь… И никого. И так не хочется просыпаться. Потому и стараюсь спать поменьше, когда уже совсем сил не остаётся и просто вырубаешься на ходу.

Одним неуловимым движением Андрей Петрович оказался рядом, прижал её к себе. Та поддержка и уверенность, которую мог бы дать отец, пришла от друга деда, даже не родственника. Но, оказывается, самого близкого ей сейчас человека.

– Я здесь ненадолго, – спокойно повторил он. – За это время тебе надо найти ещё какой-то смысл в этой жизни, что-то помимо работы. Зная тебя, это вряд ли будет вышивка или шитьё кукол. Подумай.

– Я знаю, дядя Андрей. Я хочу научиться водить по-настоящему, хочу участвовать в гонках.

Андрей Петрович оценивающе оглядел девушку, проверяя, не замаскированный ли этот способ самоубийства. Но в её словах звучала, как ни странно, именно жизнь, какой-то неподдельный интерес. Он кивнул:

– Так в чём проблема?

– В инструкторе. Я промониторила. Лучший – Ильяс Рашитович Муратов. Но он категорически отказывается от встреч и предложений учить.

– Знаю Ильяса. Найду подход. Позвоню, малышка. Своих эсбешников не предупреждай и пропуска не заказывай – так всё достовернее будет. Ну, бывай, – стиснул её в объятиях – и исчез.

Алина с облегчением опустилась в кресло. Андрей Петрович всегда заставлял её одним только своим присутствием напрягаться, контролировать каждый шаг и жест. И в то же время – это всё очень успокаивало: он брал на себя ответственность за всех, кто ему доверялся.

Глаза закрывались… Вот уже которую ночь она, проснувшись от коротких, но таких ярких снов, больше не ложилась. Работала или ездила кататься. Они с водителем чередовались за рулём, объехав за неделю ночных вылазок большинство пригородных посёлков. Далеко не уезжали. Но если водитель и охрана, сменившись утром, могли потом отоспаться, то Алина этого себе не позволяла. Слишком много дел был перед предстоящей передачей полного управления компанией в её руки. Да и свадьбой, как ни игнорируй её, приходилось заниматься. Хотя бы в плане общего присмотра и контроля.

Алина прошла в соседнюю комнату, скрытую от посторонних. Здание когда-то проектировал сам дед. И свой кабинет, естественно, сделал под себя, превратив его то ли в бункер, то ли в логово. Помимо собственно кабинета и приёмной, здесь была небольшая полностью оборудованная кухня, ванная и просторная комната, поделенная на спальную зону и зону отдыха. За годы работы в компании Алина создала здесь ещё маленькую библиотеку. Вот и сейчас хотела просто посидеть с книжкой, отвлечься от прошедших встреч, но не получилось.

Когда начальник финансового отдела третий раз позвонил Людмиле с вопросом, подписан ли отчёт по поставкам прошлого месяца, помощница всё же решила побеспокоить Алину Сергеевну. Не найдя её в кабинете, заглянула, естественно, в комнату и облегчённо улыбнулась: Алина крепко спала, расслабившись во сне совершенно. Ушло хмурое и отчаянное выражение последних недель, черты лица смягчились. Людмила, имея в дочерях почти ровесницу своей начальницы, относилась к ней невольно по-матерински. Конечно, не проявляя этого чувства открыто. Она одна из очень немногих знала, что заявление в ЗАГС было подано Алиной и Алексеем, сопровождала девушку на опознание и на место аварии, помогала организовать похороны. Поэтому осторожно сняла с ног спящей туфли, укрыла пледом, убрала из рук книгу. А, выйдя в приёмную, сердито и веско сказала нервничавшему финансисту:

– Алина Сергеевна, просила не беспокоить. У неё важные переговоры по скайпу с китайцами. Перезвоните мне через два часа, скажу, подписаны ли бумаги.

Полтора часа глубокого сна! Роскошь, которая так долго не была доступна. Алина чувствовала себя отдохнувшей и посвежевшей. Не желая с ходу вникать работу, сама приготовила себе кофе, присела за стол и, вдыхая аромат, вспоминала разговор с Андреем Петровичем. Что-то важное было в нём, что-то, что ускользало от неё. “Тебе пора взрослеть по-настоящему, Алиша, – всплыли его слова, сказанные непривычно мягким тоном. – Эмоции – непозволительная роскошь для руководителя твоего уровня. Пока будешь им поддаваться, будешь в проигрышном положении. Даже с отцом. Даже с памятью. Даже с фиктивным мужем. Если бы согласилась с тем, кого в мужья предлагал отец, если бы не боролась за компанию, то, пожалуйста. Девочка – и девочка. Слёзы, платки, роковая любовь. Но ты выбрала другой путь. Тогда меняйся!”

Меняться… Он прав. Девочкой она была рядом с Алёшей, рядом с дедом. Хотя… Нет, дед всегда воспитывал её сурово. Как преемника. Но именно на них она и могла опереться в своей жизни. Алёша и дед были её стеной, крепостью, возможностью быть милой и слабой. Теперь ни того, ни другого.

Стать другой. Той, об кого “обломает зубы” отец. Той, кто сумеет жить и работать вопреки своим чувствам и желаниям. Да, кем-то другим. Как? Пока не понятно. Но – шаг за шагом. И словно подтверждая принятое решение, зазвонил телефон. Андрей Петрович был краток и максимально информативен, объясняя, где и во сколько она сможет встретиться с инструктором.

“Шаг, первый шаг,” – думала Алина, выходя в приёмную, чтобы продолжить работу.