Работающие здесь люди, почти всем животным дают имена. Это считается нашим ритуалом. Ты привязываешься, когда даешь имя. Тебе тяжелее кого-то убить в таком случае и таким образом… мы просим у них прощения. Хотим, чтобы животные знали, что люди не растеряли всю свою человечность. Возможно, кому-то покажется бредом, но таково правило.

Мун уже тяжело передвигаться, поэтому мы берем совсем медленный темп.

– Как там поживает Тоби?

– Всё хорошо, – отвечаю на вопрос Фроя. – А как Стелла?

Это дочь Фроя, которая на два года старше моего брата.

– Тоже, ждет не дождется, когда уже переведется сюда.

– Еще пару лет работы в теплицах, верно?

– Да. После возьму её к себе.

Сейчас Фрой не хочет брать Стеллу сюда по той причине, что времени у его дочери свободного будет меньше. Как он говорит, то хочет, чтобы она хоть немного насладилась детством, насколько это возможно в нынешних реалиях.

Вскоре я отвожу Мун обратно, ещё раз её погладив, а после начинаю прибираться и подготавливать ей место в случае, если она решит родить уже сегодня. Приношу побольше сена, набираю теплой воды, которую отставляю в сторону и закрываю всевозможные щели, из которых ночью может поддувать.

Пакеты и инструменты всегда находятся в конюшне, поэтому в любой момент могу за ними сбегать.

Также я убираюсь в соседних загонах, пока другие выгуливают лошадей.

В следующие несколько часов я пытаюсь подоить коров, но это единственное, что у меня не получается. Кажется, они будто специально сдерживаются, когда я пытаюсь сцедить у них молоко.

– … ты слышала, что произошло вчера в центре?

– … ты про убийство?

– Да, я слышала…

Неподалеку от меня размещаются две женщины, которые несколько моложе моей матери, и начинают сплетничать о вчерашнем случае. Как-то они опоздали… Обычно всё становится известно максимум через час после произошедшего, а тут… прошли уже сутки.

– … ему прострелили голову прямо у всех на виду!

– Кошмар!

– А всё из-за того, что он не получил свою норму кафоликона, – продолжает самая первая, – а ещё слышала, что все свои запасы проиграл…

Да, кафоликон можно раздобыть еще одним способом. Это игры. Мне также не очень много про это известно, но знаю, что они проводятся в специально отведенном для этого месте. Лишь только то, что человек делает ставки в качестве препарата на других участников и позже узнаёт выиграл он или нет. Самые безумцы участвуют в этих играх, но там совсем другие призы… По квадранту ходил слух, что выигравший в играх, может не нуждаться в кафоликоне на протяжении всей оставшейся жизни.

Мне легче думать, что его жизнь просто резко сокращается, чем поверить в то, что такое возможно.

Мистер Пасон напоминал того, кто делал ставку, а не самого игрока.

– Всё равно, – другая качает головой, – чем он думал, когда решил устроить там разбой и что-то требовать… Наверняка, знал, что с такими делают военные отряды.

Убивают. Это знает каждый житель квадранта.

Я выхожу на улицу и подхожу к бочке с дождевой водой, снимаю резиновые перчатки и умываюсь, после смываю с лица капли пота, а с рук пыль и грязь, что проникла даже сквозь перчатки.

Поскольку в рабочее время я ни с кем особенно не общаюсь, свой перерыв провожу в тишине и одиночестве, рядом со стогом сена, точнее, в его тени. А спустя несколько часов заканчиваю смену, не забыв отметиться, сканирую браслет уже на выходе.

***

Дома я меняю рабочую одежду на чистую, чтобы уже в ней отправиться за Тоби. Единственное, что не сняла – кепку, потому что солнце всё также по страшному припекает.

– Эй, соседка! – я оборачиваюсь на знакомый голос, когда уже почти спустилась по лестнице.

Эллиот Холланд. Мой ровесник и по совместительству сосед, из-за которого в первые несколько месяцев после его приезда и его отца, я боялась выходить из комнаты, потому что жутко стеснялась.

– Привет, – он останавливается на ступень выше, поэтому мне приходится задирать голову, чтобы взглянуть в его карие глаза, – за братом?

– Привет, да.

Сейчас я уже научилась контролировать свой голос в его присутствии, хоть на это и ушло много практики. Сейчас моё сердце уже не так сильно колотится при виде его немного вьющихся коротких темных волос.

Всего этого нет, потому что я дала себе обещание не влюбляться и поэтому успешно держу собственное слово.

– Хочешь провожу?

– Давай, – я пожимаю плечами, вдруг отмечая, что он не на работе. – Ты выходной сегодня?

– Почти. Пришлось взять отгул, потому что… состояние отца резко ухудшилось, – только я хочу произнести слова поддержки, как парень продолжает. – Но оказалось, что он всего лишь хотел, чтобы я быстрее пришел. Так что сейчас всё отлично, он отдыхает и в ближайшие три часа его не разбудит даже ядерный удар.

– Всем бы так спать, – отзываюсь я, сдерживая улыбку, и продолжаю спускаться с лестницы, слыша, как Эллиот направляется за мной.

Он и его отец попали в Архейнхол пять лет назад, а до этого времени жили в одной из общин. Так что именно от парня я и знаю, что в них происходит.

Эллиоту пришлось покинуть её пределы, потому что один из пожирателей случайно поцарапал его отца, когда он был на каком-то там задание от общины. Его состояние стало ухудшаться на глазах и ему требовалось лекарство и лечение, которое есть только в Архейнхоле. Парень работал до обмороков на двух работах, чтобы заработать денег и нужное количество кафоликона, чтобы он смог позволить нужное лекарство для отца.

Лечение частично помогло, но с того момента его отец больше не может ходить, поэтому их семья, состоящая из двух человек, теперь полностью на попечении Эллиота.

Сейчас парню уже легче, потому что последние полтора года он работает на заводе, занимая хорошую должность.

Я познакомилась с ним случайно. Вернее, именно Эллиот помог найти мне брата, когда Тоби сбежал из дома из-за Кларка. С тех самых пор Эллиот периодически заглядывает к нам, спрашивает, как дела. И именно с ним у меня случился первый поцелуй, потому что тогда мне захотелось, чтобы моё сердце билось также сильно, как у тех людей, которые рассказывали о том, что с ними случалось во время короткой или не очень влюбленности. Тогда мне хотелось забыться и совсем на короткие мгновенья ослепнуть, но этого не случилось, потому что парень прервал наш поцелуй, сказав, что это ошибка. Что он видит во мне лишь сестру или хорошую подругу.

После таких слов я месяц старалась избегать его, потому что Эллиот причинил мне боль, хоть и сказал правду, за которую мне стоит его поблагодарить. А затем… затем мы встретились и более никогда не поднимали эту тему, решив вернуться к старым отношениям.

– Мун ещё не родила?

– Нет, но уже вот-вот должна.

– Возможно, после того как ты примешь у неё роды и дождешься, пока она восстановится, то передумаешь и решишь работать со мной.

– Нет, Эллиот, ты знаешь, что мнения я не изменю.

И не только по той причине, что через полгода меня уже здесь не будет.О чем ты даже не догадываешься.

Мне хотелось бы, чтобы он отправился с нами. Но, даже не предлагая, знаю, что Эллиот не захочет. И не только из-за отца, которого не бросит, но и того, что не вернется туда, откуда практически сбежал.

Именно поэтому я и не говорю.

– Если передумаешь, то дай знать, Эйви. Ты же не собираешься работать на ферме всю свою жизнь.

Точно нет.

Пока мы идём к теплицам, нам встречается несколько девушек, и с каждой из них парень здоровается, одаривая очаровательной улыбкой. Да, он не пропускает почти каждую юбку, поэтому мне до сих пор непонятно, чем я его оттолкнула? И почему именно во мне он видит сестру? Мы же даже не похожи внешне. Но спрашивать, конечно, это я не буду.

Как только брат выходит, то видит Эллиота и несется к нему, улыбаясь во все свои зубы. Друг подхватывает его на руки и кружит, после ставит на ноги.

– Чёрт, парень, ты растешь по часам! Скоро будешь выше и тяжелее меня! – он треплет его по волосам, и я ловлю улыбку брата, появившуюся на несколько секунд, и взгляд… Тоби никогда не признается, но он скучает по отцу, которого видел лишь на одной из фотографий. Дома ему не хватает мужчины, потому что я и мама не можем дать и научить тому, что не умеем.

Я благодарна Эллиоту за то, что он всегда с теплом относится к Тоби.

– Выросту и обгоню тебя в росте! – отзывается брат. – Буду защищать сестру от всяких плохих людей и от пожирателей!

– Лучше бы тебе их никогда не встречать, – он щелкает брата по носу, – но твои слова достойны уважения. Уверен, что твоя сестра точно не останется без защитника. В крайнем случае, она сама за себя постоит… у нее неплохо получается меня бить, когда она особенно сильно раздражена…

Я слегка бью его по плечу, чтобы он не говорил такого, а на его лице появляется хищная кривоватая улыбка.

– Говорю же! Больно, Эйви!

Втроем мы направляемся обратно домой. Лео сегодня, по всей видимости, должен забрать отец.

Брат в подробностях рассказывает Эллиоту то, как прошел сегодня его рабочий день. Друг же задает встречные вопросы, уточняя некоторые моменты.

Мне нравится наблюдать за этими двумя, и каждый раз, когда я смотрю, то мои губы сами по себе растягиваются в улыбку. Иногда Эллиот помогает присмотреть за Тоби, если я или мама не можем, но сейчас это происходит всё реже, потому что брат растёт.

Когда уже на обратном пути с Эллиотом здоровается очередная девушка, то брат не выдерживает и выдает:

– Когда я вырасту, то хочу стать, как ты, Эллиот!

– В плане?

– С тобой общаются многие девчонки, в отличие от меня… Я пытался завести разговор с Алией, но она лишь хмурится при виде меня! В чем твой секрет?

Друг улыбается из-за его слов.

– Не знаю, – он пожимает плечами, – наверное, я просто милый, поэтому всем нравлюсь.

Я качаю головой, и друг это замечает.

– Ты не согласна, Эйви, что я милый? Или с тем, что я всем нравлюсь?

– Со вторым пунктом.

– Да? И кому же я не нравлюсь? Скажи мне имя этой несчастной.

– Да, Эйви, скажи! – поддерживает брат.

– Мисс Дарлинг!

– О… – протягивает Эллиот, а брат хихикает. – Боюсь, тут полностью безнадежный случай. На неё не действует совершенно никакие чары.

Мисс Дарлинг является той, кто частично следит за порядком в нашем многоквартирном доме. Не знаю, для чего именно сохранили такую профессию, потому что по факту она просто занимает одну из комнат, из которой выходит только в случае крайней необходимости. Например, если кто-то умер.

Женщине уже за шестьдесят, но выглядит она сильно старше своего возраста. У неё нет близких, то есть она сама по себе.

Раньше я расспрашивала у мамы про неё, потому что было интересно, как мисс Дарлинг смогла пережить… то время. Она является одной из самых старых жителей Архейнхола. Когда мама добралась сюда с отцом, то мисс Дарлинг уже была здесь, поэтому ничего я особо и не узнала.

Когда мы доходим до дома, то мой взгляд сам по себе отыскивает её окно с задернутой шторой, которая шевелится. Она наблюдает, как и в большинстве случаев.

– У меня всегда от неё были мурашки, – произнося это, Эллиот морщится, – страшная женщина.

– А мне кажется, что она… просто одинокая, – задумчиво произношу я.

– Возможно, Эйви. Увидимся завтра? Может быть, прогуляемся? Сходим, посмотрим на самоубийц? Они как раз должны будут завтра уезжать.

– Хорошо.

Как раз нужно посмотреть на то, как они будут уезжать и что будут с собой брать. Чем больше информации, тем лучше.

– Тогда до завтра!

– А можно я пойду с вами?

– Нет, Тоби.

– Но почему, Эйви? Только не говори, что это опасно. Там нет ничего опасного!

Нет. Просто у меня есть иррациональный страх, что брата могут забрать, даже несмотря на то, что у него есть я и мама. Они решат записать его к ликторам, по возрасту он как раз проходит. Но все эти размышления я не смогу объяснить ему, потому что он не поймет.

– Эйви, позволь ему. Тоби будет с нами, ему не о чем беспокоиться, – Эллиот поддерживает его, а я вновь недовольно поджимаю губы.

– Ну, хорошо.

– Ура!

Брат обнимает меня, а после радостный убегает в комнату.

– Ты слишком переживаешь за него…

– Потому что я боюсь, Эллиот, – в особенности, зная, что скоро мы решим покинуть пределы квадранта. Там будет ещё страшнее.

– Эй, – он кладет свою руку мне на плечо, – пока я с тобой, то тебе не о чем беспокоиться.

Выдаю кивок, глядя ему в глаза. Да, пока Эллиотсо мной…