Глава 1

Дерьмо.

Это первая мысль, которая приходит в голову, когда я вижу кровавое месиво. К сожалению, не только я, но и ещё человек двадцать минимум.

Не шевелюсь, даже не дышу, когда мысли стремительно перемещаются от одной к другой, но из-за количества крови очень сложно сосредоточиться.

Критически много крови.

Тёмный, матовый, почти чёрный пол зала, обычно поглощающий свет, сейчас блестит влажным алым. Лужа расползается от скамьи для жима лёжа, от той самой, где поднимают штангу, выжимая её от груди вверх, и тонкими ручейками уходит к резиновому покрытию у стоек с гантелями. А металл тренажёров отражает багровые блики.

Тело лежит на спине поперёк скамьи.

Голова… я сначала не понимаю, что именно с ней не так. Мозг отказывается принимать картину. Лицо почти не различимо… сплошная размазанная, кровавая масса, в которой угадываются только фрагменты. Кость. Кожа. Ткань. Человек не может быть жив… после такого. Или может?

Взгляд скользит к груди, что слабо поднимается и опускается. Это видно едва-едва, но не могу утверждать, что так и есть. Возможно, просто зрение подводит меня.

Штанга валяется сбоку, я пропустила момент, когда её задели, ведь до этого она была в другом месте.

Нога ещё дёргается. Рефлекторно или… это такая жалкая попытка подняться и ответить?

Мышца под тканью шорт сокращается сама по себе, как если бы тело не получило сообщения о том, что чуть ранее случилось. Пятка бьёт по полу, оставляя короткие мазки в крови, и от этого движения становится только хуже.

Сладковатый кровавый запах ударяет в нос, когда я делаю слабый вздох. А взгляд скользит дальше, к блину, который надевают на гриф штанги, чтобы увеличить вес. Обычно холодный, тёмный, с выбитыми цифрами килограммов, сейчас он почти чёрный от блестящей крови, стекающей по ободу и капающей на пол. И он находится в руке у Андера. Парень держит его так, будто это что-то обыденное. Не оружие. Не инструмент, которым только что размозжили человеку череп. Просто кусок металла.

Потом небрежно разжимает кровавые пальцы.

Диск падает на пол с тяжёлым глухим звоном. Звук прокатывается по залу, отскакивает от стен и возвращается обратно, застревая где-то под рёбрами.

В этот момент раздаётся голос Барнса.

- Остановиться! Немедленно остановиться!

Как вовремя. На самом деле, кто-то из охраны уже кричал, но все находились далеко, почти на другом конце зала, чтобы успеть предпринять что-то сделать.

Дергаю головой в сторону, замечая, почти летящего Барнса к нам, точнее, не к нам: ко мне и ещё к таким же зевакам, а к младшему Морроу.

Моргаю.

Андер так и стоит неподвижно. Руки опущены, плечи расслаблены. Ни шага в сторону, ни какой-либо попытки уйти.

Мой взгляд поднимается к его лицу, где нет шока, ярости или того же возбуждения.

Только спокойствие. И… улыбка. Едва заметная, но отчётливая. Уголок губ приподнят так, будто он услышал хорошую шутку или довёл до конца давно продуманную партию.

Меня прошибает холодом.

Значит, вот как он решил разобраться...?!

Не словами, не угрозами и не предупреждениями.

Быстро. Грязно. Но самое важное - показательно.

Кровь продолжает медленно расползаться по тёмному полу, почти сливаясь с ним, и я вдруг понимаю, что всё внутри меня сжимается не от вида изуродованного тела… смерть я уже видела. А от осознания, что Андер сделал это не в аффекте, а намеренно.

- Тише, тише, - говорит он, когда Барнс останавливается в двух шагах от него и смотрит на произошедшее.

- Ты…

- Он жив. Я не убил его. Просто ему требуется срочная помощь, - сразу же объясняет Андер, - мы с ним всего лишь позабавились.

- Если он умрет, ты будешь дисквалифицирован, - сквозь зубы произносит мужчина и кидает злой взгляд на младшего Морроу, который всего лишь пожимает плечами и поднимает руки.

- Тогда, вероятно, нужно поторопиться, чтобы помочь ему. Я прав?

Андер выгибает бровь, а Барнс сжимает на мгновение зубы, так, что челюсть мужчины напрягается, а после отдает приказ взять тело участника и доставить его в медицинский отсек.

Морроу продолжает стоять так… будто вокруг не растекается кровь, а в нескольких футах не выносят человека с проломленным черепом, и всё происходящее обычная часть расписания, пункт между завтраком и вечерней проверкой.

Барнс задерживается ещё на секунду дольше, чем нужно. Я вижу, как в его взгляде мелькает что-то большее, чем злость… расчёт. Он явно собирается сказать что-то ещё, например, добавить угрозу или поставить точку, но в этот момент охрана поднимает тело.

Двое берут его под плечи.

Руки игрока безвольно болтаются, пальцы едва заметно подрагивают, оставляя на форме тёмные отпечатки. Голова заваливается на бок под неестественным углом, открывая то, что лучше было бы не видеть. С виска стекает густая полоса, капля срывается и падает на пол уже по пути к выходу.

Нога больше не дёргается.

Тело напоминает… мертвую оболочку.

- Если он умрёт, - всё же говорит Барнс, не повышая голос и сообщая очевидное, - я вернусь за тобой.

Андер чуть склоняет голову, словно принимает комплимент. Улыбка становится заметнее, не широкая, не демонстративная, но достаточная, чтобы её нельзя было спутать ни с чем другим.

- Это вряд ли, - спокойно отзывается он.

Барнс ещё секунду смотрит на него, затем резко отворачивается и идёт к выходу, бросая через плечо:

- Всем разойтись. Представление закончено. И уберите здесь, - это уже говорит двум мужчинам неподалеку, которые являются охраной.

Кровь всё ещё медленно ползёт по покрытию, отражая свет ламп, и от мысли, что её сейчас будут смывать, как пролитую краску, меня передёргивает.

Игроки начинают расходиться, но не сразу.

Кто-то смотрит на Андера с открытым страхом. Кто-то с холодной ненавистью. Кто-то с тем самым пониманием, которое появляется, когда правила внезапно меняются и ты это осознаёшь раньше других. Конечно, Андер замечает каждый взгляд, но не придает никакого значения.

- Он и правда конченный псих, - шепчет рядом Тори.

Я вздрагиваю.

Только сейчас понимаю, что седьмая стоит почти вплотную ко мне, её плечо едва касается моего.

- Я сейчас вернусь, - произношу, и собственный голос кажется чужим.

Тори поворачивается ко мне, собираясь что-то сказать, но я уже делаю шаг вперёд.

Пол под подошвами липкий. Воздух густой, тяжёлый.

Андер переводит взгляд на меня и все так же улыбается, когда я хмурюсь, останавливаясь в шаге от него и чувствуя на себе чужие взгляды. Вероятно, им интересно посмотреть на то, как взаимодействуют Морроу и Денард. Думают, что мы тут представление устроим? Тоже подеремся?

- Тебя могли дисквалифицировать. Обязательно было… разбираться таким образом?

- Приятно, что ты волнуешься обо мне, но зря. Он выживет.

- Ты…

Андер неожиданно касается окровавленным указательным пальцем моих губ, заставляя тем самым замолчать.

- Ш-ш-ш. Лучше уединимся и поговорим в коридоре, здесь слишком много любопытных.

Выдаю короткий кивок, а Андер убирает руку от моего лица и направляется в сторону выхода из тренировочного отсека. Я за ним, слизывая с собственных губ чужую кровь и ощущая металлический вкус.

***

Пятнадцатью минутами ранее.

Уже завтра состоится второй контур.

Я вновь тренируюсь с седьмой, не собираясь тратить время впустую. Ладони саднят от постоянных блоков, плечи горят.

Ранее у меня промелькнула мысль, чтобы попросить Андера… помочь с приемами и подготовкой. Он бы показал. Я почти уверена. Но пока… пока мне не хочется, чтобы кто-то из игроков знал, что между нами есть договорённость. Если это вообще можно так назвать.

Сотрудничество? Союз?

Тоже нет.

Как вообще назвать то, что происходило между нами? Спасение моей задницы? Выживание, замешанное на взаимной выгоде? Только вот я ему ничем особо помочь не могу, вернее, от меня не будет пользы. Скорее, я буду обузой. Мысль неприятным осадком падает куда-то на дно, но я ничего с этим не могу поделать.

Я ничего не сказала Тори, прекрасно помня вчерашний разговор с Кейном и Андером, их спокойные голоса, когда они обсуждали варианты. Вероятности. Расстановку сил. Как говорили, что седьмая или двадцать первый… если станут помехой, то…

Мысль резко обрывается.

Удар приходится прямо в солнечное сплетение. Быстрый, точный, без лишней силы, достаточный, чтобы выбить из меня воздух. Я пропускаю его, потому что отвлеклась.

Сгибаюсь пополам, хватая ртом воздух, который отказывается возвращаться в лёгкие.

- Где ты вообще сейчас? - раздражённо бросает Тори, отступая на шаг. - В облаках?

Поднимаю ладонь, давая понять, что всё в порядке, хотя внутри всё скручивается в тугой узел… не от боли, а от собственной ошибки.

На контуре за такую рассеянность платят иначе.

Медленно выпрямляюсь. Вдох. Ещё один. Лёгкие горят.

- Задумалась.

Девушка отрицательно качает головой, и мы продолжаем, хотя я уже чувствую, как настойчиво возвращаются мысли.

Утром за столом мы обсуждали стратегию, так же, как перед первым контуром.

Я, Тори, Джаспер, Виола, Лиция.

Джаспер говорил, что второй этап, скорее всего, будет на выносливость. Виола предположила, что нас могут разделить. Лиция настаивала, что будет элемент случайности, например, ловушки или ограниченный ресурс. Тори предлагала держаться плотной группой хотя бы в начале.

Я слушала, кивала, иногда что-то добавляла, но в основном молчала. Потому что уже знала больше, чем они. И да. Ничего так и не говорила. Возможно, это неправильно… но в этом и есть суть. Выживание.

Оно не про честность. Не про равные карты. Оно про то, чтобы иметь преимущество, пусть даже крошечное, и использовать его. Только почему-то от этого я чувствовала себя паршиво. Надеюсь, это не совесть решила не вовремя проснуться.

Сегодня должны объявить детали второго контура, так же, как и было перед первым. Сказать про то, сколько он продлится, а всё остальное уже на месте.

Я уклоняюсь от очередного удара Тори, перехватываю её запястье, медленно проворачиваю корпус, а девушка легко освобождается.

- Если будешь так тормозить, - бросает она, тяжело дыша, - то завтрашний день ты не переживешь, Дэл.

Есть такая вероятность.

Выпрямляюсь, ощущая, как по позвоночнику медленно расползается холодное понимание, что завтра всё снова изменится.

Тори поднимает бутылку с водой и откручивает крышку, делая несколько глотков, когда я продолжаю чувствовать на себе чужое внимание. С тех пор, когда все узнали настоящие имена и фамилии друг друга, то я так и продолжаю ловить на себе чужие взгляды. Одни из них скользкие, сразу же спешат отвернуться, а сами, вероятно, что-то надумывают себе. Другие - с открытой неприязнью, как, к примеру, у той же Киры. Третьи - с безразличием. Эти мои самые любимые, потому что когда на тебя наплевать, то ты не являешься целью.

- Как думаешь, он будет пытаться убить тебя на следующем контуре? - задает вопрос седьмая и кивком головы указывает в сторону входа.

Я тут же прослеживаю за ее взглядом и натыкаюсь на Андера, который, пожалуй, появляется почти впервые в тренировочном отсеке. Что он тут делает? Решил, что тренировка среди остальных не такая уж и плохая идея?

- Или он будет защищать тебя? - я резко дергаю головой обратно в её сторону, а Тори решает пояснить. - Он же помог тебе на первом контуре. И не держи меня за дуру, Дэл, если это не так. Я уже говорила, что не знаю, что хуже: будь Морроу союзником или врагом.

Приоткрываю рот, чтобы что-то сказать, но только и делаю, что возвращаю взгляд обратно к Андеру, который… Он что песню какую-то напевает? Да, похоже на то.

Беззвучно. Однако, я вижу, как шевелятся его губы, а пальцы одной из рук стучат по бедру в такт определенной мелодии, что звучит у него в голове.

Андер двигается в сторону зоны с тренажёрами, туда, где стоят стойки для жима лёжа, грифы, блины и лавки. Его походка расслабленная, плечи опущены, шаг размеренный. Он не оглядывается, не ищет глазами подтверждений, не проверяет, смотрят ли на него.

Просто знает, что смотрят. И ему это безразлично.

Морроу оказывается всего в нескольких футах от пятнадцатого, то есть от Джека, который лежит на лавке, выжимая штангу, металл глухо щёлкает в такт его дыханию.

Мы с Андером не успели обсудить стратегию.

Он вообще оказался немногословен после того, как мы ушли от Кейна.

Не поговорили о том, как именно он собирается действовать на втором контуре. Я не успела уточнить, что он намерен делать с пятнадцатым и со всеми остальными.

Андер останавливается рядом со стойкой, когда Джек заканчивает подход и откладывает штангу в сторону, но руку не убирает с нее, придерживая, чтобы она не упала на пол.

Пятнадцатый садится, проводит тыльной стороной ладони по лбу, замечает тень рядом, и уголок его губ дёргается из-за недовольства.

- Морроу, - произносит он, тяжело дыша. - Решил заняться спортом?

Андер склоняет голову набок, будто обдумывает вопрос.

- Вроде того, - лениво отвечает, протягивая руку и беря один из блинов со стойки, не самый большой, но и не лёгкий. Металл глухо звякает о держатель.

Андер примеряется к весу, слегка покачивая диск в ладони, будто выбирает фрукт на рынке.

- Как думаешь, подойдёт? - спрашивает он почти заинтересованно.

- Для чего? - хмурится пятнадцатый.

И в следующую секунду всё происходит слишком быстро, чтобы мозг успел выстроить логическую цепочку.

Андер не меняет выражения лица. Не предупреждает. Он просто делает шаг вперёд и с резким, точным движением… бьёт блином прямо в лицо Джека.

Глухой, влажный звук заглушает все остальное на мгновения.

Голова пятнадцатого откидывается назад, тело заваливается обратно на лавку, ноги с силой бьют по полу. Металл выскальзывает из его руки, катится в сторону.

Несколько игроков рядом тут же сходят с тренажёров, кто-то отступает, кто-то застывает, не понимая, вмешиваться или нет.

Джек пытается поднять голову.

Пытается. Вероятно, из-за адреналина, потому что сомневаюсь, что из-за такого удара можно сделать подобное.

Я вижу, как его пальцы судорожно сжимаются в воздухе, как он тянется вперёд, будто хочет схватить что-то невидимое, удержаться. Кровь уже течёт из носа, из рассечённой брови, брызги разлетаются по полу и по лавке.

Он хрипит.

Андер не даёт ему собраться.

Второй удар приходится сбоку, ещё сильнее и точнее. Блин с сухим хрустом врезается в скулу. Голова Джека резко поворачивается, тело снова дёргается, и теперь кровь уже не просто течёт, она расплёскивается, оставляя тёмные капли на полу и на кроссовках, стоящих рядом.

Кто-то тихо выдыхает... Да, я распознаю даже это. Кто-то матерится. А мои глаза расширяются, когда краем сознания слышу голос седьмой:

- … можешь уже не отвечать.

Не понимаю её.

Андер действует спокойно, методично, словно выполняет заранее просчитанный шаг. Даже не похоже на него, нет безумной улыбки, в глазах тоже ничего похожего.

Джек всё ещё жив. Я вижу, как его грудная клетка судорожно поднимается, как парень вновь предпринимает попытку подняться, но руки его подводят, ладони скользят в собственной крови.

Младший Морроу опускает блин на пол, на этот раз аккуратно, и наклоняется чуть ближе, так, что его тень полностью накрывает пятнадцатого.

Я не слышу слов, но вижу, как его губы двигаются. Короткая фраза. Что-то тихое. Что он ему говорит? Угрозу?

Джек даже ответить не в состоянии, а Андер вновь касается блина, когда кто-то зовет охрану или это они кричат, не знаю.

Удар. Только уже не по голове. В грудь.

Ещё удар. В ногу, по колену, да такой, что я слышу мерзкий звук, понимая, что это кость ломается таким образом.

Третий. Куда-то в район живота или ребер.

Четвертый. Тут Андер действует иначе, но от этого не менее жестоко или медленнее. Свободной рукой он берет руку пятнадцатого, который даже кричать нормально не может, и тянет её в сторону, то есть вниз со скамьи. Она повисает в воздухе, и, придерживая его за ладонь, Андер наносит блином удар прямо в район сгиба локтя.

Теперь я слышу крик, напоминающий мычание, животный звук, рвущийся из горла, которое уже не справляется с болью. И ещё один хруст.

Тело Джека содрогается от спазмов, грудная клетка двигается неровно, одна нога лежит под неправильным углом, рука тоже.

И только тогда Андер отпускает его, медленно выпрямляясь и делая шаг назад.

Смотрит. Оценивает…?