Через пару часов, в последние минуты уходящих суток, Борис принял малышку Анну. Придя в этот мир, она восстановила прежнее число жителей Колонии. «Баланс», – подумал он, устало протирая глаза.
Страстью Бориса была скорость. Никакой автопилот не мог заменить ветра, бьющего в лицо, рёва мотора, слияния с машиной в одном порыве.
Дома Бориса встретила болонка Лилу, последняя представительница этой древней породы. Люди сохранили в банке генофонд всех домашних животных и их пород. Но за территорией колонии жили стаи одичавших собак, внешность которых за несколько поколений приблизилась к волчьей.
Лилу виляла хвостом, лаяла и искренне радовалась приходу хозяина. Точно так она делала, будучи щенком, когда юный Борис возвращался с занятий. Накормив собаку, доктор закончил этот день и провалился в сон.
– Таким образом, основные функции денег были утрачены, – голос Марьян звучал в пустом классе старой школы имени Луи Пастера. Перед ней сидели трое: Алан, самоуверенный и с горящим взглядом, рыжеволосая Николь и тихая Мэйли.
– Марьян, извините, но когда вы ставите нам баллы за ответы, разве вы не используете систему меры стоимости? Насколько я знаю, деньги платили за работу,– возразил Алан, смелый, уверенный в себе парень Он был тайно влюблён в учительницу, и каждый спор для него был попыткой блеснуть.
– Я ставлю вам оценки, чтобы вы могли судить о своих способностях и талантах. Ваша будущая работа должна идти на благо не только лично вам, но и Колонии. Только работающий человек может стать членом Совета.
– Поэтому мы каждый день упражняемся на фортепьяно? Мой отец управляет 3D-принтерами, как ему пригодились уроки музыки?
– Я думаю, он слышит малейшие изменения в работе устройства. Кроме того, он имеет возможность к самореализации через творчество.
– Ну, конечно же, если нет денег, как ещё можно повысить свою значимость и самоутвердиться?– иронизировал Алан,– Попасть в один процент избранных и стать уважаемым человеком, членом Совета, а в свободное время играть Моцарта!
– Да, Алан. Именно так. В любом случае, ты имеешь право не работать, многие поколения людей могли об этом лишь мечтать.
– Я читал, что раньше можно было зарабатывать хорошие деньги, снимая смешные видеоролики, или просто свою жизнь, путешествия. Вот так бы я хотел бы реализоваться.
– Алан, я поняла, о чём ты. Для юноши твоего возраста нормально мечтать о славе, но ты и так звезда в нашей Колонии, тебя не знают только младенцы и беспомощные старики. К тому же, именно заработок на интернет аудитории первым перестал существовать: нет людей, нет просмотров, нет денег. Но мы постараемся тебе подобрать работу по душе.
– Я думаю, у Колонии должен быть не только Совет, но и президент. Я им когда-нибудь стану.
– Желание стать доминантным самцом – типично для высших приматов, – на этот раз иронизировала Марьян.
Девочки засмеялись.
На следующий день Борис и медсестра, высокая мулатка Ребекка, были с плановым осмотром у подопечных «Елены». Кен для своего возраста обладал идеальным здоровьем, Саеду оставалось жить примерно два месяца.
Доктор и медсестра вышли в парк.
– Ребекка, почему вы так упорно отказываете Саеду в его просьбе. Он страдает.
– Борис, ваша болонка тоже стара, вы без сожаления её усыпите?
– Жизнь имеет смысл, когда она доставляет радость, а не боль.
– Я не про собаку, а про вас. У вас же кроме собаки никого нет.
– Моя собака – это клон маминой собаки, я вырос с ней. Собака и сейчас со мной, а вот мамы нет. Собака – память о маме.
– Саед мой отец. Я узнала случайно, когда получила свои данные ДНК. А он не знает про меня, и никогда не хотел знать.
– Я не пойму, вы продлеваете жизнь биологического отца из-за любви к нему или таким образом мстите ему на безразличие?
– Я так маскирую своё одиночество. Я знаю, что в мире есть кто-то, родной мне по крови. Я хочу продлить это чувство. Глупо, да? Я помню всех жителей Колонии. С некоторыми хорошо знакома, остальных знаю только в лицо или по имени. Я провожу медосмотры всех жителей Колонии, все они узнают меня. Мне сорок лет и у меня нет по-настоящему близкого человека. Юные годы я просидела в соцсетях, и только последние десять лет по-настоящему общаюсь с людьми. Но время ушло, я ни к кому не привязалась, не создала семью. Это надо делать молодым. Так что действуйте, не надейтесь на клоны болонки.
Несколько дней спустя Борис гулял с собачкой в парке. У пруда на скамейке сидела Марьян, Борис поздоровался. Лилу подставила свою головку девушке, приглашая погладить её. Марьян запустила пальчики в белые кудряшки, а другую руку с томиков Шекспира, прижала к правому боку.
Борис заметил, что девушка выглядит бледной.
– Вам нехорошо? – сработал профессионализм.
– Живот побаливает… с утра.
Марьян лежала на операционном столе, голая и беспомощная. Медсестра Ребекка колдовала над инструментами, а Борис тампоном на длинном пинцете обрабатывал живот пациентки антисептиком.
Марьян не испытывала ни капли страха или стыда. Прикосновения тампона расслабляли Марьян, она доверила своё тело этому мужчине. Девушка закрыла глаза и сглотнула, запрокинув голову. Ребекка подумала, что девушка волнуется, и стала успокаивать:
– Аппендэктомия – не сложная операция. Давно был случай, один врач на полярной станции сам себе удалил аппендикс. Это как бы волк, попавший в капкан, отгрыз себя лапу. Главное, вовремя обратится.
Марьян не слушала медсестру, при этом улыбалась уголками губ и погружалась в сон.
– Улыбается как Мона Лиза,– заметила Ребекка. Борис перевёл глаза на лицо девушки: «Она прекрасна».
Под наркозом Марьян видела странный сон: каждый её вздох преображался в шар-Вселенную. Шар рос, пульсировал. Со следующим вздохом из прежнего шара, как гриб-дождевик, вырастал новый мир. Вздох – рождение. Выдох – смерть. Миры творились и рушились в ритме её собственного дыхания.
Вечером этого же дня был собран Совет. Александр у экрана, лицо его было серьезным.
– Я переключил водоснабжение Колонии на резервный источник. Но его хватит примерно на два-три года. Источник загрязнения воды в реке – Коллайдер.
В зале повисла тишина. Игл продолжал.
– Почти двадцать семь километров тоннеля считались максимально зачищенными. Туда складировали контейнеры с переработанным ядерным топливом и опасными отходами. Я запустил в законсервированный тоннель робота. Там вода и высокий уровень радиации. Я думаю, причиной протечки контейнеров и дальнейшего разрушения тоннеля стали электромагнитные токи, которые генерируют магниты Коллайдера. Грандиозное научное сооружение без обслуживающего персонала превратилось в бомбу замедленного действия. Проблему нужно решать сейчас. Возможно, придётся искать новое место для Колонии.
Ребекка прервала молчание, она понимала, что на новом месте будет чувствовать себя ещё более одинокой, чем в этом городе:
– Нужно сохранить не только людей, но и цивилизацию. Просто переселиться на какой-нибудь пустой остров не получится, перетащить все музеи и хранилища нам не по силам. Как и куда будем перевозить Лувр? Тридцать лет назад всё самое ценное с трудом разместили в Папском дворце!
– Главное, путь Моисея не повторить, сорок лет по пустыне – я точно не доживу до новоселья. А я – бесценное сокровище, как и все жители Колонии, Александр пытался смягчить ситуацию. Ребекка посмотрела в спокойные зелёные глаза улыбающегося мужчины. Они излучали надежду.
После заседания Совета Александр подошёл к расстроенной Ребекке. Его давно привлекала эта замкнутая, прямая женщина, но каждый раз на приёме она отводила карие глаза, обрывая любую попытку сблизиться. Сейчас она смотрела на него иначе – с открытой, почти детской надеждой. Он решился.
– Проводить вас?
– Можно, если не заведёте меня в пустыню, как Моисей своих евреев.
Пара пошла через парк. Фонари поочерёдно включались, как только люди приближались к ним. Ночные мотыльки каждый раз перелетали к новому источнику света. В воздухе плыл запах кипарисов. Цветные карпы охотились на упавших в воду мотыльков. Небо Прованса выпустило погулять все свои созвездия.
– Смотрите, какое небо, как на полотне Ван Гога. Мне кажется, вас что-то беспокоит, вы кажетесь потерянной.
– Я просто ищу своё место. Для счастья.
– И как успехи?
– По последним данным, счастье – это когда нет депрессии. А депрессии нет, когда просто живёшь и делаешь простые вещи, предназначенные Вселенной: ешь, спишь, любишь, получаешь любовь, рожаешь и растишь детей, развиваешь свои способности как инстинкты,– Ребекка говорила негромко, чтобы не вспугнуть мотыльков.
– Ребекка, вы прекрасная медсестра, даже не сомневайтесь в своих способностях.
– Все не так просто. У меня в детстве были две собаки: хаски и спаниель. Весь день они сидели дома в ожидании хозяев. Они не были одиноки, они играли друг с другом, иногда разнося дом. Но на улице, хаски носилась как угорелая, а спаниель рыскал в поиске птиц. Вот тогда они были счастливы, они делали то, для чего были рождены. Точно так и люди.
– Здорово сказано. Надо будет рассказать об этом Николь, моя дочь как раз ищет себя.
– Я интроверт, меня раньше никогда не тяготило одиночество. А сейчас я понимаю, что что-то не успела в этой жизни. Да, я реализовалась, и думала, что этого достаточно для счастья. Но я одна…
– Вы молодая женщина, все ещё можно успеть. Предлагаю, сегодня успеть вместе поужинать.
– Сегодня? Уже почти полночь,– Ребекка замолчала и подумала,– нет, СЕГОДНЯ не успеем, но мы поужинаем вместе.
Они подошли к её дому. Умная система опознала хозяйку. Дверь сама распахнулась, в прихожей зажегся теплый свет. Робот-пылесос поспешно уполз на базу. Колонка включила легкую музыку:
I'm on my knees when I'm beggin
Cause I don't want to lose you…
Ребекка разогрела замороженную пиццу. Нашлись фрукты и вино. Пара перешла на «ты». Дружеский ужин плавно переходил в романтическое свидание. Умный дом каким-то образом понял настроение людей и приглушил свет. В полутьме блики играли на серебре волос мужчины и смуглой коже Ребекки.
Они оба были взрослыми и не спешили. Опытный мужчина знал цену неторопливости. Зрелая женщина понимала: жалеть о случившемся всегда легче, чем о несделанном. А физическая близость была не просто удовольствием, но и языком, на котором им обоим давно хотелось заговорить.
Под утро они вышли на балкон. Тысячи мерцающих звёзд своими волнами шептали любовникам о своём существовании. Александр укрыл Ребекку пледом:
– Смотри, упала, ещё одна,– Ребекка показывала в небо и радовалась как девочка.
– Это метеорный поток Персеиды.
– Они исполняют желания?
– Загадай, обязательно сбудется,– Александр приподнял за подбородок голову Ребекки и заглянул ей в глаза,– Знаешь, наша Вселенная не одинока, у неё тоже есть пара.
– С чего ты это взял? – спросила Ребекка,– Никто точно не знает, как всё устроено.
– Я знаю. Есть две Вселенных, когда одна расширяется, другая сжимается в точку. Черные дыры в этой Вселенной пожирают друг друга, растут, пока не останется одна чёрная дыра и не втянет все в себя. В этот миг родится другая Вселенная. Представь знак бесконечности? Вот, одна петля увеличивается за счёт другой.
Ребекка старалась показать интерес к словам мужчины:
– Как лента Мебиуса, да? Я понимаю.
– Энергия и пространство не уходят в никуда, они перетекают из одной Вселенной в параллельную,– Александр сильно сжал одну руку в кулак, а кистью другой как бы обнял мячик, а потом медленно поменял положение пальцев на противоположные.
«Суть мироздания на пальцах!»,– Ребекка рассмеялась. «Забавный этот Александр»,– при этом взгляд женщины уловил, что безымянный палец мужчины значительно длиннее указательного,– «Прирождённый лидер с высоким тестостероном». Скрывая свой женский интерес, собеседница резонно спросила:
– А почему только две Вселенных, а почему, скажем, не десять?
– Бритва Оккама: «Не умножайте сущности без необходимости». Мироздание очень практично и экономно. Зачем создавать десять Вселенных, когда хватит и двух? Вот для продолжения жизни достаточно организмов двух полов, обменивающихся генами, значит, третьего пола природа не создаст. Ещё в студенчестве я сравнил две фотографии: глубинной Вселенной с газовыми мостами между галактиками и фотографию нейронных связей головного мозга. Практически один в один. Правила везде одинаковые.
Ребекка подумала, как хорошо, что полов только два, иначе она бы никогда не смогла найти тех нескольких, только совместно с которыми она могла быть счастливой.
Очередной метеор прочертил на небе полосу. И Ребекка успела загадать желание. А потом, стыдясь и пряча мечту от самой себя, опустила взгляд на перила:
– Смотри, какое интересное пятно, оно светится и… ползёт! Что за… тварь?– женщина потрогала пальцем пенистую слизь.
Пара вернулась в комнату. Александр, взглянув на портрет матери Ребекки, решил, что прочитал её мысли:
–Бекки, если у тебя сохранились видеозаписи мамы, я могу сделать её цифрового двойника, будешь обращаться с её голограммой. Будет как живая.
Женщина отрицательно покачала головой.
Следующим вечером Алан прогуливался с одноклассницами по парку. Молодёжь всегда любит шумные компании, даже если их всего трое. Тем более наступили каникулы! Алан был центром этой компании, ему нравилось, что Николь и Мэйли борется за его внимание. Он иногда специально уделял внимание одной из них, чтобы вызвать ревность у другой. Девушки злились, ругались, но продолжали дружить, других подруг у них не было.
На брусчатке лежала какая-то фосфоресцирующая клякса:
– Фу, что это? – сморщилась Мэйли.
– Сейчас сфотографирую,– Алан достал гаджет.
Как только свет вспышки мигнул во тьме, зеленоватое пятно быстро слилось в щель между камнями.
Николь и Мэйли дружно взвизгнули и отпрыгнули назад. Алан потопал ногой в том месте, куда ускользнуло нечто.
Пару недель спустя по ночам на всех деревьях, камнях, зданиях Колонии стали появляться какие-то мерзкие пятна. Они могли передвигаться, и их становилось все больше. Как показал анализ, это были слизевики вида ликогала, но неизвестного ранее агрессивного подвида. По всей вероятности, слизевики мутировали в Коллайдере из-за магнитных полей и радиации, они распространяются спорами по ветру. Достаточно было открыть один раз для обследования тоннель, чтобы новый вид начал осваивать новый огромный мир.
Очередной Совет был поставлен в тупик проблемой, которую должен был изучить Камаль, биолог Колонии:
– Lycogala epidendrum относится не к грибам, а к миксомицетам – слизевикам. Миксомицеты – амёбообразные организмы, нечто среднее между грибами и простейшими. Если в окружающей среде не хватает влаги, тогда плазмодий слизевика имеет свойство застывать, отвердевать и со временем превращаться в склероций, и так существовать несколько лет. Известно, что иногда эти организмы из влажной среды начинают выползать на поверхность, стремясь к солнечной радиации. Эта особенность позволила им выжить в Коллайдере. Я предлагаю, официально назвать нашу проблему Ликогала Самсон, в честь учёного Самсона Каца, который нас недавно покинул.
Совет проголосовал единогласно «За». Надия, хранитель базы данных, задала вопрос, который мучил каждого сидящего за круглым столом:
– А они опасны для людей?
– Ликогала, с латинского – волчье молоко. В Средние века думали, что её шарообразные плодовые тела превращается в ведьм. Обычно для людей ликогала безвредна. А эта? Даже не знаю,– честно признался Камаль, – я сейчас провожу исследования, однако слизевик продолжает мутировать. К тому же, площадь его распространения расширяется в геометрической прогрессии. Она может питаться даже пластиком. Предполагаю, что кроме полярной области и пустынь, через год она заселит всю Евразию и Африку. На крайнем севере «Самсоном» появится весной следующего года, а на юг Африки споры ликогалы принесут перелётные птицы.
Ребекка твердо решила, что в следующий визит она обязательно расскажет Саеду, что он её отец. Однако Кен испортил планы медсестры. Как только Борис и Ребекка вошли в комнату, изверг начал психологически воздействовать на них, а особенно на женщину. Его слова были отточенным оружием:
– В детстве я любил мучить животных, – его голос был спокоен, почти задумчив. – Собак, кошек, птиц… Выпотрошил их – не счесть. Мне было тринадцать, когда я с младшим братом играл в парке. Брат решил покормить белок. Одна села на мне руку, я изловчился и сжал её. Дал брату подержать за пушистый хвост, а сам ножом отрезал его. Белка успела укусить брата и убежала на дерево. Брат ревел и раздражал меня. Через три недели он заболел бешенством, а мне сделали несколько ужасных уколов. Я так страдал! На похоронах брата я подумал, что убивать людей гораздо безопасней.
Ребекка с приступом тошноты вышла на улицу. Борис один продолжил осмотр пациентов.
На следующий день во время прогулки Кена сидел в кресле под старым дубом. Сверху послышалась верещание, на дереве дрались две белки. Вдруг одна из них сорвалась и упала Кену на голову. Зверёк острыми когтями оцарапал лицо Кена, а потом быстро скрылся в траве.
С того случая прошло два дня, когда Кену внезапно стало трудно дышать. «Елена» вызвала врача для больного. Анализ крови показал в ней плазмодий ликогалы «Самсон». Видимо, на коготках белки были споры. Борис был в замешательстве, он не знал, как правильно лечить больного, а самое главное, надо ли его лечить…
И клятву Гиппократа, и бесценность каждого жителя Колонии с лихвой перекрывало ничтожество этого человека. Борис решил для себя: «Пусть маньяк станет подопытным, принесёт себя в жертву науке, и этим сделает хоть что-то хорошие в своей жизни».
Кен постоянно жаловался на боли, стонал и кричал, как роженица на потужных схватках, от этого начинал задыхаться, кашлял, а потом скрипел зубами. Борис назначил ему те же обезболивающие, что и раковому Саеду, но тише в изоляторе не становилось.
О проекте
О подписке
Другие проекты