Автобус миновал квартал железнодорожников (все красно-серое, под цвет поездов: дома, поликлиника, детский сад, магазины, остановки), дальше потянулась какая-то промзона. Вдоль дороги шелестели приземистые, но ветвистые то ли кусты, то ли деревья и обильно цвел иван-чай. Стела на въезде на главную городскую улицу утопала в цветах. Промелькнули рельсы – видимо, для грузовых поездов – и арка "Счастливого пути!". Дальше начинался город. Ника увидела новенькую яркую вывеску "НаВес, секонд-хенд" на приземистом сером здании. Потянулись дома – судя по планировке, 50-х годов постройки: два-три этажа, остроконечный выступ на крыше. Нике понравилась эта планировка.

Миновали Дворец культуры шахтеров с фонтаном перед главным входом и скульптурами шахтеров у крыльца, и дома стали выше, современнее. Раскрашенные в яркие цвета теплой гаммы, они выглядели нарядно. Вероника отметила большое количество магазинов: мини-маркеты, универмаги, два книжных магазина, салон цветов… Пиццерия, аптека, "1000 мелочей" и – вот так сюрприз! – "Фикс-прайс"… Торговый центр "Воркута". Возле здания, украшенного фигурами каменных дельфинов (видимо, бассейн) черноглазая коренастая аборигенка расставила на продажу разнообразные пимы (или унты? Как называется местная национальная обувь?..)

– Юбилейная, – подошел к Нике кондуктор, – вы просили сказать. Вот театр, через дорогу, мимо него поднимайтесь до поворота, там будет Парковая.

Вероника поблагодарила и вышла.

Дождь ослабел. Но судя по мелким пузырькам на лужах, заладился моросить на весь день. Снова натянув капюшон, Орлова зашагала к величавому зданию цвета морской волны с белыми колоннами – "Ого, а театр здесь очень красивый!".

Оплатив для начала неделю проживания – цена ее удивила, в Питере за такие деньги можно получить разве что койку в хостеле или место в капсульном отеле, а не целую квартиру! – Ника взяла у хозяйки ключи и прошлась по небольшой, но уютной квартире с арочными проемами, неброской, но элегантной отделкой в серебристых тонах и крохотным балконом, выходящим во двор. В комнате у кровати высилась пальма в кадке. В кухне стол из толстых досок расположился под навесом, укрепленным на массивных цепях. В шкафах над плитой оказалась вся необходимая посуда, а в ванной Ника нашла флакон ромашкового геля для душа и "Крапивный" шампунь. На кухонном столе стояла большая бутылка "Сыктывкарской" столовой воды. "Квартира почти что даром, и столько комплиментов от хозяев!" – даже удивилась Ника.

Вместо шкафа для одежды ей предлагалась большая сушилка, на которой аккуратной стопкой лежали комплект свежего постельного белья, одеяло и плед. У мягкого уголка стоял обогреватель. Кондиционера в квартире не было. Да и, проезжая по городу, Вероника нигде не заметила укрепленных на домах "коробок". Видно, кондиционеры на севере Коми не востребованы, – думала она, разбирая вещи. – Как и самокаты и контактные фонтаны!

Она вспомнила, как яростно воюет с этими явлениями в других городах ее знакомый блогер Дарт Вейдер, в миру – Евгений Малышев. И если с самокатами дело как будто сдвинулось с мертвой точки – власти, напуганные растущей статистикой несчастных случаев с участием СИМ и набирающим силу недовольством народа, начали вводить ограничения для тротуарных лихачей и речь уже зашла о запрете, по примеру Парижа, на кикшеринг, то с фонтанами для купания, расположенными в неподходящих местах, воз был "и ныне там". Но Вейдер не отступался; угрозы, оскорбления и проклятия хейтеров его не страшили, и с недавних пор он вывесил на своем сайте в качестве заставки демотиватор: "И дай вам Бог всего вдвойне, чего желаете вы мне!"…

Только Ника и Виктор знали, чего стоили Вейдеру прошлогодние события в Ялте, и удивлялись, как он держится, не теряет кураж и справляется с новым испытанием. Жизнь никогда не баловала Евгения, скорее напротив, не пожалела для него увесистых тумаков, и дала хорошую закалку. Но после Ялты в глазах Жени застыла неизбывная тоска о несбыточном… А Виктор не знает того, что стало известно Веронике. Она дала слово сохранить тайну – и оставалась ему верна.

Разобрав и разложив вещи, Ника задумалась: что сначала, купить продукты, или съездить на разведку в торговый центр Сергея-Сего Ошкокова? Или сначала позвонить хозяину "Параллели" и сообщить о приезде? Подумав, Ника достала телефон. Встречу можно назначить на завтра, сославшись на усталость после долгого пути и джетлаг от смены климатических поясов, а сегодня погулять по торговому центру, осмотреться, послушать разговоры персонала…

*

Этот номер дал ей Наум со словами: "Только для своих; мало кто его знает. Сего увидит питерский номер и сразу поймет, что это ты приехала!"

Ника вбила его в телефонную книжку и сейчас, стоя у маленького заклеенного окна, кликнула на него. За окном сеял все тот же монотонный дождь. Слушая длинные гудки, Ника высматривала просвет в небе, и не находила его. "Что-то долго нет ответа, хотя соединение есть…"

– Вызываемый номер не отвечает, – манерно затянул механический женский голос, – вызываемый но…

– И правда, у этих роботов на редкость неприятные голоса, – буркнула Ника, сбросив вызов и оборвав телефонную барышню на полуслове.

Давняя знакомая и бывшая пассия Наума, бизнес-леди Римма Чибисова, как-то сказала: "У этих роботов голоса, как у "красоток" с Пляс-Пигаль!". "Просто когда не удается дозвониться до нужного человека, ты раздосадован, вот и ругаем ругательски этих роботов", – подумала Вероника.

Римму Чибисову она знала уже несколько лет, и ее историю – тоже. В юности Римма, девочка из "колодца" на Петроградской стороне, вышла замуж за предпринимателя из бывших партийных функционеров, на сорок лет старше ее… Когда-то у нее был бурный роман с Наумом Гершвиным, разбивший вдребезги брак адвоката. Это инициировала Римма, раздосадованная тем, что Наум, в отличие от ее предыдущих любовников, не стремится признать ее доминирование в отношениях. В ответ Наум организовал ее бизнесу серию нервотрепательских проверок и "посадку" нескольких сотрудников… В итоге Римме пришлось перенести головной офис своего фармацевтического предприятия из Петербурга в Москву. А спустя несколько лет Римма и Наум встретились в Выборге, где бизнес-леди едва не стала подозреваемой в убийстве врача, который незадолго до этого безуспешно пытался вылечить от ковида ее младшего сына… А Наум защищал вдову врача, которую на волне захлестнувшей общество панической атаки 2020 года едва не осудили по статье "Нарушение санитарно-эпидемиологических правил", третий пункт, угрожающий молодой женщине тюремным сроком до семи лет… Бывшим недругам пришлось объединить усилия, чтобы вычислить истинного автора хитрой многоходовой комбинации. Распутывая этот клубок, Наум и Римма закопали топор войны. А спустя пару лет они снова оказались вместе – под огнем автоматчиков на берегу Судаковского озера, где Наум наконец-то нашел разгадку исчезновения своего университетского товарища, уходящую корнями в середину 90-х годов…

Телефон зазвонил так неожиданно, что Ника даже подпрыгнула и едва не выронила его. Звонили ей с того самого номера, который она безуспешно набирала пару минут назад.

– Я слушаю! Кто говорит? – резко и требовательно спросил начальственный мужской голос.

– Вероника Орлова, от Наума Гершвина, – Ника прошла на кухню и села за стол.

– Здравствуйте, госпожа Орлова, – уже более приветливо сказал мужчина. – Я так понял, вы уже приехали?

– Да, только что с поезда, – Ника, жуя булочку из "Теремка", безнадежно посмотрела на серое небо за окном. Дождь и не думает прекращаться…

– Отлично. Как доехали?

– Спасибо, нормально.

– Когда вам будет удобнее встретиться? – поинтересовался Ошкоков. – Полагаю, сегодня вы хотите отдохнуть с дороги? Предлагаю завтра в десять, в "Кофейне" в гостинице "Воркута", Центральная площадь.

– Хорошо, – ответила Вероника, думая, что здесь невозможно заблудиться. Наум несколько раз бывал в Воркуте и очень хвалил городскую планировку – удобно, компактно, до любого места можно быстро добраться. В крайнем случае можно сесть на автобус или взять такси – рекламки местной службы она успела заметить в остановочных павильонах.

– Завтра в десять жду вас, – заключил бизнесмен и попрощался.

"Вот и отлично, значит, сейчас я съезжу в "Параллель", – Ника щедро обрызгалась репеллентом, помня предупреждение Наума о комарах, снова сдернула с крючка в прихожей ветровку и пончо и вышла.

Добротная железная дверь квартиры запиралась на шесть оборотов ключа с внушительным лязгом и выглядела мощной и несокрушимой. Да и сам дом, хоть и явно был построен не вчера, был даже на вид крепким, на века построенным. В квартире Ника не слышала никаких звуков по соседству – шаги, музыка, телевизор, голоса… Звукоизоляция, наверное, здесь получше, чем в питерских высотках Северной долины.

В подъезде на всех площадках были приклеены объявления с просьбой не курить, уважая других соседей, страдающих от чужого табачного дыма. И видимо, этот запрет соблюдался: нигде не пахло дымом, а на подоконниках не было баночек для окурков.

Подъезд был опрятным, чистым, со свежей голубой краской на стенах и побелкой без единого постороннего штриха. Окна отмыты, у дверей лежат красивые коврики. И даже детские санки, велосипеды и автомобильчики стоят у стен аккуратно, чтобы не мешать проходу.

Из почтовых ящиков торчали уголки свежих газет, и Ника вытянула из "своего" ящика пахнущий типографской краской номер "Моей Воркуты". "Любопытно, о чем пишут северные коллеги. Почитаю вечером!".

*

Спускаясь по улице Ломоносова к площади, Вероника продолжала с любопытством осматриваться по сторонам и невольно замурлыкала песню группы "Браво":

– Этот город – самый лучший город на Земле

Он как будто нарисован мелом на стене…

Магазин "Аза" – вот здесь можно и продукты купить. До дома рукой подать! "Поляна" в полуподвале – это явно алкомаркет. "Почта-Банк" через дорогу. "Модас" – женская одежда. И тут же таблички: "Внимание! Сход снега с крыши!". Сейчас они выглядели совершенно неуместно: несмотря на дождь, было тепло.

– Этот город, просыпаясь, смотрит в облака

Где-то там совсем недавно пряталась луна

А теперь взрывают птицы крыльями восход

И куда-то уплывает белый пароход

Этот город не похожий ни на что вокруг

Улыбается прохожий, и за пять минут,

Помогая человеку верить в чудеса

Распускаются фонтаны прямо в небеса… – Ника зашла в "Азу", чтобы купить бутылочку воды и спросить, как пройти к Центральной площади.

Продавщица, отсчитывая сдачу, ответила, что Центральная площадь – это следующая после Юбилейной. Ника забила маршрут в телефон и решила, что пройдется пешком. Меньше километра! О таких расстояниях в Питере она и не слышала.

Спустившись на Юбилейную площадь, Вероника подумала: почему некоторые блогеры так рьяно пессимизируют Воркуту, не жалеют для своих репортажей черной краски и выбирают самые неприглядные виды для фотографий? При желании подобные пейзажи можно найти в любом городе, даже в блистательных столицах. Тот же Илья Варламов^* (* – тревел-блогер; признан иноагентом на территории РФ), наверное, ни разу не сфотографировал Воркутинский театр, Горный колледж – основательное, добротное, ухоженное здание. А вот знак на повороте с площади на центральную улицу: ведутся дорожные работы, настилают новый асфальт. Ника увидела через дорогу главный вход в главную городскую библиотеку – с блестящими витринами, новеньким крыльцом, явно модельную, нового стандарта. Чем не подходящие виды для репортажа о далеком заполярном городе! А какой красивый Дворец детского творчества! Или кинотеатр "Каскад" – такой и в Питере смотрелся бы презентабельно. За пышной зеленью сквера возвышается семиэтажная громада – гостиница "Воркута" – это здесь, в "Кофейне", назначил ей встречу Сергей Ошкоков. Детский городок у сквера радует взгляд яркими красками, резными теремками с кофе и выпечкой, тележками с мороженым и удобными добротными скамейками, а посередине возвышается декоративное дерево, возле которого выстроилась целая очередь желающих сделать селфи. А вот и остановка, где нашелся искомый маршрут: "Центральная пл. – ТРЦ "67-я Параллель". "Почему бы это не сфотографировать и не поставить в свой рассказ о Воркуте? Зачем обязательно выискивать недостатки и делать вид, будто в городе ничего больше нет?.."

– Здесь конечная, высадка, – пояснил ей шофер новенького сверкающего микроавтобуса, – посадка вон там, через дорогу, возле "Воркутауголь".

Ника перешла дорогу, полюбовавшись огромным, во всю глухую стену одного из домов, баннером: "Настоящие мужчины всегда в цене!" – плечистый молодой человек в спецовке крепко и бережно держал на руках миловидную блондинку.

Возле внушительного здания "Воркутауголь" стоял на посадке такой же новенький, щеголяющий свежей краской и надраенными окнами "микрик", в котором уже сидело человек десять.

– Девушка, если вам в торговый центр, то вот молодой человек сейчас поедет, – улыбнулась Нике прохожая пожилая женщина.

– Барышня, так едем, или нет? – водитель, уже начав закрывать дверь, придержал створку.

– Едем, конечно, что за вопрос, – Ника вскочила на подножку и сразу нашла себе место у окна.

"Барышня!.. Приятно звучит. Учтивее этого лапотного "женщинА", которое сейчас так прочно вошло в обиход, что где его только не услышишь! Терпеть не могу, когда так обращаются… Еще один балл в плюс Воркуте: ее жители более тактичны, чем жители средней полосы!" – она полезла за кошельком.

– Оплата при выходе, – улыбнулся водитель и отрулил от остановки.

В салоне было тихо, люди разговаривали между собой вполголоса, никто не орал в телефон, не обсуждал громогласно "А я ему говорю, а он мне отвечает, а она мне сказала, а я ей ответила". И даже девочка лет пяти, сидевшая на коленях у матери, не тараторила без умолку, не дрыгала ногами и не пыталась испинать спинку переднего сиденья. При этом затравленной жестким воспитанием она не выглядела; просто такое поведение было для нее естественно.

– Мам, а ты купишь мне шарик с кошкой? – спросила она, облизывая леденец на палочке.

– Ты их коллекционируешь? – ответила мать. – У тебя уже в комнате целый зоопарк.

"В другом месте этот диалог звучал бы примерно так: "Мааааамааааа, купиииии шаааааарик!" "Нет, я сказала! Хватит ныть! Почему? По кочану! Села и замолчала, а то щас домой пойдешь и никуда больше со мной не поедешь!", и закончилось бы все слезами ребенка и истерикой у мамаши. А у северян не заведено чуть что, драть глотку. Видимо, это объясняется суровым климатом: когда зима длится большую часть года, орать просто опасно – тут же застудишь связки… И, наверное, когда живешь в таком суровом краю, не захочешь разоряться по каждому пустяку…"

На одной из остановок на сиденье рядом с водителем запрыгнул мужчина лет 45 и заговорил с ним, как со старым знакомым:

– Как ваше ничего?

– Да как обычно. Еще двенадцать ездок сегодня. Все на маршруте, сегодня Иваныч с больняка вышел.

– А у нас вчера опять было. Два часа на улице загорали, и опять вызов ложный.

– Молодняк, небось, дурит. Думают, очень круто, когда по твоему звонку целый комплекс останавливается…

– Да больно накладно это нам выходит. Прикинь, время было самое ходовое, народу полно, и тут снова-здорово! На сколько миллионов наказали центр…

– А ваш хозяин что думает?

– Ты у него спроси, я почем знаю?

Яркий, переливающийся всеми оттенками солнечного спектра комплекс футуристической формы Ника увидела издалека. Он возвышался над тундрой и на фоне пасмурного неба казался еще ярче – словно сошел с картины Гогена. От его теплого колера словно стало светлее. К нему вела широкая и ровная подъездная дорога. Перед комплексом на "кольце" отдыхали еще три микроавтобуса. Четвертый стоял на посадке. Остановочные павильоны были того же солнечного цвета, что и здание – новенькие, явно отапливаемые. Отдельная дорога тянулась к парковке "Параллели", чтобы посетители, имеющие личный автотранспорт, подъезжали сразу к зданию, не мешая движению микроавтобусов и не наезжая на пешеходов. Второе ответвление тянулось к служебному входу – для грузовых машин и фур с товаром. Широкая аллея вела от павильона высадки к центральному входу. Ника отметила, что к планировке прилегающей территории владелец "Параллели" подошел очень серьезно и смог грамотно организовать удобный доступ для всех категорий посетителей и подвоза товаров. В других комплексах ей доводилось видеть, что при наличии превосходной парковки пеший доступ к входу затруднен – люди делают немалый крюк в обход или несутся, нервно оглядываясь, через парковку, лавируя между автомобилями, и от ближайшей остановки приходится отмахать изрядный кусок, а при дождливом климате это малоприятно. Здесь же никому не приходилось выскакивать из-под колес или бить по тормозам и заполошно бибикать. Никто никому не мешает. Вдоль пешеходной аллеи выстроились симпатичные киоски с кофе, свежей выпечкой, мороженым, напитками и безделушками. Отгорожена просторная площадка для курения – под навесом, с урнами-пепельницами на фигурных литых ножках и скамейками. На широком крыльце у автоматических дверей весело пританцовывают две девушки в национальных костюмах народа коми и раздают рекламные листовки. Тут же вышагивает ростовая фигура – медведь, и зычным голосом приглашает отведать бизнес-ланч в новом ресторане на фудкорте со скидкой 50 % всем, кто успеет в "счастливый час". По крыльцу носится расторопный подросток и сует всем в руки буклеты гипермаркета.

– Заходите, ищите зеленые ценники, скидки до 80 %, – заученной скороговоркой протараторил он, всучив яркую брошюрку Веронике, и тут же умчался дальше. – Товары по зеленым ценникам, заходите, суперские скидки! – раздался его голос уже издалека.

*

Ника вышла из гипермаркета с небольшим пакетом (кое-что прикупила из необходимых на квартире вещей) и неспешно перемещалась по коридорам "Параллели". Все блестело, переливалось огнями, звучала музыка. На фудкорте царило оживление и в воздухе заманчиво смешивались аппетитные запахи и аромат свежей арабики.

Взяв чашечку кофе, Ника направилась к зоне отдыха посреди фудзоны, занимающей весь третий этаж, лавируя между занятыми столиками. Но и там не оказалось свободных мест. "Ну да, сегодня же воскресенье, – вспомнила Вероника, – я за двое суток в дороге совсем выбилась из графика… Все отдыхают, и, так как день выдался дождливый, предпочитают проводить его под крышей, вот почему здесь такой оживляж!"