Прошла неделя. Эйра вживалась в роль наёмницы. «Псы Заката» базировались в той же «Сломанной подкове», выезжая на заказы по окрестностям: то разбойников ловить, то нежить в старых склепах зачищать, то охранять обозы для купцов. Работа была грязной, опасной и малооплачиваемой, но Эйре это нравилось. Она чувствовала себя нужной, чувствовала, что её навыки приносят пользу.
Отношение в отряде к ней изменилось после той охоты. Теперь на неё смотрели не как на девчонку, а как на равного бойца. Даже Клык, который поначалу косился, теперь норовил сесть с ней рядом за столом. Старик иногда давал советы по обращению с клинками. Брэк и Брок просто молча кивали при встрече.
Но мир жесток, и он не собирался давать Эйре передышку.
Вечером седьмого дня Гарольд отправил её в соседний городок, Кермор, получить плату с одного купца за успешно проведённый обоз. Дорога была недалёкой, часа три пешком, и Эйра вызвалась сама, чтобы размяться и побыть одной.
Городок Кермор встретил её запахом кожи, дёгтя и конского навоза. Это был типичный торговый городишко: кривые улочки, деревянные дома в два этажа, пьяные выкрики из таверн и снующие туда-сюда люди. Эйра быстро нашла нужного купца, получила мешочек с монетами и, спрятав его под жакет, уже собралась возвращаться, когда заметила, что начало темнеть.
— Чёрт, — выдохнула она. Ночью по лесу идти глупо, можно нарваться на разбойников или волков. Придётся заночевать в Керморе.
Она направилась к постоялому двору на центральной площади, но на полпути поняла, что не знает дороги в темноте. Узкие улочки петляли, фонарей почти не было, и Эйра, полагаясь на чутьё, свернула в переулок, который, как ей показалось, выведет к площади.
Переулок оказался тупиком. Глухая стена, кучи мусора, вонь помоев. Эйра выругалась сквозь зубы и развернулась, чтобы идти обратно.
Но обратная дорога была перекрыта.
Двое мужчин стояли на выходе из переулка, заслоняя жидкий свет луны. Эйра не сразу разглядела их лица — только силуэты, широкоплечие, грузные. От них разило перегаром и потом.
— Смотри-ка, — лениво протянул один, повыше. — Пташка залетела. И какая пташка... Глянь, Толстый, как одета. Сразу видно — шлюха из вольного отряда.
Второй, приземистый и толстый, хрипло засмеялся.
— Точно. Бёдра голые, сама вся в чёрном. Прямо для нас старалась.
Эйра замерла. Пальцы сами собой скользнули к кинжалам, но она не спешила их выхватывать. Сначала нужно оценить.
— Дорогу, — сказала она спокойно. — Я пройду.
— Пройдёшь, — согласился высокий, делая шаг вперёд. — Только сначала постоишь с нами немного. Повеселимся. А потом иди куда хочешь.
— Я сказала, дорогу, — повторила Эйра, и в голосе её зазвенел металл.
Толстый шагнул к ней, протягивая грязную руку.
— Не ломайся, краля. По-хорошему же предлагаем. А то ведь можем и по-плохому. Ты одна, мы двое. Сама понимаешь.
Эйра понимала. Она понимала всё: их пьяную уверенность, их намерения, их презрение к ней, как к женщине. Внутри неё, в том самом тёмном колодце, что-то всколыхнулось. Не страх. Нет. Ледяная, спокойная ярость.
Отец учил её: «Если врагов больше, не давай им окружить себя. Бей первого быстро, чтобы второй испугался. И всегда бей наверняка».
Толстый схватил её за плечо. Его пальцы впились в кожу, дёрнули на себя. Эйра не сопротивлялась, подалась вперёд, как будто подчиняясь. Толстый довольно ухмыльнулся, уже предвкушая...
В этот момент левый кинжал, тонкий и прямой, вошёл ему под рёбра снизу вверх, пробивая диафрагму и вонзаясь в сердце.
Толстый даже не успел вскрикнуть. Он только выпучил глаза, открыл рот, из которого выплеснулась тёмная кровь, и начал заваливаться на Эйру. Она ловко отступила в сторону, выдернув кинжал, и тело грузно рухнуло лицом в грязь.
Высокий замер на мгновение, не веря своим глазам. Его друг, с которым они только что собирались позабавиться, лежал мёртвый у ног этой черноволосой девчонки.
— Тварь! — заорал он, выхватывая из-за пояса длинный нож. — Я тебя...
Он бросился на неё, размахивая ножом. Пьяный, злой, но всё же опасный. Эйра не стала ждать. Она сделала шаг вперёд, навстречу, уходя с линии атаки корпусом, как учил отец. Нож просвистел в сантиметре от её лица. А тяжёлый кинжал с волчьей головой уже летел в ответ.
Она не целилась в сердце. Она целила в пах, перерубая бедренную артерию. Удар пришёлся точно. Высокий взвыл, схватился руками за рану, из которой фонтаном била кровь, и рухнул на колени.
— Су... сука... — прохрипел он, глядя на неё с ненавистью и ужасом. — Помогите...
— Никто не поможет, — спокойно ответила Эйра, глядя, как жизнь утекает из его глаз вместе с кровью. — Ты сам выбрал этот переулок. Сам выбрал эту смерть.
Она не стала добивать. Не было нужды. Артерия перерезана — жить ему осталось минуты. Она развернулась, перешагнула через тело Толстого и пошла прочь из переулка, вытирая кинжалы о подол плаща.
Руки не дрожали. В груди было пусто и холодно.
На выходе из переулка она столкнулась с пожилой женщиной, которая тащила вязанку хвороста. Женщина увидела кровь на руках Эйры, увидела её лицо, бледное в лунном свете, и испуганно прижалась к стене.
— Там... там люди, — сказала Эйра, кивнув в темноту. — Мёртвые. Позови стражу, если хочешь.
И пошла дальше, оставив женщину в оцепенении.
Она не пряталась. Не убегала. Она вышла на центральную площадь, села на скамью у колодца и стала ждать.
Стража явилась быстро. Трое стражников в кожаных доспехах, с алебардами наперевес, окружили её.
— Это ты убила тех двоих в переулке? — рявкнул старший, коренастый мужик с седыми усами.
— Я, — ответила Эйра, поднимаясь. — Они пытались меня изнасиловать. Я защищалась.
— Защищалась? — усмехнулся один из стражников, помоложе. — Двоих мужиков порезала, как поросят? Да ты врёшь, девка.
— Можешь проверить, — Эйра расстегнула жакет, показывая синяк на плече — след от пальцев Толстого. — Вот его хватка. А вон там, — она кивнула в сторону переулка, — лежат доказательства. У одного нож в руке, у второго просто руки. Кто на кого напал — ясно.
Старший стражник нахмурился. Он махнул одному из своих:
— Сходи, глянь.
Тот убежал. Вернулся через пару минут, бледный.
— Всё верно, командир. Тот, что с ножом, ещё дышит, но долго не протянет. Второй — готов. И точно, у одного нож в руке.
Старший посмотрел на Эйру долгим, тяжёлым взглядом.
— Кто такая?
— Эйра. Наёмница из отряда «Псы Заката». Гарольд подтвердит.
— Гарольд? — Старший удивлённо поднял бровь. — Знаю такого. Старый волк. — Он помолчал. — Ладно. По закону ты имела право защищаться. Свидетели есть?
— Старуха с хворостом видела меня на выходе. Может, ещё кто.
— Найдём, если надо будет, — буркнул стражник. — Но ты, девочка, будь осторожна. Убитые — местные. Громилы и пьяницы, конечно, но родня у них есть. Могут попытаться отомстить.
— Пусть пробуют, — Эйра пожала плечами. — Я свободна?
Старший вздохнул, махнул рукой.
— Иди. Но из города до утра не выходи. Вдруг всплывут новые обстоятельства.
Эйра кивнула и направилась к постоялому двору. Стражники расступились, пропуская её. Молодой проводил её взглядом и тихо сказал старшему:
— Страшная девка. Глаза пустые, как у мертвяка. Я б с такой в переулке точно связываться не стал.
— То-то и оно, — буркнул старший. — Эти двое сами себе могилу вырыли. Пошли, надо трупы убирать, пока псы не растащили.
Эйра сняла комнату на постоялом дворе. Маленькую, грязную, с продавленной кроватью и принадлежностями для умывания. Она долго оттирала кровь с рук, с кинжалов. Вода в тазу стала красной. Она смотрела на неё и не чувствовала ничего.
Первое убийство человека. Не в пылу боя, не защищаясь от монстра. Хладнокровно, расчётливо, в упор. Она должна была чувствовать ужас, отвращение, раскаяние? Она чувствовала только усталость и странное, ледяное спокойствие.
«Ты создана для этого, Эйра», — шептал голос внутри. — «Ты не просто девочка из сгоревшего города. Ты — оружие. Танцовщица смерти».
Она легла на кровать, не раздеваясь, положив руку на кинжалы. Заснула мгновенно, без снов.
Утром она вернулась в «Сломанную подкову». Гарольд встретил её у входа, скрестив руки на груди.
— До меня уже весточка долетела, — сказал он. — Двух ухажёров замочила в Керморе. Город гудит.
— Они сами напросились, — коротко ответила Эйра.
— Я не осуждаю, — Гарольд хлопнул её по плечу, отчего она чуть не упала. — Я горжусь. Ты не струсила, не побежала, не заплакала. Ты сделала то, что должна была. И со стражей поговорила как надо. Молодец.
Он наклонился к ней, понизив голос.
— Но запомни, Эйра. В этом мире женщина — всегда мишень. Всегда будут желающие проверить, сможешь ли ты дать сдачи. И каждый раз, когда ты будешь давать сдачи, будут находиться те, кто назовёт тебя убийцей, а не жертвой. Ты готова к этому?
Эйра посмотрела ему прямо в глаза.
— Я готова к чему угодно, Гарольд. Они сожгли мой дом, убили моего отца. После этого меня уже ничем не испугать.
Гарольд кивнул, и в его светлых глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Тогда идём завтракать. Сегодня у нас новый заказ. Похоже, придётся иметь дело с нежитью в старых катакомбах. Там твои кинжалы пригодятся.
Эйра вошла в таверну. За столами сидели её новые товарищи: Клык, Брэк, Брок, Старик. При её появлении они подняли кружки.
— С возвращением, Эйра, — прогудел Клык. — Слышали, ты там двоих уделала. Молодец, девка. Так им и надо.
Брэк и Брок одобрительно закивали. Старик просто кивнул и продолжил чистить стрелы.
Эйра села за стол. Внутри неё, в том самом тёмном колодце, где спала магия и жила боль, теперь поселилось ещё кое-что. Чувство дома. Странное, дикое, неправильное, но настоящее. Эти грубые мужланы, пропахшие потом и кровью, стали её семьёй. Единственной семьёй, которая у неё осталась.
Она подняла кружку с элем, которую ей пододвинул Клык.
— За «Псов», — сказала она тихо.
— За «Псов»! — грянуло в ответ.
И Эйра впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Коротко, едва заметно, но искренне.
Гарольд не шутил, когда говорил о катакомбах. Заказ поступил от старейшин захолустного городка Кэрн, затерянного в холмистой гряде к югу от Мёртвого леса. Городок этот славился только одним — огромным некрополем, вырубленным в известняковых скалах ещё тысячи полторы лет назад древним народом, чьё имя стёрлось из людской памяти.
Платили скверно — горсть меди и пара старых кожаных доспехов с металлическими бляхами, снятых с предыдущих неудачников, что пытались решить проблему. Но Гарольд взялся за дело не из-за денег.
— Упыри, — объяснял он отряду, когда они шли по пыльной дороге, срезая путь через высохшее болото. — Если упыри расплодились в катакомбах и начали вылезать по ночам, жрать скотину и людей, это наша работа. И наша ответственность. Потому что, если их не вырезать, они станут сильнее, умнее, и тогда через месяц нам придётся иметь дело не с десятком тварей, а с целой армией нежити, которая пойдёт на города.
— А чего местный лорд не пришлёт солдат? — спросил Клык, перемалывая очередное яблоко своими мощными челюстями.
— Лорду плевать на Кэрн, — Гарольд сплюнул на обочину. — Кэрн платит налоги зерном и шерстью. Лорду нужны деньги и солдаты, а не разбирательства с какими-то упырями. Пока твари не вылезут к его замку, он пальцем не пошевелит. А к тому времени уже поздно будет. Поэтому мы.
Эйра слушала вполуха, но внимательно. Она шагала чуть позади Гарольда, привычно осматривая взглядом местность. Лес поредел, уступив место холмам, поросшим жёсткой травой и колючкой. Ветер стал холоднее, пронизывал насквозь даже сквозь плотный жакет. Она зябко повела плечами, но не подала виду.
— Ты когда-нибудь видела упыря? — вдруг спросил Старик, поравнявшись с ней. Лук его был наготове, стрела лежала на тетиве — привычка старого охотника.
— Нет, — честно ответила Эйра. — Отец рассказывал. Говорил, что это проклятые люди, которые ели человечину при жизни и после смерти не нашли покоя. Или те, кого укусили другие упыри и не добили.
— Почти верно, — кивнул Старик. — Только упыри — это не только проклятые. Это ещё и голод. Бесконечный, вечный голод, который сжигает их изнутри. Они чувствуют только одно — желание жрать. Живое мясо, тёплую кровь, сырые внутренности. Всё остальное для них не существует. Ни страха, ни жалости, ни боли. Только голод. Запомни это, девочка. Упыря нельзя испугать. Его можно только убить.
— Как их убивать?
— Серебро помогает, но у нас его нет, — Старик усмехнулся безрадостно. — Сталь тоже берёт, если бить в голову или перерубить позвоночник. В сердце бить бесполезно — они уже мёртвые, сердце им не нужно. Главное — не давай себя окружить и не позволяй им вцепиться в тебя. Укус упыря гниёт мгновенно. Даже если ты выживешь после боя, рана сведёт тебя в могилу за пару дней, если не отрезать поражённое место.
— Отрезать? — переспросила Эйра, чувствуя, как внутри холодеет.
— Ага, — подтвердил Клык, оборачиваясь. — Я одному парню в прошлом отряде руку оттяпал по локоть. Топором — хрясь! Он орал, конечно, но зато живой остался. А те, кто жалел конечности — сгнили заживо. Так что, Эйра, если тяпнут — не жалей плоти.
Разговор этот не добавлял оптимизма, но Эйра была благодарна за информацию. Отец учил её многому, но с нежитью ему сталкиваться не приходилось. Граница Вилкава была крепка, и твари редко совались в каменные мешки города, где даже днём царил полумрак.
Кэрн встретил их серостью и запахом страха. Городок был обнесён чахлым частоколом, ворота на закате запирались наглухо, а по стенам ходили часовые с вилами и топорами, вглядываясь в темноту. Староста, тщедушный мужичонка с вечно бегающими глазами, встретил наёмников у ворот и повёл в общинный дом, где уже дымилась похлёбка и стояла бочка с кисловатым пивом.
— Твари каждую ночь лезут, — запричитал он, ломая руки. — Уже троих утащили! Детей малых! Мы уж и вход в катакомбы камнями завалили, а они всё равно находят лазейки. Помогите, люди добрые, сил больше нет!
— Хватит ныть, — оборвал его Гарольд, отхлебывая пиво. — Сколько их?
— Не знаем, — признался староста. — Много. Десятка два, может, три. Мы не считали, нам бы выжить...
— Где вход в катакомбы?
— За северной околицей. Там холм, а в нём дыра. Раньше это был склеп для знати, а потом забросили, и пошло-поехало.
Гарольд кивнул и жестом подозвал отряд.
— Значит так. Сегодня отдыхаем, набираемся сил. Завтра с рассветом идём к катакомбам. Наша задача — зачистить верхние ярусы, найти гнездо и уничтожить всех до единого. Работаем парами, не отбиваемся от группы. Эйра, ты со мной.
Эйра кивнула. Внутри не было страха. Было только холодное любопытство и лёгкое, едва уловимое волнение. Словно тот тёмный колодец в груди, где спала её сила, слегка всколыхнулся, почуяв близость смерти.
Утро выдалось пасмурным. Низкие тучи ползли по небу, цепляясь за верхушки холмов. Моросил мелкий, противный дождь, который пробирал до костей. Наёмники собрались у входа в катакомбы — чёрной дыре в склоне холма, окружённой обломками камней и костями, которые кто-то (или что-то) выбросил наружу.
Гарольд зажёг факел, сунул его в специальный держатель на поясе и первым шагнул в темноту. За ним — Эйра, потом Клык и Старик, замыкали Брэк и Брок.
Тьма сомкнулась вокруг них, как живая. Воздух был спёртым, тяжёлым, пах сыростью, тленом и чем-то сладковато-тошнотворным — запахом разлагающейся плоти. Стены катакомб были покрыты плесенью и известковыми натёками, пол хрустел под ногами — то ли кости, то ли просто мусор веков.
— Держитесь ближе, — скомандовал Гарольд, и его голос гулко разнёсся под сводами. — Не растягиваться.
О проекте
О подписке
Другие проекты