Цитаты из книг автора «Ана Шерри»

просят дать объяснение столь странному поступку. Куда вы направились в момент, когда должны были спасать воздушное судно и людей, находившихся в нем? Даниэль нервно сглотнул, поднимая глаза на сидящих перед ним людей. Они никогда не поймут, что двигало им в тот момент. Но в любом случае они все уже знают, просто хотят услышать правду из его уст. – Я покинул кабину пилота на пять минут, за эти пять минут ситуация не изменилась. Я вернулся и самостоятельно посадил самый тяжелый самолет в мире без передней стойки шасси, без единой жертвы, а вы сидите и обсуждаете, где я был. – По уставу авиакомпании вы не должны были покидать свое место. Вы взвалили на второго пилота большую ответственность, оставив его у штурвала заходящего на аварийную посадку самолета. И мы требуем от вас объяснений. – Старик вновь трясущейся рукой поправил очки. – В следующий раз, Даниэль Фернандес, когда неожиданно настанет ава

Глава 59 Союз этики и взаимоотношений между членами экипажа авиакомпании «Arabia Airlines» Большая темная комната и длинный стол посередине как бы воссоздавали атмосферу камеры смертников, в которой невозможно было дышать. Людей присутствовало так много, что не хватало мест. Многие стояли, записывали что-то в блокноты. Кто они? Репортеры? Почему это не закрытое мероприятие? Вновь и вновь Даниэля Фернандеса Торесса, самого успешного пилота авиакомпании «Arabia Airlines», «потрошили», залезая в потаенные уголки его души. Союз этики был последним испытанием, и – самым тяжелым. У Даниэля сдавали нервы, за последнее время на его долю выпало слишком много испытаний. Сегодня решится его судьба. Завтра он вновь сядет в капитанское кресло своего самолета и оставит позади эту чертову землю с ее безумными проблемами… Если сегодня его не отстранят от полетов. – Капитан Даниэль Фернандес Торрес. – Старик прокашлялся, поправил очки на худом лице и бегло начал зачитывать текст: – В ходе проверки по факту о невыпуске носовой стойки шасси были изъяты записи переговоров рейса 2-1-6 с «Вышкой», видеоматериалы из кабины пилотов и всех салонов данного борта. В результате прослушивания и просмотра этих записей комиссией было сделано заключение. – Через толстое стекло очков старик взглянул на Даниэля: – Факт, который они обнаружили, не имеет отношения к данной аварии, но в целом является большим нарушением в летной практике. Даниэль замер в кресле напротив стола комиссии. Его руки, до этого спокойно лежащие на небольшом столе, сцепились в замок. Докопались. Он так и знал. – За несколько минут до аварийной посадки вы, капитан Фернандес Торрес, покинули кокпит, оставив второго пилота. Союз этики и руководство озадачены и

Союз этики и взаимоотношений между членами экипажа авиакомпании «Arabia Airlines» Большая темная комната и длинный стол посередине как бы воссоздавали атмосферу камеры смертников, в которой невозможно было дышать. Людей присутствовало так много, что не хватало мест. Многие стояли, записывали что-то в блокноты. Кто они? Репортеры? Почему это не закрытое мероприятие? Вновь и вновь Даниэля Фернандеса Торесса, самого успешного пилота авиакомпании «Arabia Airlines», «потрошили», залезая в потаенные уголки его души. Союз этики был последним испытанием, и – самым тяжелым. У Даниэля сдавали нервы, за последнее время на его долю выпало слишком много испытаний. Сегодня решится его судьба. Завтра он вновь сядет в капитанское кресло своего самолета и оставит позади эту чертову землю с ее безумными проблемами… Если сегодня

– Куда ты? – Сердце застучало сильнее, и на лице Оливии не осталось и следа от улыбки. Нахмурившись, она наблюдала, как Даниэль застегивает пуговицы на пиджаке. Он подошел к ней, касаясь ее плеч: – Меня вызывают в союз этики «Arabia Airlines». Им все стало известно. Оранжевый цвет дал о себе знать, вызывая резкую тошноту, и дрожащей рукой Оливия прикрыла рот, закрыв глаза. Так быстро все стало известно… Она не

ее. – Нарушать правила – наша традиция. Она не закатила истерику от его слов о браке, и это хороший признак. Но он имеет много капитанского терпения, ожидание – часть его жизни. – Я люблю тебя. – Я тоже тебя люблю. – Она поцеловала его, рукой касаясь небритой щеки. – Господи, ты первый человек, кто слышит от меня эти слова. Его улыбка стала еще шире. Сколько раз он стал первым в ее жизни? Хотя во многом и она была первой для него. – Я очень надеюсь, что последний. – Он прошептал это ей на ухо, заставив девушку засмеяться от щекотки. Такие моменты врезаются в память, заставляют забыть «вчера» и позволяют не думать о «завтра». Хочется утонуть в океане эмоций, которые как волны накатывают от каждого произнесенного слова.

Дни проходили в тягостном ожидании звонка от Мухаммеда или Карима. И каждый последующий нервировал больше предыдущего. Даниэль часто уходил из дома, сидел на берегу в одиночестве или часами лежал на кровати. Он больше молчал, но Оливия не задавала вопросов, оставляя его наедине с собой, давая ему время. Она видела на компьютере сайты в открытых вкладках: он изучал информацию о других авиакомпаниях в Дубае. Морально он готовился к худшему и искал запасные варианты. – Может, нанять адвоката? – спросила она, выходя из ванной и садясь на кровать. – Все имеют право на ошибку, но за это не увольняют. – Нет, Ливи, в этой стране свои законы. Мы и так много нарушили… И даже нарушаем сейчас, живя вместе вне брака. Если станет известно об этом, – он улыбнулся, даже не представляя последствия, – нас, наверное, казнят. Впервые за это время она увидела его улыбку, которая заставила улыбнуться и

– Даниэль… – Она прошептала его имя, но он перебил ее: – Тебе нечего волноваться, ты лишь выполняла мой приказ, не по своей воле оставила людей в своем салоне. Наши отношения останутся между нами, им нет доказательств. Надеюсь, тебя вообще не коснется это разбирательство. – Он на секунду замолчал, переводя дыхание. – Я сделаю для этого все возможное. Он так решил. Кто-то должен уйти, и это будет он, давая мечтам Оливии расти дальше. Он найдет работу в другой авиакомпании, и неважно, что придется все начать сначала. Он готов это сделать. Даниэль поднялся в спальню, оставляя Оливию одну. Она сидела, поджав ноги под себя, ощущая в груди спазм от его слов и смахивая мокрые дорожки со своих щек. А разве не этого она хотела? Он уйдет из экипажа, когда-то она мечтала об этом. После его ухода у нее начнется новая жизнь… С ним и без него.

окно, но фары машины Даниэля не освещали его. Оливия нащупала что-то твердое под подушкой – книгу ее отца в зеленом переплете. Ту самую книгу, которую Джина Паркер подарила Даниэлю, сказав Оливии: «Она вернется к тебе». То, что тогда выглядело мистикой, сейчас превращалось в пророчество. Даже ее мать видела то, что Оливия старалась спрятать как можно глубже. Любая мать увидит изменения в своем ребенке, даже если они спрятаны ребенком, как умелым мастером иллюзий. Она перелистывала страницы, не вникая в написанное. Даже если отец и написал о невыпуске передней стойки шасси, сейчас это роли уже не играло. В этой книге не было главного: не было инструкции о любви к своему капитану. Это правило было лишь в единственной авиакомпании, куда Оливия пришла, следуя своей мечте. Ей казалось, что прошло полночи, прежде чем входная дверь открылась, и в дом зашел Даниэль. Молча. Его плечи, всегда гордо выпрямленные, поникли. Он снял фуражку, и при тусклом свете Оливия заметила на его лице сильную усталость. Ни намека на улыбку, лишь тяжелый взгляд из-под полуопущенных ресниц и темные круги под глазами. Она никогда не видела его таким безжизненным. Значит, Марк все-таки сказал… Девушка резко вскочила с дивана, слишком резко, чтобы устоять на ногах, и ее качнуло в сторону, но Даниэль успел подхватить. Пилоты обладают быстрой реакцией, но сейчас больше всего хотелось, чтобы он не был пилотом. Она боялась спросить, молча изучая его лицо, между бровей замечая морщинки. – Марк не сказал. От этих слов Оливия обмякла в его руках, закрыв глаза. В голове все поплыло от этой новости. – Это не значит, что они не узнают, Оливия. Они изъяли из кабины пилотов видеозапись с камер видеонаблюдения и пленку с переговорами с «Вышкой». Это всего лишь вопрос времени.

окно, но фары машины Даниэля не освещали его. Оливия нащупала что-то твердое под подушкой – книгу ее отца в зеленом переплете. Ту самую книгу, которую Джина Паркер подарила Даниэлю, сказав Оливии: «Она вернется к тебе». То, что тогда выглядело мистикой, сейчас превращалось в пророчество. Даже ее мать видела то, что Оливия старалась спрятать как можно глубже. Любая мать увидит изменения в своем ребенке, даже если они спрятаны ребенком, как умелым мастером иллюзий. Она перелистывала страницы, не вникая в написанное. Даже если отец и написал о невыпуске передней стойки шасси, сейчас это роли уже не играло. В этой книге не было главного: не было инструкции о любви к своему капитану. Это правило было лишь в единственной авиакомпании, куда Оливия пришла, следуя своей мечте. Ей казалось, что прошло полночи, прежде чем входная дверь открылась, и в дом зашел Даниэль. Молча. Его плечи, всегда гордо выпрямленные, поникли.

– Я тысячи раз повторю эти слова. Хотелось обнять ее, но он убрал руку с ее лица, боясь не выдержать и сделать это. Сейчас для всех они актеры, и зрители ждут продолжения. – Даниэль, – еле слышный шепот Оливии заставил его перестать дышать, – знай – я с тобой. Три слова, которые изменили все. Ради нее он пожертвует капитанским креслом и сделает все, чтобы Оливия осталась в этом экипаже. – Идут! – Голос Мирем заставил всех вздрогнуть. – Они идут! Карим! Она кричала, махая руками, испуганно смотря на Даниэля и Оливию. Она кричала, предупреждая их об опасности разоблачения уже сейчас. Поддавшись эмоциям, Оливия отошла от Даниэля. Шаг в сторону, потом второй. Ноги больше не двигались, она не хотела покидать его. Сердце застучало сильнее, заставляя