– Что ты здесь делаешь? – Если не отвечать на вопросы они потеряют свою актуальность, и у меня есть шанс выйти живой из этого одностороннего разговора. Брюнетка глядит на книгу в моих руках и ей не хватает мозгов, чтобы понять очевидные вещи. Я приподнимаю томик с рассказами на уровне своего лица, надеясь избежать дальнейшей беседы, к которой я не готова. Конфликтовать и выяснять отношения – не моё. Это отнимает силы и приносит кучу проблем.

– Найди себе другое место, – брюнетка наклоняется к моему рюкзаку, но я с таким остервенением прижимаю его к своей груди, что девушка отшатывается и испуганно косится на моё свирепое выражение лица.

– Может быть лучше вы найдете себе другое место?

Тишина за соседним стеллажом эхом отдается в области груди и бешено пульсирует в ушах.

– Это ведь библиотека, а не траходром! – на последнем слове мой голос сникает, и я едва не взвизгиваю от неожиданности и страха, когда Хард вырастает за спиной своей подружки как смерть с косой – незаметно и бесшумно. Умереть в первый день нового учебного года – есть в этом что-то драматичное.

– Каждый наслаждается, чем может, – брюнетка быстро переключает взгляд на Тома, ожидая восхищенной реакции на отменную шутку. И в хищной улыбке обнажает свои белоснежные зубки, а я представляю, как швыряю томик рассказов Фицджеральда ей в рожу.

– Но кажется тебе насладиться сегодня не удалось. – Её передергивает от злости и подобного хамства в отношении ее сексуальных способностей. Хард удовлетворенно хмыкает, словно заранее знал, что я не оставлю колкость брюнетки без внимания, и смотрит на свою подружку по постели с немым вопросом во взгляде: «неплохо для тихони?».

– Вопрос только в том, кто в этом виноват? – невинно пожимаю плечами, признавая, что и сама не меньше расстроена их несложившимся обеденным перепихоном прямо у меня под боком.

Хард звереет на глазах и только свидетели в лице его миленькой подружки, не позволяют ему совершить преступление в университетской библиотеке Беркли. «СРОЧНЫЕ НОВОСТИ: тело молодой студентки, получившей смешное прозвище Зубрила Беркли, из-за своей любви к обучению, найдено в библиотеке. ПРИЧИНА СМЕРТИ: придавило книжными стеллажами». Никто не будет выяснять истинной причины смерти бедной студентки.

– Найдем другое место? – гримаса ярости сменяется кокетливым похлопыванием ресниц и миленькой улыбочкой. Брюнетка игриво теребит Тома за волосы, что жутко раздражает его. Ему не нравится заигрывания столь симпатичной девушки? Что с тобой, Хард, ты заболел? Или ярость против меня притупляет чувство возбуждения?

– Найду тебя позже, – вернувшись к чтению книги, исподлобья вижу, как брюнет хлопает свою пассию по заднице, провожая к выходу. Победоносно хмыкаю, радуясь своему маленькому успеху. От одного нежеланного гостя избавилась. Остается только пережить второе столкновение с его величеством Надменная Задница.

Томас подпирает плечом книжный стеллаж, требовательно сложив руки на груди и пристально изучает меня со злорадной ухмылкой на губах. Для парня Хард действительно выглядит непозволительно привлекательно и опасно. Он одет в белоснежную футболку, обтягивающую его спортивное тело и светло-синие джинсы. Только сейчас понимаю, что пялилась на задницу Харду. Не по доброй воле. Обстоятельства заставили. «Еще скажи, что тебе не понравилось!» Краснею от правдивых слов своего подсознания. Шея покрывается пунцовыми пятнами, а щеки горят от стыда.

Чувствуя, как взгляд карих глаз жадно поглощает меня и каждое моё движение, ограничивающееся перелистыванием книжных страниц, за которыми пытаюсь безуспешно спрятаться, я не выдерживаю.

– Что? – сталкиваюсь с парализующими карими глазами Харда. Он пропускает мой вопрос мимо ушей и просто наслаждается моим замешательством и бедственным положением. Я могла бы встать и уйти, но гордость не позволяет мне даже дышать. Только поток негодования и желание выяснить отношения с этим хамом.

– Прекрати так смотреть на меня! – бурчу себе под нос нелепые слова и быстро опускаю глаза, возвращаясь к напечатанным буквам, не в состоянии прочитать ни одного слова и выдержать бешеное давление, что оказывает на меня Хард.

– Как долго ты здесь сидишь? – Он не выполняет мои просьбы, я не буду отвечать на его вопросы. Переворачиваю страницу. И не важно, что я ее не прочитала. Главное создать видимость заинтересованного читателя и может быть тогда Том оставит меня.

– Как долго ты здесь сидишь, я спрашиваю? – бесцеремонный наглец подходит ко мне и садится на корточки прямо передо мной. По-хамски, но без желания причинить боль, хватает меня за лицо и заставляет смотреть в его шоколадные глаза. Наши лица оказываются на одном уровне. Губы в губы. Глаза в глаза. Его темно-карие, как кофейные зерна. Волевые и стойкие. И мои голубые как безоблачное небо и прозрачное, как горное озеро. Меня видно насквозь. Разгадать Харда почти невозможно. Я втягиваю воздух через нос и вместе с кислородом улавливаю тонкие нотки мужского парфюма. Пряно-древесный аромат и ментоловая свежесть обжигают легкие. От прохлады щекочет в носу.

– С самого начала, – отвечаю на заданный вопрос после минутного забвения. Я ничем не лучше остальных девчонок, потерявших голову от Харда. Думала, что обладаю иммунитетом против влечения к таким парням. Правда же заключалась в том, что я никогда не попадала в зону видимости Харда и его мужские флюиды успешно обходили меня стороной. Сейчас мы буквально в миллиметре друг от друга и я нахожу его кудряшки очень милыми.

– С начала чего? – Том отстраняется и пружинит на корточках. Мои односложные ответы его убивают. Я вижу, как он борется с раздражением и желваки на челюсти ходят ходуном от напряжения. Британец буквально опустился до моего уровня, чтобы выяснить какие секретики мне удалось выведать, пока я строила из себя невинную овечку и была свидетельницей их не сложившейся близости.

– С того самого момента, как твоя подружка полезла к тебе в штаны, её там что-то разочаровало, и она начала называть тебя Томми, – сдержанно прыскаю от смеха прямо на книгу. Фицджеральд был бы мной недоволен. Я заплевала его историю своими слюнями. – И я даже не знаю, смеяться над твоим прозвищем, которым тебя наградила твоя подружка или печалится тому, что у тебя не встает? – Мне что жить надоело? Бросаться такими обвинениями в лицо Харду.

Я отползаю на безопасное расстояние от парализованного и сбитого с толку моими словами Тома. Хард закрывает глаза и трясет головой. Очевидно, рассчитывает, что я растворюсь как страшный сон. Открывает свои бездонные омуты и смотрит на меня в упор. Я никуда не делась и Харда это не устраивает. Криво улыбаюсь, пытаясь сгладить обстановку.

– Эта ситуация как твой способ прощения передо мной за случившееся в коридоре.

Том высокомерно хмыкает и гордо выпрямляется, презрительно разглядывая меня на полу. Как нечто что-то незначительное и отнимающее его драгоценное время. Мне становится противно и тошно.

– Мне не нужно твое прощение.

– Всем оно нужно. Особенно таким мальчикам, как ты, Хард, – он готов испепелить меня на месте и закончить моё существование, мешающее его распланированной жизни секс-гуру. Но что-то во взгляде его глубоких омутов мелькает. Что это? Печаль? Тоска? Или очередная уловка для таких впечатлительных девушек как я?

Томас зачесывает свои непослушные пряди волос пятерней и уже собирается уйти, оставив меня в покое. Однако что-то привлекает его внимание, Хард целенаправленно меняет направление и идет прямо на меня. Я съеживаюсь от страха и зажмуриваюсь. Но Том подбирает с пола моё расписание на этот семестр, так не кстати выпавшее из рюкзака, и бегло просматривает.

– Что это? – он держит расписание перед моим лицом и тычет пальцем в последнюю строчку.

– Мой новый факультатив.

– Живопись? – удивленный выкрик Харда разлетается по всей библиотеке. Сейчас все посетители будут знать, что я веду тайную беседу с главным университетским ловеласом. Хотела внимания, Майя? Получи.

– Ты ни хрена не разбираешься в искусстве, – обворожительная улыбка скачет на губах Томаса, а когда истинное значение интересного открытия настигает его, Хард меняется в лице и тень мальчишеского наслаждения застывает на всегда суровых чертах. Так выглядит человек, открывший для себя тайну века и обдумывающий как ее использовать.

– Будешь ходить на спецкурс, в котором ни черта не смыслишь, – Томас говорит вдумчиво и вкрадчиво, подбирая каждое слово и явно представляя у себя в голове мой провал. – И все будут ждать от зубрилы Беркли новых успехов, – кареглазый черт садится на корточки и, если бы не его раздражающий тон с правдой в каждом слове, я сочла бы улыбку Тома заразительной и милой, – а ты конкретно облажаешься! – гортанный смех вырывается из груди Харда. Он учтиво прикрывает рот рукой, извиняясь за проявленную бестактность. Хорошо если увесистые тома с книжных полок свалились бы на кучерявую голову этого мучителя. Но Хард прав… да обрушатся еще и небеса мне на голову за мои слова. Если мне что-то и не подвластно, так это живопись. Я не умею рисовать простые вещи, что и говорить о полноценных экспозициях.

На своём первом занятии я нарисую черный крест на белом полотне и буду молиться, чтобы никто не замечал моего присутствия в мастерской.

– Почту за честь увидеть твой позор лично, – Томас трогает костяшками пальцев меня за лицо и почти снисходительно улыбается. Отбрасываю его руку и сверлю негодующим взглядом. Хард высокомерно хмыкает и перешагивает через меня, специально пиная ногой мой бедный блокнот, пострадавший в коридоре. Записная книжка в красном переплете отлетает в сторону и скользит по лакированному паркету, останавливаясь в главном проходе у всех на виду.

– Второй раз за день. Я такой неуклюжий.

Голос Харда звучит почти разочарованно. И ему почти жаль, но смеющиеся карие глаза моего издевателя выдают его истинное отношение.

Я вскакиваю на ноги, захватив свой рюкзак и вылетаю из-за книжного стеллажа как шквальный вихрь, готовый уничтожить всё на своем пути. Настигаю Харда и резко дергаю его за руку. Останавливаю и разворачиваю. По библиотеке проносится оглушающая тишина. Встревоженные студенты боятся вздохнуть. Вторая драма за день.

Моя вседозволенность переходит все границы. Багровый от злости Том с отвращением смотрит на мою руку, намертво вцепившуюся в его запястье. Я не собираюсь отпускать. Пусть хоть дыру прожжёт.

– Подними, – цежу сквозь сжатые зубы дрожащими губами и бросаю многозначительный взгляд на свой блокнот. – В противном случае, я прославлю тебя на весь университет милым прозвищем и потерянной способностью в сексуальных делах. – Расслабляюсь и опускаю плечи. На один шаг подхожу к Харду, оставляя между нашими напряженными телами расстояние в жалкий миллиметр. Знакомый запах его парфюма снова бьёт в нос. От него приятно пахнет.

– В лучшем случае, тебя засмеют. В худшем, забудут о твоем существовании. – Склоняю голову набок и мои волосы подпрыгивают на плечах. На секунду мне даже кажется, что он… любуется мной? Какие глупости.

Отпускаю его руку, предоставляя возможность выбора. Несколько секунд Хард медлит, обдумывая мои угрозы. Я могу распсиховаться на его глазах и растрезвонить на весь университет о детском прозвище брутального и дерзкого Томаса Харда. А могу бездействовать. Кареглазому черту не узнать, что творится в моей гениальной головушке. Я просто хочу, чтобы он отвечал за свои поступки. Даже за мелкие, невинные проступки.

Томас обходит меня стороной, подбирает с пола мой блокнот и насильно всовывает мне его в руки. Студенты, задержавшиеся в библиотеке, наблюдают за происходящим с открытыми ртами. Не каждый день увидишь, как самый заносчивый и высокомерный парень Беркли слушается девушку, исправляя свои косяки.

– Получила удовлетворение? – Хард шипит мне на ухо, опаляя горячим дыханием с отдаленным привкусом темного шоколада. Его губы искривляются в неприятной ухмылке, от которой, однако, сводит каждую клеточку тела.

В глубине души я начинаю понимать, что именно льстит девушкам в подобном обращении: они страстно желают отдаться во власть парня, который прекрасно знает, чего они жаждут.

Окружающая нас тишина трещит по швам и только размеренные, удаляющиеся шаги Томаса разрушают её. Я начинаю отрывисто дышать, не обращая внимания на вылупившиеся зенки впечатленных студентов.

– Плохой день, Хард? – оборачиваюсь на веселый голос Кэт и вижу ее в другом конце зала, направляющуюся ко мне мимо взвинченного британца. – Опять качала свои права, гений?

– Заставила его поднять…– невинно хлопаю ресничками. Записная книжка в красном переплете у меня в руках как никогда символизирует мой успех, который в любой момент может обернуться крахом.

– На глазах у всех. Ты задела гордость Харда и пошатнула его авторитет, – Кэт усаживается за свободный стол и кладет перед собой своё расписание на семестр. Я сажусь напротив неё. Слова моей новой знакомой уверенности не вселяют. Радует только, что Хард не причиняет физического вреда девушкам…

– Что это?

– Мои дисциплины на этот семестр и факультатив по живописи, а я в ней разбираюсь, – она оттопыривает воротник футболки и демонстрирует свою татуировку дракона над левой грудью.

– А я нет, – показываю ей название своего факультатива на листе бумаги и смеюсь.

– Держись меня и живопись покажется тебе интересным занятием, – Кэт подмигивает и мне становится спокойно. Один друг в незнакомой среде – это то, что мне необходимо.

– Может даже чему-то и научишься. Затмишь своего учителя, – зеленоглазая театрально прикладывает ладонь к сердцу и мечтательно улыбается, пожиная возможные лавры как моего наставника по живописи, – и создашь что-то неповторимое. Своё. И снова всем докажешь, что ты лучшая.

– Значит так обо мне все думают? – Кэт замолкает и смотрит с кротким пониманием, готовая выслушать меня.

– А тебя волнует, что о тебе думают другие?

– Нет, но я вижу, как на меня смотрят, и слышу перешептывания за спиной.

– Они завидуют, – Кэт отмахивается от этих занудных идиотов, словно они все разом столпились у нее за спиной, а она разогнала их как рой мух. – Ты действительно добилась впечатляющих успехов в учебе за один год, а этим придуркам лень даже оторвать свои задницы и сделать что-то по-настоящему важное и нужное. Нужное для них самих.

– Ты поддерживаешь или успокаиваешь меня? – мы вместе смеёмся, и я немного расслабляюсь. – Пока я блистала в учебе, упустила возможность: завести друзей.

Подпираю щеку кулаком и удрученно вздыхаю. День выдался не из легких и раз у меня есть возможность поплакаться одному знакомому человеку во всем университете, я ее не упущу.

– Эй, гений, – Кэт трогает меня за руку, – теперь у тебя есть я, – изумрудные глаза моей собеседницы переливаются в дневном свете и блестят. – А учитывая твое плотное общение с Хардом за сегодняшний день, то и он тебе как друг, – закатываю глаза и цокаю языком. Кэт только довольно хихикает над моей скуксившейся миной. Это происходит непроизвольно. Слышу имя Харда, превращаюсь в грустно-раздраженный смайлик.

Две встречи с Томасом – слишком много для одной девушки, которая ведет размеренный и распланированный образ жизни. Первый раз – намеренно. Второй – случайно. Но я оказалась в поле зрения парня, с которым никогда не должна была пересечься. Общение с Хардом эмоционально затратно. Ощущение, что я теряю силы после каждого сказанного в его адрес слова. Он упрям и высокомерен. Беседа за книжными стеллажами превратилась в допрос: нудный и напрягающий процесс, когда из тебя пытаются вытянуть информацию, которой ты не обладаешь. Хард привык, что последнее слово всегда за ним и спорящая девушка, указывающая, что и как ему делать, в его планы не входит.

Тяжело вздыхаю и взлохмачиваю свои распущенные волосы. Кэт молчаливо поглядывает за моими терзаниями и думами.

– Если закрыть глаза на многие вещи, Хард неплохой парень, – мои брови взмывают вверх от удивления и мне хочется сказать какую-нибудь колкость, чтобы развеять надежды Кэт в отношении этого самовлюбленного индюка, но я оставляю своё мнение при себе. Я устала и перенервничала.

Прямо сейчас мне нужно просто заесть стресс. Полный желудок решает половину наших проблем.

***

Университетская столовая – уникальное место для обсуждений личной жизни. Возбужденным студентам, уставшим просиживать свои задницы на скучных и нудных лекциях, за счастье похвастаться своими достижениями в постели – это лучший способ отвести душу и расслабиться. За гамом и шумом интересная информация трансформируется в пикантные подробности и формируются слухи, которые разлетаются по университетским коридорам со скоростью света. И неважно какую социальную ступень ты занимаешь и какой ты человек. Самое главное – только твои сексуальные навыки и количество партнеров. Именно этим всегда и занимается Хард со своими дружками – рассказывают друг другу о своих успехах, привлекая к себе всеобщее внимание женской половины. В их случае, каждое слово о сексуальных достижениях местной троицы – чистая правда.

Я всегда держусь в стороне от парней такого уровня, избегая проблем и неприятных знакомств. За исключением сегодняшнего дня