Глава 1

Первое чувство — боль. И какая! Ощущение, что положили под нож гильотины и начался отсчет. После команды «Старт!» голова отделилась от тела. А корзина, в которую упала бедная эта головушка, оказалась барабаном стиральной машинки. Туда же посыпались мои руки-ноги. Все части тела почему-то ощущались отдельно друг от друга.

И как начало крутить! Потом я поняла, что это были перегрузки. Запуск двигателей, стремительный набор высоты. А экипаж еще не погрузили в криосон. Капсула запускается только при выходе на околоземную орбиту. С чем это связано не знаю, но даже не успела испугаться, как будто сквозь вату услышала:

— Девочка, ваше высочество! Сообщите герцогу.

Я родилась!

А высочество это моя матушка. Осталось выяснить, кто герцог.

Мои воспоминания отрывочны и бесполезны ровно до того момента, как я увидела его. Любовь всей моей жизни. Которая разделилась на до и после. Что просила – то и получила. Запертые в гаджетах, мы бесконечно тоскуем по любви. Найти кого-то на сайтах знакомств задачка со звездочкой, столько фэйков развелось.

И я хочу прожить такую жизнь, где встречу родственную душу. Ради этого я готова без малого семьдесят лет томиться в капсуле, а потом и вовсе шагнуть в неизвестность.

И мне дали то, что я просила, в этом обмана не было.

По-настоящему я родилась, когда он шел к моей царственной тетке с верительными грамотами, и все, кто был в аудиенц-зале, не сводили с него глаз. Мужчины нервно поправляли манжеты и перебирали в уме лучших учителей фехтования, потому что придворные дамы забыли, как дышать, причем единодушно.

Так и стояли, похожие на золотых рыбок, внезапно оказавшихся на суше, разодетые в пух и прах, но даже толстый слой пудры не в силах был скрыть их пылающих щек.

Неземной!

Посол, иностранец, граф, и сразу видно — обольститель. Его не просто так сюда прислали, в наше бабье царство. Не только правительница полу женского, наследует ей тоже не принц, а принцесса. А граф известный сердцеед.

Мне было всего пятнадцать, в то время как ему…

Да что тут говорить! Я скромно встала в конец очереди, но Суаделла не подвела. Он был мой и только мой.

Но с оговорками, и какими!

А кто заказал мужа-генералиссимуса?! И всю гамму чувств. Боль от разлуки, как и радость встречи после долго ожидания все равно, что нижняя и верхняя ноты. Моей душе предстоит их взять.

Но разве мое детство было несчастливым? Так уж и нечего вспомнить? Меня обманули до определенного момента. И то обманом это назвать нельзя, ни один пункт договора не был нарушен.

Я просто кое-что забыла уточнить.

Но счастья на мою долю выпало так много до того переломного момента, когда мне пришлось бороться с судьбой, что жаловаться грех.

О том, почему я дочь герцога, да еще и немца, узнала от мамы. Она так и не выучила немецкий настолько, чтобы свободно на нем говорить. Но других понимала. Говорила же со мной, не замечая, что я еще кроха. На русском родном языке, просто изливала душу:

— Мама любила меня больше всех. Есть еще две царевны, одна скучная, другая глупая. Но любили только меня. Называли свет-Катюша, баловала, пока была маленькой. А когда я подросла, то стала матери другом и поверенной всех ее тайн.

Правда, пришлось отдать свет-Катюшуу замуж за границу. В герцогини. Большая политика, забери ее черти, где браки порою заключатся в аду, и расторгаются на небесах, как у моей мамы. Чудом вырвавшейся на свободу и оказавшейся в раю, в родном Измайлово.

— Какая же я несчастная… и-и-и… — тоненько скулила мама, прислушиваясь к шагам за дверью.

Здесь ее не любил никто. Называли дикой герцогиней. Забывали топить печь или делали это намеренно. Рылись в маминых личных вещах: а вдруг шпионка? Отцу повсюду мерещился заговор.

Но я была крохой, и меня тогда волновали ночной горшок и кишечные колики, да чтобы вовремя кормили, а бабушка нас не забывала. Присылала щедрые подарки: соболиные и горностаевые меха, драгоценные камни, душистое мыло, дорогие ткани, а мне, малышке, игрушки и всевозможные гостинцы.

Потому что мой папаша-деспот был мелочен и скуп. Говорил так:

— Старые долги отдавать не надо, а новым надо дать время состариться.

Понятно, что моя мама, выросшая в роскоши и неге, не выдержала спартанской обстановки вкупе с тиранией и сбежала. Этот момент я хорошо запомнила, хотя мне было всего четыре.

— Домой едем, дочка, — и меня прижали так крепко, что я чуть не задохнулась.

Мы тряслись в карете уже по российским дорогам, рискуя остаться без колес, но лицо моей мамы, полное, смуглое и пока она была замужем хмурое, посветлело от счастливой улыбки. А мучивший свет-Катюшу кашель сам собой затих.

Я прижаласьк пышной маминой груди и замерла. Я маленькая принцесса, и у меня блестящее будущее. Я еду править!

Мы были на родине мамы, в России, которая стала теперь и моей родиной. И где меня ждала любящая бабушка, былинное Измайлово, насквозь пропитанное духом старины глубокой, пруды со щуками и стерлядью, которым мама и ее сестры-царевны вешали золотые сережки, а на кормление созывали колокольчиком. Так мне рассказывали после скудного ужина, в полумраке, потому что папа-гад и на свечах экономил.

И вот я ехала в эту сказку! Уже счастливая!

Измайлово не разочаровало. Все было на месте: и старый дворец, и церквушки, и пруды со стерлядью, и даже полупомешанный подъячий Тимошка, бабушкин любимец, был еще жив!

Этот самозваный пророк и прости меня, Господи, святой возглавлял армию приживалок и приживал в Измайлово. Уроды, юроды, шуты и ханжи. Гадалки, бабки-ведуньи, травницы, чревовещатели…

Для кого-то цирк бродячий, госпиталь для умственно неполноценных, но для меня, маленькой девочки – мир сказок и приключений. Они все со мной носились, потому что бабушка меня обожала и часто звала к себе в покои.

А она была в этой сказке Владычицей. Я же само собой царевной, Марьей-Моревной. Как же мне было хорошо! Кто пирожком одарит, только из печи, кто печатным пряником. Обнимет, приласкает, а сказки рассказывать в Измайлово были горазды все!

Тот же Тимошка, увидев меня, переставал важничать. Бухался на колени и истово бился лбом в дощатый пол, приговаривая:

— Государыня наша! Владычица! Матушка, не забудь и про нас грешных!

Вот какая я ему матушка? Смешно. Я и смеялась, забыв, что Тимошка как-никак пророк. Частью бредит, но частью и впрямь ведь будущее видит.

А мне и так хорошо. Не хочу я быть ни матушкой, ни государыней. Вот бы остаться здесь навсегда!

Но всего через год нас призвали в Санкт-Петербург. И русская сказка закончилась. Началась другая, европейская.

Помню, как мы собирались. Бабушка, уже тяжелобольная, охала и причитала. Со стоном и плачем Владычица сказочного царства-государства, и ее заплесневевший двор перебирались в стылую столицу. Тимошка, само собой, остался в Измайлово, как и вся старина — на задворках огромной империи.

Маме тоже ехать не хотелось, в Измайлово было сытно, уютно, спокойно. Но кто посмел бы ослушаться Его?!

Императора. И хоть был правитель бабушкиной родней, причем близкой, никто не называл ни имени, ни титула. Шепотом говорили: Он.

Он прислал письмо. От Него подарки. Он приедет завтра.

Это было самое страшное. В Измайлово такое начиналось! А ведь Он здесь вырос. И здесь родились Его первые войска, потешные. Как и все Измайлово – царская забава.

Он хотел пышный двор в своей новой столице. Утвердиться в Европе, показать свою мощь иностранным послам. Как быстро строятся город и флот. И вся Его родня, хочет она того или нет, обязана жить по-европейски.

Бедное наше Измайлово! Где над утренними зорями серебрится звон колоколов. Косари по утренней росе кладут рядами сочную траву, а девки с песнями сбирают ягоды в господском саду. Где рано ложатся спать, а на праздники поют частушки и водят хороводы. Патриархальная Русь, оплот старого российского дворянства.

Ни бабушке, ни маме не хотелось отсюда уезжать. В Петербурге ветрено, стыло, не обжито. И дорого, чего уж там! Жизнь суетливая, челядь заносчивая, да еще и царские причуды бесконечные.

А мне, пятилетней, было интересно. Меня проблемы взрослых не волновали. Переезд и все такое. Но я видела, как бабушке становится все хуже.

Несмотря на пошатнувшееся здоровье, ей приходилось вести в новой столице бурную светскую жизнь. Невестка государя не пропускала ни маскарада, ни свадьбы, ни торжества в Сенате, и везде осушала бокалы наравне с остальными гостями!

Государь особое пристрастие имел к спуску на воду кораблей, так вот старушка подъезжала к «новорожденному» на барке, в которой обычно перевозились грузы, и не в силах выйти из нее, поздравляла пирующих оттуда, усердно осушая чарки, посланные императором.

Ведь столько голов полетело, а бабушку не тронули. Шутов с шутихами не разогнали, только велели прикрыть родную старину Амурами, то есть парадные комнаты отделать и обставить по-европейски, а царевнам нанять учителей-немцев. И дом в Санкт-Петербурге позволили построить рядом с царским. Так что Владычица держалась изо всех сил, правда на допинге.

Без нескольких бутылок вина вообще никуда не выезжала. А ни один гость не уходил от нее, не осушив, стаканов пять. Бабушка сама же и подавала крепкое винцо, и стакан опорожняла вместе с гостем.

Неумеренное питие и сгубило старушку.

Помню, как мучительно она умирала. И как плакала мама. Мы теряли надежный щит, закрывающий нас от невзгод.

Потом заболел государь. И после его кончины началась кровавая драка за трон.

Мы с мамой спрятались все в том же Измайлово. И она счастливо избежала участи младшей сестры, тоже претендентки. Которая скончалась по официальной версии от тяжелой болезни.

Мама также была в числе фаворитов, но ее сочли слишком уж своенравной. Раз от мужа-герцога сбежала, то министров и подавно не станет слушать. А на трон хотели посадить марионетку. Кандидатура свет-Катюши не прошла, все вдруг вспомнили, как в девичестве она резвилась на балах, хохоча и кокетничая напропалую, а иностранным послам говорила все, что в голову взбредет.

Короче, пронесло. На трон взошла не слишком трезвая вдова-императрица, потом ее сменил мальчишка, а государством управляли временщики.

Пока у власти были слабые правители, мы с мамой чинно стояли в сторонке. Радуясь, что царственные родственники о нас позабыли. Измайлово, затянутое паутиной времени, заметно потускнело, но здесь по-прежнему было уютно и сытно.

Еще несколько лет я наслаждалась детством. Мы жили то в Санкт-Петербурге, то в Москве, но чаще в любимом всей душой Измайлово, всячески избегая высшего света. Недостроенный бабушкин дворец в Петербурге отдали Академии, и мы нашли жилье попроще.

В Москве так и вовсе останавливались у родни. Не той, что царская, а с бабушкиной стороны, опальной. Никто же не знал, что звезда вскоре взойдет над родом Салтыковых. И новой императрицей станет моя тетка. Которая пока томилась в Курляндии.

А мы с мамой жили крадучись, как мышки. Никто нами и не интересовался, но главное, никто не посягал на нашу свободу. Я потихоньку взрослела, набиралась ума, и готовилась к встрече с судьбой.

Мне ведь было обещано бесконечное женское счастье.

И в тринадцать лет я «отправилась в пункт выдачи заказов». Наследницей короны. Потому что тетка была бездетной, а закон о престолонаследии обойти нельзя. И где нам взять наследника?

Правильно: его надо родить.

С этого и начинается мояистория. Альтернативная. Уникальная. Я стала взрослой, и мы преодолели пятую часть пути в созвездие Девы. Наш ковчег.

До этого момента все было предсказуемое. Суаделла сосватала мне историю правительницы Анны Леопольдовны. Эта богиня недоделанная, Суада-3, говоря современным языком, пошарила в стоках. И выдернула оттуда исторический шаблон! Настоящий, блин, хлам!

Но в тринадцать вылупилось мое Я.

С этого момента я могла оценивать поступки свои и других людей. Принимать решения. Отстаивать свое мнение.

И появился мой уникальный мир. Кто знает, сколько таких миров? А вдруг мы все летим к звездам? И планеты нашей больше нет. Или она во власти нейросетей.

И каждый живет, согласно промпту. В своей капсуле.

Главное, чтобы не было скучно.