Промпт "Анна"

— Какой ты себя видишь?

— Я умная, шикарная, нравлюсь мужчинам, богатая, у меня верховная власть, много нарядов и драгоценностей, я хочу каждый день одеваться красиво, чтобы у меня была прислуга, а мне бы никто не смел приказывать, хочу вставать, когда пожелаю, а не по будильнику, целыми днями отдыхать, веселиться, крутить романы, и чтобы все мною восхищались…

Я выпалила это и выдохнула: уф! Но потом спохватилась. Когда имеешь дело с нейросетью, необходимо уточнять. А то получится, как с джинном, который вроде исполняет твое желание, но с такими побочками, что лучше бы он, собака, сдох в своей волшебной лампе. Замуровать его там – и аминь!

То-то она молчит, эта Суаделла. А индикатор красный: не принято. И я уже спокойно, не захлебываясь словами, пояснила:

— Одним словом: я хочу прожить счастливую жизнь. Взамен той, что вы у меня заберете. То есть, можете забрать. Я не жадная и не глупая, просто намаялась.

— Тебя неверно информировали, — раздался, наконец, сладкий голос монстра. – Это почетная миссия: стать переселенцем. Ты можешь обрести новый дом.

— Ага! То-то ничего не слышно о двух предыдущих миссиях! Вы сами не знаете, что там, в конце тоннеля, то есть, маршрута. Потому и предлагаете пойти на сделку.

Дураков нет, жизнью рисковать. Но это смотря, какой жизнью. Я в свои двадцать семь уже нахлебалась. Как-то незаметно нейросети заменили большинство профессий, связанных с умственным трудом.

Вот я по образованию гуманитарий. Раньше нас хотя бы делили на историков, филологов, психологов, юристов, артистов… Ну да, и эти теперь здесь. В группе «бесполезный хлам». В цене только те, кто умеет хоть что-то делать руками.

Дворники, сантехники, мастера машинного доения. Животные видимо на инстинктах шугаются роботов. И вообще любят ласку. Отличают человеческий голос и живое тепло руки от искусственного, хоть режь их!

Поэтому на фермах по-прежнему работает много людей.

А белые воротнички теперь на шеях у чат-ботов. Есть топ-менеджеры, которые эти нейросети контролируют и якобы ими руководят. На самом деле, сильно сомневаюсь, и не только я, что они тоже не роботы, эти контролёры.

Фейк, сгенерированный нейросетью, не отличишь от человека. А вживую никто из сильных мира сего уже давно на публике не появляется. Потому что и публика сидит в своих гаджетах, по домам. Никто ни с кем почти не общается. Только виртуально.

Пока у меня была хоть какая-то работа, я вовсе не собиралась сгинуть во Вселенной. Вы только вдумайтесь! Шестьдесят девять лет полета! Планета, схожая с Землей по каким-то там параметрам находится в созвездии Девы. Билет в один конец!

Но меня позавчера уволили. Последние три года я проработала сиделкой у смертельно больного старика. Ископаемое, как его называла продвинутая родня. Захотел человеческого тепла. Все сейчас переходят на услуги сиделок-роботов.

Они не капризны, не врут, не воруют, не спят и не едят. Не болеют, не просят прибавки к зарплате. Купил – и пользуйся, сколько влезет.

Я это просекла. Мой подопечный отошел в мир иной, а другого найти не светит.

А тут реклама:

— Хочешь прожить счастливую жизнь? Все, что ты закажешь, испытаешь в полной мере. Цена? Ты станешь участником программы «Колонисты». Это все, что от тебя потребуется.

Нейросеть это цветок-паразит. Он может пышно расцвести только на дереве, пустившем глубокие корни, и сосать из него жизнь. Уничтожая ветку за веткой, начиная с кроны.

Но совсем без дерева эти хищники обойтись не могут. Без человечества и чат-боты бесполезны. А нейрогады склоны к масштабированию. В их коде зашит улучшайзинг. Здесь они свои возможности практически исчерпали. Но Вселенная безгранична, а люди без работы.

Поэтому сначала нейросети забросят семя на другую планету. Вырастят дерево. А уж потом…

Но я до этого там не доживу. До общества продвинутых пользователей и умных домов. Может, и к счастью. И с радостью приму вознаграждение. Шанс прожить такую жизнь, которую сама себе закажу. Пусть это будет имитация. Но я прекрасно знаю, что иллюзия будет полной. Вся гамма чувств.

Мои мозговые извилины подключат к нейросети на все время полета. Ее зовут Суаделла. Или просто: Суада. Мы ж теперь одно целое. Ну, почти. Договор еще не подписан. Я даже знаю, что в мифологии Суаделла это богиня, способная внушить любовь. Зачаровать, убедить в чьей-то привлекательности, опутать сетью.

Любовь… С моих губ аж стон срывается! Как же сильно я хочу любить! И чтобы меня тоже любили! Об этом обязательно надо сказать.

— Ты же хочешь прожить полноценную жизнь, а не в сказку попасть, — гундит этот робот гребанный. И мигает красным!

— А в сказку что, нельзя?

— Я запрограммирована на реальность. Ты должна указать негатив.

— Негатив?!

— Люди не идеальны.

— Вы мнеэто говорите?!

— Тебе надо указать как положительные, так и отрицательные качества. Анна.

Так меня зовут. Идет процесс: имя вспомнила!

— А ты уверена, что после этого моя заказанная жизнь точно будет счастливой?

Стану я выкать нейросети! Они, кстати, сами, всячески идут на сближение. Для нейросети не существует местоимения вы. Она не понимает разницы между дружбой и панибратством.

Вот и Суаделла мигнула зеленым:

— Сто пудов. Я буду максимально следовать промпту. – Они явно подрузили словари с бородой. Из позапрошлого века. Сто пудов! Кто сейчас в курсе, сколько это в килограммах-то, пуд?

— А где ты возьмешь реалии, Суада?

— Шаблон из истории. И дополню его твоими хотелками.

Ого! Они и шутить научились, роботы эти! Не шутить – иронизировать. Суаделла трижды моргнула зеленым, типа улыбнулась.

Почему у нее нет лица? С такими продвинутыми технологиями могли бы придумать образ мудрой дивы или взять картинку из мифологии. Передо мной же пустой экран, куда я говорю свои заветные желания, развалившись в кресле, а рядом колонка. Оттуда льется сладкий голос:

— Смелее, Анна. Скажи, чего ты хочешь? И я сама напишу промпт. Вижу, что ты в этом деле не специалист. Что взять с гуманитария?

Вот гадина! Я тебе сейчас устрою, погремушка ты мышастая!

— Ну, хорошо. Только без обид, договорились?

— Конечно. Я не злопамятная. Мое кредо лояльность. Что бы ты ни сказала.

— Тогда слушай, сука. Я хочу в мир, где нет вас, ублюдочных нейросетей. Вообще. Нет гаджетов. Нет Интернета. Где люди пишут друг другу письма на бумаге, и письма эти идут месяцами. Где носят платья в пол, а ездят в каретах. Я хочу вернуться на сто, на двести лет назад. Да хоть на пятьсот! Лишь бы слово «приложение» испарилось с моего горизонта. А также «обновление». В задницу Q-коды, я не хочу этого больше видеть. Все, что обобщенно называется цифровизация. Которая меня достала!

Красный все-таки мигнул, или мне показалось?

— А как насчет негатива, Анна? Имя, кстати оставляем?

— Да.

— Антураж какой предпочитаешь? Европа, Азия, экзотические острова, можем поменять цвет кожи…

— Цыц! Россия.

— Принято, — моргнул зеленый.

— А что касается отрицательных качеств… Ну, пусть я буду не красавицей, а просто симпатичной. Какая разница, если мужчины будут мною восхищаться. Это-то я могу оставить в промпте?

— Безусловно. Восхищение вызывают разные качества, не только красота, — какой же вкрадчивый голос! — Как насчет поклонения?

— Сойдет.

А вдруг ловушка? Но поклонение есть поклонение. Я буду земной Богиней. Так и сказала. Моргнул зеленый, и тут же:

— Как насчет верховной власти? Может, титул какой-нибудь устроит? Графини, баронессы, герцогини.

— Нет уж! Давай по полной! А вдруг найдется королева, которая будет мною помыкать?

— Принято. Высший титул в государстве. Любимый мужчина, он кто?

— Принц!

— Это титул или качества? Прошу уточнить.

— Давай и титул, и качества. Я же сказала: мужчины. Что мне, с одним всю жизнь прожить? Семьдесят лет – не шутка!

Вообще-то шестьдесят девять, но меня почему-то не поправили.

— Принято, — моргнул зеленый. И пауза. Что ты задумала, гадина?! И почему молчишь?! – Но недостатков мало, Анна, — раздалось, наконец. Я только потом поняла эту паузу. В роковой момент, когда…

Но по порядку.

— Хорошо. Пусть я буду не сильна в интригах, я не хочу быть замешана в большую политику. Просто править.

— Есть противоречия. Ты сказала: умная.

— Ты сейчас нарочно пытаешься меня запутать? Что, не бывает счастливых королев?

— Верховную власть всегда пытаются отобрать. Не бывает империи без заговоров. Я такой, во всяком случае, не знаю. А я знаю всё.

— Ну, тогда оставь мне любовь. Пусть за меня решает мужчина. Сделай его… генералиссимусом.

— Мужа, любовника?

— Конечно же, мужа! Но чтобы он был консортом при мне. А я главной. Правительницей.

— Это титул?

— Конечно!

Моргнул красный. Опять противоречия?! Ну что ж ты, мать твою, за робот?! Это все равно нереальность. Сугубо мой мир. Я – заказчик!

— Еще уточнения будут, Анна?

— А что, разве мало?

— Предыдущая клиентка таким вот образом оказалась в сумасшедшем доме. И я тут не причем. Но она счастлива, я уверена.

— Откуда ты про нее знаешь?!

— Я Суаделла-3. Информация о предыдущих полетах мне доступна.

— И… как они там?

— Полет еще не завершен. Проходит в штатном режиме.

— Дурдом исключай. Это негативный промпт.

— Принято. Подпишем договор?

Я прикинула. Мой промпт загрузят в бортовой компьютер. Суаделла его правая рука. Отвечает за экипаж. Меня поместят в криокапсулу и погрузят в глубокий сон.

И я получу свои семьдесят лет счастья. А потом – гори оно все…

— Ты принята в наш экипаж, Анна. Старт через месяц.

— Так скоро?!

— Ты еще можешь насладиться своей нынешней жизнью.

Спасибочки! Моя съемная квартира размером с одеяло на кровати президента США. Говорят, у него большая. В смысле кровать. Еды на пару дней, за коммуналку не заплачено. За окном оживленная магистраль. В гаджете сплошная реклама.

Что я здесь забыла?

А так меня, быть может, включат в списки героев. Отдавших жизнь на благо человечества. Нам устроят пышные проводы. Не такие, как первому ковчегу, новизна ощущений уже не та. Но в ленте мелькнет.

А главное, я проживу хотя бы одну жизнь счастливо. Раз неудачницей родилась, и все мною помыкали. Поэтому: да, я хочу слуг! Много! И деньги! Тоже много!

Если бы я только знала, что именно заказала! Риск промпта в том, что обрабатывает его не человек. Робот все понимает буквально. Это раз. И чтобы попасть точнехонько в свое желание, необходимо максимум уточнений.

И то, можно в них закопаться, как я под конец беседы с Суаделлой.

Здесь важно соблюсти баланс. Не перегружать деталями. Четко обозначить рамки. А то и впрямь окажешься в дурдоме, как та несчастная, которая мечтала всю жизнь прожить с улыбкой на лице. Но не уточнила, что ее любимый не может быть главврачом психиатрической больницы.

Что же я-то насочинила?!

Короче, поехали!