После ста пятнадцати сеансов Сезанн оставил мой портрет, чтобы вернуться в Экс. «Я недоволен тем, как вышел перед рубашки” – были его последние слова.
Он просил меня оставить в мастерской одежду, в которой я позировал, так как хотел по возвращении в Париж заполнить две маленькие белые точки, оставшиеся на руке, и затем, разумеется, переработать некоторые части.
