Мастерская на улице Эжесип-Моро была обставлена еще непритязательней, чем экская мастерская. Несколько репродукций Форэна, вырезанных из журналов, являлись основой парижского собрания мэтра. То же, что Сезанн называл своими “веронезами”, “рубенсами”, своими “синьорелли” и своими “делакруа”, т. е. картинки стоимостью в одно су, о которых я уже упоминал, осталось в Эксе.
