На полу лежала толстая папка, набитая акварелями; на тарелке догнивало несколько яблок, продолжавших употребляться в качестве модели. Перед окном висела занавеска, которая испокон века служила фоном для натюрмортов и для картин с изображением людей; наконец на стенах висели гравюры и фотографии, с грехом пополам или даже просто плохо передававшие “Аркадских пастухов” Пуссэна; “Живого, приносящего смерть” Луки Синьорелли; картины Делакруа “Погребение в Орнане” Курбэ; “Успение” Рубенса; “Амура” Пюжэ; картины Форэна; “Психею” Прудона и даже “Римскую оргию” Кутюра.
