Не всякая кровь равна: одна рождена, чтобы течь,

другая — чтобы властвовать.

Пролог

Позади меня слышались шепотки, сливающиеся в белый шум. Я бы хотела закрыть уши, чтобы избавиться от назойливого звука, но не могла. По щеке отчего-то скатилась слеза, и я только собиралась её смахнуть, но не успела.

— Не хватало, чтобы ты макияж испортила! — жрица достала бумажную салфетку и промокнула влагу с лица. — Так-то лучше.

Она цокнула, заставляя меня лениво оценить её вид.

В отличие от остальных девиц, обхаживавших меня, женщина носила длинное чёрное одеяние с капюшоном и красный камень на шее — отличительный знак жриц Сирка.

— Иди-ка сюда, — сказала она и взяла меня за руку, подводя к широкому зеркалу.

Жрица кивнула на отражение, предлагая оценить многочасовые старания собравшихся. Оценивать мне ничего не хотелось, но я нехотя подняла взгляд.

Швеи сшили платье из красного атласа с тугим, затягивающимся сзади корсетом. Они добавили его после очередной примерки, во время которой под цоканье языков я выслушивала, что нельзя худеть сильнее.

Плотная ткань спадала до самого пола, слегка открывая носки туфель на каблуках. Рукава из тончайшего фатина были почти не ощутимы на коже. Когда я шевелила руками, казалось, что делаю взмахи крыльями. Это выглядело по-своему красиво…

Шею и декольте намеренно оставили открытыми.

Я поморщилась, жалея, что платье не сделали закрытым под горло. Перекинув волосы вперёд, я прикрыла оголённые участки.

— Ну, до чего хороша! — хлопнула в ладоши молодая помощница, восторженно глядя на отражение.

— Не болтай. Лучше волосы собери.

— Эх, сюда бы колье какое-нибудь… — начала было девушка, но тут же замолчала под хмурым взглядом надзирательницы.

Девица схватила с туалетного столика расчёску. Она то и дело смотрела на меня в зеркало и смущённо улыбалась. Я не могла представить, о чём она думает, но наверняка ей казалось, что она прикасается к чему-то священному.

— Присядьте, пожалуйста.

Аккуратно, боясь сделать больно, девушка водила зубцами по моим локонам, тщательно прочёсывая их. Пара ловких движений и пряди собрались в высокий пучок.

Она замерла, а после дёрнулась к туалетному столику, порылась в шкатулке и достала несколько шпилек. Заколки, поблёскивая, легли в волосы.

Теперь я была идеальна. Точнее, выглядела идеально.

Интересно, что бы онсказал, увидев меня такой? Наверняка сначала бы замер, а потом засмеялся и сказал, что, живи я в древности, рыцари рвали бы друг другу глотки за право заслужить моё внимание.

Я улыбнулась, поддавшись приятной фантазии, но улыбка быстро схлынула под весом реальности. Его здесь не было. Поэтому всё сложилось именно так, а никак по-другому.

Раздражение накатило новой волной.

Всё происходившее напоминало декорации к театральной постановке. Казалось, меня выведут на сцену и заставят играть роль, слов которой я не выучила.

Весь этот фарс не вызывал других мыслей. К чему всё это? Платье, будто из другой эпохи, жрицы, напоминающие прислугу, и чрезмерное внимание к моей, не заслуживающей того, персоне.

— Тебе невероятно повезло, — едва слышно пробормотала жрица и отвернулась.

Показалось, что она и сама не верила в то, что говорила.

Повезло, как же... Те, кому по-настоящему повезло, знали, обладателями чего они становятся. В отличие от меня.

Меня начали готовить за месяц до этого дня. Сначала обследования, анализы и приём необходимых для восстановления витаминов.

Потом за меня взялись девушки, приводившие в порядок волосы, брови, лицо и ногти. На вопрос: «К чему такой тщательный уход?»— мне отвечали стандартным: «Вы — избранная бога Сирка! Иначе нельзя…»

Уснуть я так и не смогла, долго рассматривая потолок комнаты. В результате пару часов назад я получила выговор за тёмные круги под глазами, которые пришлось прятать под макияжем.

Девушка в отражении была бледной. Я видела всё то, что скрывалось от остальных глаз. В зеркале я встретилась с карими, почти чёрными от печали глазами.

И пусть для всех она казалась идеальной… Кое-что нельзя было скрыть за одеждой, красивой причёской и косметикой.

— Я могу войти? — послышался голос отца.

Обернувшись, я увидела, как он осторожно просунул голову в приоткрытую дверь. Встретившись со мной взглядом, он сначала удивился, а затем осветился от радости.

По случаю «праздника» папа натянул свой самый нарядный костюм. Брюки и пиджак казались слегка коротковатыми, из-за чего наряд смотрелся не по размеру. Светло-русые волосы он аккуратно зачесал назад, стараясь выглядеть более презентабельно.

Наверняка костюм пылился в шкафу ещё со времён его молодости, но он счёл верным надеть именно его: незачем покупать новый. Практичность превыше глупости.

Всю жизнь он проработал в аптеке, продавая лекарства. Папа всегда был тем, кого называют простаком, и мне казалось, что я больше пошла в маму, хотя совсем её не помнила.

Возможно, когда-то он был другим, когда мама ещё была жива. Но, увы, я его таким не помнила. Понимала, что он старался, чтобы я выросла достойным человеком. И я оправдывала его ожидания как могла, пока всё не пошло под откос.

— Ты так прекрасна, Кая, — медленно, будто боясь меня запачкать, папа коснулся моей руки, прошёлся взглядом по длинному кроваво-красному платью и заулыбался ещё шире. — Иногда я забываю, какой взрослой и красивой женщиной ты стала. Волнуешься?

Мне так много хотелось сказать, а лучше — закричать, бить его руками в грудь и плакать, но я лишь кивнула, затолкав все чувства подальше.

Для большинства людей нашего мира это была честь. Это был не просто шанс на лучшую жизнь. Это был дар самих богов.

Первая за много лет — избранница богов. Звучало слишком пафосно. К сожалению, за громкими словами о «регалиях» и «великой чести» не последовало ни одного объяснения.

Я пыталась узнать, что это значит. Перерыла интернет, изучала электронные архивы и форумы, забивала в поисковик всё, что только могла. Пришлось даже наведаться в городскую библиотеку, но в нашем небольшом городке такой информации не оказалось.

Все твердили одно:«После ритуала ты всё поймёшь».

— Все уже собрались, ждут, когда я тебя приведу, — не дождавшись ответа, отец протянул мне руку, помогая подняться.

Последнее, что я сделала перед тем, как шагнуть в неизвестность, — посмотрела на своё отражение. На ту, которая медленно исчезала. В её глазах не было ни боли, ни страха, лишь пропасть, поглощавшая всё, что когда-то делало меня собой.