3

Настоящее

Монстр сказал лишь одно слово, а оно словно отпечаталось у меня в груди. Будто где-то под кожей орудовал скальпель, старательно вырисовывающий буквы на сердце.

— Что ей дали?

— Амброзия.

— Я велел ничего не давать без моего ведома, — едва не зарычал он.

— До момента клятвы все решения о доноре принимает её опекун. Сомневаюсь, что её вкус изменится после амброзии, — старик поморщился на этих словах.

— Убирайся, — блондин отвернулся от прислужника и направился ко мне.

— Я обязан напомнить, что если с девой что-то случится, то вас ждёт…

— Вон! — оскалился мужчина, больше не сдерживая раздражения, и я наконец-то осознала, что всё это — часть сумасшедшего ритуала, на который меня притащили…

Его верхняя губа приподнялась, обнажая белоснежные зубы и два острых удлинённых клыка… Зелёные глаза накрыла кровавая пелена. Боги, меня опоили чем-то…

Кажется, мы остались в зале одни. Монстр приблизился и протянул руку к лицу. Я попыталась отстраниться, но только сильнее вжалась в камень жертвенника.

Ледяные пальцы всё же коснулись моей щеки, прошлись по линии челюсти и остановились на подбородке, приподнимая лицо. Наши взгляды встретились, и мелкая дрожь пробила всё тело.

Незнакомец молчал и не торопился, он словно наслаждался процессом. Мне хотелось умолять его не делать этого, но я даже рот открыть не могла.

У уголков глаз скопились слёзы, быстро скатываясь по виску. Красные глаза проследили за дорожкой, и он тут же потянулся, чтобы стереть влагу.

Почему он медлил, мне было неясно. Я даже убежать не могла, просто лежала, ожидая момента растерзания. Будто читая мысли, он отвернул моё лицо, прочертил дорожку от мочки уха до ключицы и наклонился ближе.

Отвар, который старик назвал амброзией, кажется, перестал действовать, иначе почему я чувствовала каждое касание?

Мне показалось, что его язык скользнул по коже. Нет. Такое не могло показаться. Он облизал меня. Больной ублюдок…

И стоило мне об этом подумать, как я ощутила боль, острую и пронзающую. Клыки разорвали кожу чуть выше ключицы.

Все ощущения притупились, уступая место мгновенной пытке, которой меня подверг этот клыкастый. Крик разорвал тишину зала. Монстр вжал мои плечи в жертвенник руками, не позволяя дёргаться.

По щекам зазмеились солёные дорожки. Каменное изваяние Сирка смотрело прямо на меня. Застывшее выражение на его лице не выражало никаких эмоций, но мне показалось, что на мгновение его губы растянулись в улыбке.

Холод сковал конечности, а горло охрипло от крика. В какой-то момент я перестала бороться, лишь вздрагивая от очередного укуса в новом месте.

Монстр выкачивал из меня кровь, и я ощущала, как силы покидают тело. Да что там силы, меня покидала сама жизнь.

— Калеб, достаточно!

Мои глаза давно закрылись, и я не видела, кому принадлежал голос. Может быть, это вообще моё подсознание вспомнило имя и решило просить его остановиться.

— Калеб, остановись! Ты убиваешь её!

Что-то произошло, и я ощутила, как зверя оторвали от меня.

— Никто не заберёт её. Она теперь твоя. Успокойся, прошу…

Темнота забирала. Я всё ещё чувствовала боль в местах, куда вошли клыки. Он не кусал — он будто отрывал от меня куски плоти.

Теперь понятно, почему никто не рассказал мне о том, что значит быть избранницей богов… Все утаивали от меня правду, зная, что добровольно я никогда на такое не соглашусь…

В памяти всплыло лицо Логана. Он нежно гладил меня по щеке, что-то шептал, но слов я разобрать не могла.

Его взгляд был тёплым и нежным, словно он улыбался не губами, а глазами. Именно таким я запомнила его в нашу последнюю встречу.

Мы лежали на небольшой кровати в его квартире. Солнце едва встало, но уже ярко заливало комнату, бесстыдно лаская одну половину его лица и рельефный торс.

Я только проснулась и любовалась расслабленным парнем, который казался таким беззащитным. Мои пальцы коснулись солнечного участка кожи, и я увидела улыбку на его лице. Он не спал, я глупо попалась на уловку.

Секунда, и он перехватил мою руку, закидывая её за голову и прижимаясь ко мне.

— Моя хитрая девочка, — мягкие губы накрыли мои, и я застонала под ним.

— Эй, Кая, что с тобой? — он оторвался от меня, а пальцы принялись смахивать слёзы, которые непроизвольно катились из глаз. — Почему ты плачешь? Тебе больно?

— Прости… Логан…

Пип…

— Когда она проснётся?..

Пип…

— Это не нормально, что она спит уже больше суток! Вы обещали, что всё будет в порядке…

Пип…

Сквозь темноту сознания, словно мотыльки на свет, пробирались голоса. Звуки становились всё громче и отчётл