Не всякая кровь равна: одна рождена, чтобы течь,

другая — чтобы властвовать.

Пролог

Позади меня слышались шепотки, сливающиеся в белый шум. Я бы хотела закрыть уши, чтобы избавиться от назойливого звука, но не могла. По щеке отчего-то скатилась слеза, и я только собиралась её смахнуть, но не успела.

— Не хватало, чтобы ты макияж испортила! — жрица достала бумажную салфетку и промокнула влагу с лица. — Так-то лучше.

Она цокнула, заставляя меня лениво оценить её вид.

В отличие от остальных девиц, обхаживавших меня, женщина носила длинное чёрное одеяние с капюшоном и красный камень на шее — отличительный знак жриц Сирка.

— Иди-ка сюда, — сказала она и взяла меня за руку, подводя к широкому зеркалу.

Жрица кивнула на отражение, предлагая оценить многочасовые старания собравшихся. Оценивать мне ничего не хотелось, но я нехотя подняла взгляд.

Швеи сшили платье из красного атласа с тугим, затягивающимся сзади корсетом. Они добавили его после очередной примерки, во время которой под цоканье языков я выслушивала, что нельзя худеть сильнее.

Плотная ткань спадала до самого пола, слегка открывая носки туфель на каблуках. Рукава из тончайшего фатина были почти не ощутимы на коже. Когда я шевелила руками, казалось, что делаю взмахи крыльями. Это выглядело по-своему красиво…

Шею и декольте намеренно оставили открытыми.

Я поморщилась, жалея, что платье не сделали закрытым под горло. Перекинув волосы вперёд, я прикрыла оголённые участки.

— Ну, до чего хороша! — хлопнула в ладоши молодая помощница, восторженно глядя на отражение.

— Не болтай. Лучше волосы собери.

— Эх, сюда бы колье какое-нибудь… — начала было девушка, но тут же замолчала под хмурым взглядом надзирательницы.

Девица схватила с туалетного столика расчёску. Она то и дело смотрела на меня в зеркало и смущённо улыбалась. Я не могла представить, о чём она думает, но наверняка ей казалось, что она прикасается к чему-то священному.

— Присядьте, пожалуйста.

Аккуратно, боясь сделать больно, девушка водила зубцами по моим локонам, тщательно прочёсывая их. Пара ловких движений и пряди собрались в высокий пучок.

Она замерла, а после дёрнулась к туалетному столику, порылась в шкатулке и достала несколько шпилек. Заколки, поблёскивая, легли в волосы.

Теперь я была идеальна. Точнее, выглядела идеально.

Интересно, что бы онсказал, увидев меня такой? Наверняка сначала бы замер, а потом засмеялся и сказал, что, живи я в древности, рыцари рвали бы друг другу глотки за право заслужить моё внимание.

Я улыбнулась, поддавшись приятной фантазии, но улыбка быстро схлынула под весом реальности. Его здесь не было. Поэтому всё сложилось именно так, а никак по-другому.

Раздражение накатило новой волной.

Всё происходившее напоминало декорации к театральной постановке. Казалось, меня выведут на сцену и заставят играть роль, слов которой я не выучила.

Весь этот фарс не вызывал других мыслей. К чему всё это? Платье, будто из другой эпохи, жрицы, напоминающие прислугу, и чрезмерное внимание к моей, не заслуживающей того, персоне.

— Тебе невероятно повезло, — едва слышно пробормотала жрица и отвернулась.

Показалось, что она и сама не верила в то, что говорила.

Повезло, как же... Те, кому по-настоящему повезло, знали, обладателями чего они становятся. В отличие от меня.

Меня начали готовить за месяц до этого дня. Сначала обследования, анализы и приём необходимых для восстановления витаминов.

Потом за меня взялись девушки, приводившие в порядок волосы, брови, лицо и ногти. На вопрос: «К чему такой тщательный уход?»— мне отвечали стандартным: «Вы — избранная бога Сирка! Иначе нельзя…»

Уснуть я так и не смогла, долго рассматривая потолок комнаты. В результате пару часов назад я получила выговор за тёмные круги под глазами, которые пришлось прятать под макияжем.

Девушка в отражении была бледной. Я видела всё то, что скрывалось от остальных глаз. В зеркале я встретилась с карими, почти чёрными от печали глазами.

И пусть для всех она казалась идеальной… Кое-что нельзя было скрыть за одеждой, красивой причёской и косметикой.

— Я могу войти? — послышался голос отца.

Обернувшись, я увидела, как он осторожно просунул голову в приоткрытую дверь. Встретившись со мной взглядом, он сначала удивился, а затем осветился от радости.

По случаю «праздника» папа натянул свой самый нарядный костюм. Брюки и пиджак казались слегка коротковатыми, из-за чего наряд смотрелся не по размеру. Светло-русые волосы он аккуратно зачесал назад, стараясь выглядеть более презентабельно.

Наверняка костюм пылился в шкафу ещё со времён его молодости, но он счёл верным надеть именно его: незачем покупать новый. Практичность превыше глупости.

Всю жизнь он проработал в аптеке, продавая лекарства. Папа всегда был тем, кого называют простаком, и мне казалось, что я больше пошла в маму, хотя совсем её не помнила.

Возможно, когда-то он был другим, когда мама ещё была жива. Но, увы, я его таким не помнила. Понимала, что он старался, чтобы я выросла достойным человеком. И я оправдывала его ожидания как могла, пока всё не пошло под откос.

— Ты так прекрасна, Кая, — медленно, будто боясь меня запачкать, папа коснулся моей руки, прошёлся взглядом по длинному кроваво-красному платью и заулыбался ещё шире. — Иногда я забываю, какой взрослой и красивой женщиной ты стала. Волнуешься?

Мне так много хотелось сказать, а лучше — закричать, бить его руками в грудь и плакать, но я лишь кивнула, затолкав все чувства подальше.

Для большинства людей нашего мира это была честь. Это был не просто шанс на лучшую жизнь. Это был дар самих богов.

Первая за много лет — избранница богов. Звучало слишком пафосно. К сожалению, за громкими словами о «регалиях» и «великой чести» не последовало ни одного объяснения.

Я пыталась узнать, что это значит. Перерыла интернет, изучала электронные архивы и форумы, забивала в поисковик всё, что только могла. Пришлось даже наведаться в городскую библиотеку, но в нашем небольшом городке такой информации не оказалось.

Все твердили одно:«После ритуала ты всё поймёшь».

— Все уже собрались, ждут, когда я тебя приведу, — не дождавшись ответа, отец протянул мне руку, помогая подняться.

Последнее, что я сделала перед тем, как шагнуть в неизвестность, — посмотрела на своё отражение. На ту, которая медленно исчезала. В её глазах не было ни боли, ни страха, лишь пропасть, поглощавшая всё, что когда-то делало меня собой.

1

Шпильки застучали по мраморным плитам лестницы. Стоять на них было куда удобнее, чем двигаться. Мало того, что корсет стягивал рёбра так сильно, что я едва дышала, так ещё и ходить было трудно.

— Ты справишься. Боги благословили тебя, Кая.

Последняя ступенька, с десяток шагов, и вот мы у двери. Мгновение — и моя жизнь больше не будет прежней.

— Готова?

Догадываясь, как это нужно отцу, я просто кивнула. Не было сил сказать вслух всё, о чём думала. Боялась, что голос дрогнет, заставляя сорваться.

— Всё будет хорошо. Я за дверью, — наклонившись, прошептал он и поцеловал меня в висок.

Я вдруг вцепилась в его ладонь и поняла, насколько сильным был контраст между моей ледяной кожей и его — тёплой.

— Милая? Всё в порядке? Ты какая-то бледная, — дотронувшись до лба, спросил он.

Я попыталась улыбнуться, покачала головой, но так и не смогла выдавить из себя ни слова. Сердце разрывалось от боли, но что я могла изменить? Боги ведь сами сделали такой выбор.

В груди сильно колотилось, заставляя сосредоточиться только на этом.

Пожалуйста, пусть я просто прочитаю какую-нибудь молитву… Поклянусь хранить свою веру и что-нибудь ещё. Это ведь храм, здесь не будет ничего страшного…

Только мысли предательски крутились вокруг одного. Им зачем-то нужна моя кровь…

Дальше папа не пошёл. В зале богов посторонним находиться запрещалось — только жрицам, причастным к служению. Для остальных существовали небольшие молебны, где можно было обратиться к богам, надеясь, что они услышат.

В нашем городке был только один такой храм. И он, без преувеличения, был самым величественным зданием в округе, привлекавшим внимание редких туристов, желавших сделать снимки на фоне красивого места.

Створки за спиной захлопнулись, отдаляя меня от привычной жизни. Ступив на красную дорожку, ведущую к алтарю, я перестала стучать шпильками по мрамору.

В огромном зале оказалось на удивление пусто, не было никакой лишней мебели. У стен стояли пять величественных статуй богов, у подножия которых танцевали огни, отбрасываемые свечами.

Аркха — богиня порядка, Ваар — бог стихий, Мивея — богиня времени, Касея — богиня света и исцеления, Сирк — бог плоти и крови.

На последнем я задержалась дольше. Мысленно я сыпала проклятия на каменную фигуру бога, но что толку, он не услышал бы меня.

— Дева Каяна, подойди ко мне!

Пустые стены зала отразили громкий голос.

Взгляд метнулся к алтарю, у которого стоял пожилой мужчина в чёрном одеянии с красным камнем на шее. Даже с расстояния я заметила, как ярко сияла красная капля поверх застёгнутого на пуговицы плаща.

— Не заставляй Богов ждать, дева, — властно приказал мужчина.

Ноги против воли понесли меня к месту, где находился белоснежный… жертвенник?

Изящный белый мраморный камень, украшенный надписями на языке древних, ждал именно меня. Я сглотнула вязкую слюну и оглянулась на дверь.

Мысленно я велела себе собраться. Наличие жертвенного камня ничего не значило. Может, это просто атрибут зала, стоявший здесь столетиями.

Слегка тряхнув руками, я сосредоточилась на старческом лице, ожидая, что будет дальше.

Морщины иссекли его лицо, седых волос почти не осталось, на голове зияли проплешины, а цвет глаз потускнел от времени, превратившись в два мутных стекла.

Жрец приблизился, и я заметила в его руке серебряный кубок.

— Выпей это.

Я хотела спросить, зачем, но он меня опередил:

— Так ты ничего не почувствуешь.

— Чего не почувствую?

К моему удивлению, старик только на вид выглядел дряхлым. Он подошёл ближе, схватил меня за руку и вложил в неё кубок, подталкивая, чтобы я немедля выпила.

— Пока вы ничего не объясните, я не собираюсь ничего пить! Вдруг вы собираетесь меня отравить…

Я пыталась соображать логически. Все эти странности вызывали больше вопросов и вместе с тем раздражения, от того, что никто не собирался мне отвечать.

— Твоя кровь крайне ценна. Как можно тебя травить? — уголок губ на сморщенном лице дрогнул. — Выпей и только после этого будут объяснения. Это часть обряда.

Мне очень хотелось узнать, что будет дальше, но вместе с тем, было страшно. Но если я буду сомневаться, это вряд ли чем-то поможет.

Вздохнув, я вцепилась в стенки кубка и сделала глоток.