Не всякая кровь равна: одна рождена, чтобы течь,

другая — чтобы властвовать.

Пролог

Позади меня слышались шепотки, сливающиеся в белый шум. По щеке скатилась слеза, и я только собиралась её смахнуть, но не успела.

— Ты должна быть безупречна! — жрица достала бумажную салфетку и вытерла влагу с лица. — Так-то лучше.

Она цокнула, и я лениво скользнула по ней взглядом.

В отличие от остальных девиц, обхаживавших меня, женщина носила длинное чёрное одеяние с капюшоном и красный камень на шее — отличительный знак жриц Сирка.

— Иди-ка сюда, — сказала она и взяла меня за руку, подводя к широкому зеркалу.

Жрица кивнула на отражение, предлагая оценить многочасовые старания собравшихся. Оценивать мне ничего не хотелось, но я всё же подняла глаза.

Швеи сшили платье из красного атласа с тугим корсетом, затягивающимся сзади. Корсет добавили после очередной примерки, во время которой я выслушивала, что нельзя худеть сильнее.

Плотная ткань спадала до самого пола, слегка открывая носки туфель на каблуках. Рукава из тончайшего фатина почти не ощущались на коже. Когда я шевелила руками, казалось, что делаю взмахи крыльями. Это выглядело по-своему красиво…

Я поморщилась, жалея, что платье не сделали закрытым под горло. Перекинув волосы вперёд, я прикрыла оголённые участки.

— Ну, до чего хороша! — хлопнула в ладоши молодая помощница, восторженно глядя на отражение.

— Не болтай. Лучше волосы собери.

— Эх, сюда бы колье какое-нибудь… — начала было девушка, но тут же замолчала под хмурым взглядом надзирательницы.

Девица схватила с туалетного столика расчёску. Она то и дело смотрела на меня в зеркало и смущённо улыбалась. Я не могла представить, о чём она думает, но наверняка ей казалось, что она прикасается к чему-то священному.

— Присядьте, пожалуйста.

Аккуратно, боясь сделать больно, девушка водила зубцами по моим локонам, тщательно прочёсывая их. Пара ловких движений — и пряди собрались в высокий пучок.

Она замерла, а после метнулась к туалетному столику, порылась в шкатулке и достала несколько шпилек. Поблёскивая, они легли в волосы.

Теперь я была идеальна. Точнее, выглядела идеально.

Интересно, что бы онсказал, увидев меня такой? Наверняка сначала бы замер, а потом засмеялся и сказал, что, живи я в древности, рыцари рвали бы друг другу глотки за право заслужить моё внимание.

Я улыбнулась, поддавшись приятной фантазии, но улыбка быстро схлынула под весом реальности. Его здесь не было. Поэтому всё сложилось именно так, а никак по-другому.

Раздражение накатило новой волной.

Происходящее напоминало декорации к спектаклю. Казалось, меня выведут на сцену и заставят играть роль, слов которой я не выучила. Платье будто из другой эпохи, жрицы, напоминающие прислугу, и чрезмерное внимание к моей, не заслуживающей того, персоне — всё казалось частью постановки, смысл которой знали все, кроме меня.

— Тебе невероятно повезло, — пробормотала жрица и отвернулась.

Показалось, что она и сама не верила в то, что говорила.

Повезло, как же... Те, кому по-настоящему повезло, знали, обладателями чего они становятся. В отличие от меня.

Меня начали готовить за месяц до этого дня. Сначала обследования, анализы и приём необходимых для восстановления витаминов.

Потом за меня взялись девушки, приводившие в порядок волосы, брови, лицо и ногти. На вопрос: «К чему такой тщательный уход?»— я каждый раз слышала одно и то же: «Вы — избранная! Иначе нельзя…»

Ночью я так и не смогла уснуть, до самого утра рассматривая потолок комнаты. В результате пару часов назад получила выговор за тёмные круги под глазами, которые пришлось прятать под макияжем.

Девушка в отражении была бледной. Я видела в ней всё то, что скрывалось от остальных. Карие глаза казались почти чёрными от печали.

И пусть для всех она была идеальной… Кое-что нельзя было скрыть за одеждой, красивой причёской и косметикой.

— Я могу войти? — послышался голос отца.

Обернувшись, я увидела, как он просунул голову в приоткрытую дверь. Встретившись со мной взглядом, он сначала удивился, а затем просиял.

По случаю «праздника» папа натянул самый нарядный костюм. Брюки и пиджак казались слегка коротковатыми, из-за чего наряд смотрелся не по размеру. Светло-русые волосы он зачесал назад, стараясь выглядеть более презентабельно.

Наверняка костюм пылился в шкафу ещё со времён его молодости, но он счёл верным надеть именно его. Практичность для него была выше, чем желание произвести впечатление.

Всю жизнь он проработал в аптеке, продавая лекарства. Возможно, когда-то он был другим, когда мама ещё была жива. Но, увы, я его таким не помнила. Знала, что он старался ради меня и делал всё, чтобы я выросла достойным человеком. И я оправдывала его ожидания как могла, пока всё не пошло под откос.

— Ты так прекрасна, Кая, — папа осторожно коснулся моей руки, будто боялся меня запачкать. — Иногда я забываю, какой взрослой и красивой женщиной ты стала. Волнуешься?

Мне так много хотелось сказать, а лучше — закричать, бить его руками в грудь и плакать, но я лишь кивнула, затолкав все чувства подальше.

Для большинства людей нашего мира это была честь. Я пыталась узнать, что это значит. Перерыла весь интернет, изучала электронные архивы и форумы, забивала в поисковик всё, что только могла. Пришлось даже наведаться в городскую библиотеку, но в нашем небольшом городке такой информации не оказалось.

Все твердили одно:«После ритуала ты всё поймёшь».

— Все уже собрались, ждут, когда я тебя приведу, — не дождавшись ответа, отец протянул мне руку, помогая подняться.

Последнее, что я сделала перед тем, как шагнуть в неизвестность, — посмотрела на своё отражение. На ту, которая медленно исчезала. В её глазах не было страха, лишь пропасть, поглощавшая всё, что когда-то делало меня собой.