Глава 5. 12 месяцев до катастрофы

– Я не возьму!

Глаза впиваются в плюшевого медведя размером ровно в половину меня. Плюшевое безобразие.

– Ну Соня… – канючит парень, смотря такими щенячьими глазками…

– Виталик! – грозно смотрю в ответ. – Тебе сколько лет?

– Какая разница, – возмущенно сводит брови. – Это от чистого сердца.

– Мне не нужно твое чистое сердце. И медведь твой не нужен. Забирай давай и найди хорошую девочку, а ко мне больше не приставай, занята я, – раздраженно выдыхаю и берусь за перекладывание пачек писем, которые сегодня нужно отправить. – На вот, забирай. И больше вот такое, – киваю на косолапого. – Сюда не таскай. Иначе позвоню в фирму вашу и попрошу заменить надоедливого курьера.

Парнишка, которого только что жестко отшили, супится, но убирает с секретарской стойки гигантского медведя на пол и принимается подписывать накладные. Сегодня почты как никогда много. Он ловко черкает фамилию в углу каждой бумажки и отрывает второй экземпляр для себя, вкладывая его в прозрачный самоклеящийся пакет на конвертах.

– Сонь, ну обед, – забегает в приемную Лиза, потряхивая сумкой.

На самом деле мы собирались пробежаться по магазинам, вместо положенного приема пищи, но Балабол Виталик решил невовремя заглянуть.

– Сейчас пойдем, – киваю я, поглядывая на шустрые закорючки курьера.

– Как рука? – Лиза подходит к стойке и заинтересованно стреляет глазками на повязку на руке.

– Блин, чешется, зараза, – привычно накрываю место ладонью и чуть похлопываю. Знаю, что чесать категорически запрещено, но сил уже никаких нет.

– Так посмотреть хочется, – канючит подруга.

– Я же тебе отправляла фотку сразу после сеанса.

– Там все красное было и отекшее, – морщится она.

– А сейчас там корка, – смеюсь над ее полным ужаса лицом, но к бинту тянусь, разматывая.

На самом деле бинт совсем не нужен, достаточно заживляющей пленки, но мне пришлось его нацепить, потому что у Тарелкина, видите ли, тонкая душевная организация и он такое «уродование тела» категорически не поощряет.

– Не, я, пожалуй, передумала делать с собой такое. Ты мужественная женщина. Мало того, что сеанс терпеть, так потом еще вот это все, – очерчивает пальчиком мое запястье.

– Да на самом деле было терпимо. Я хочу еще на спине потом сделать. Между лопатками. Я такой эскиз у Марианны видела… Забронировала его уже, через месяц пойду.

– О-о-о, все, ты подсела.

Может быть.

Но ведь это красиво.

Я любуюсь еще не зажившей картинкой у себя на руке и улыбаюсь. Мне очень нравится тонко обвивающая запястье ветка. Словно браслет. Это… довольно сексуально.

– Но секси, конечно, – будто читая мои мысли, заключает Лиза.

Вот поэтому мы и подружились. Всегда мыслим в одном направлении.

– Чё, пойдем? – вешает сумку себе на плечо. – Мне срочно нужны солнечные очки. Но не какие-нибудь лошарские, а нормальные. Я думала насчет формы кошачий «глаз». Или, может, квадратные? Мне кажется, мне они вообще не идут. И поесть. Давай заскочим в кофейню через дорогу, там офигенские клаб-сэндвичи! – с горящим взглядом тараторит она, переключаясь с темы на тему.

Пока она тараторит, я замечаю, что Балабол Виталик, воспылавший ко мне ненужными чувствами, уже свалил, втихую, пока я отвлеклась, прихватив с собой конверты. А вот медведя, жук такой, оставил стоять за стойкой, чтобы я не сразу заметила. Ну что ты с ним будешь делать! То открыточки какие-то, то конфеты. Хорошо до цветов пока не добрался. Но этот медведь… что я с ним буду делать?

Наклоняюсь и поднимаю с пола ни в чем не повинного зверя и переношу его за стойку. Ставлю на подоконник, чтобы не мельтешил перед глазами во время работы. Посиди пока тут, дружок, пока я не изловлю мелкого настырного мальчишку и не заставлю найти тебе хозяйку по возрасту.

– Слушай, ну у тебя и поклонник, – ржет Лизок. – Два вершка от горшка и медведь в руках, – заливается звонким смехом. – Я еле сдержалась, чтоб при нем не заржать.

– В следующий раз не сдерживайся. Мои вежливые отказы он уже не понимает.

– А ты была прям вежлива? – притворно удивляется подруга.

– Максимально!

Я накидываю плащ, и мы идем к лифтам, продолжая болтать. Народ уже рассосался на обеденный перерыв, так что мы единственные притязательницы на подъемное устройство. Кидаю взгляд на часы. Хоть бы управиться за пятьдесят минут с грандиозными планами Лизы. Хотя Тарелкина еще нет, он предупредил, что всю первую половину дня будет отсутствовать, но будет эпик, если он придет, а меня на месте нет.

– А это правда… – понижает голос до шепота подруга. – Что Тарелкин разводится?

– Откуда такая информация? – искренне удивляюсь я.

Не потому, что слышу это впервые. Хотя нет, слышу как раз впервые, но информация удивления не вызывает, она по крупицам и так сложилась в моей голове. Из ненароком подслушанных разговоров, часто бегающей к Тарелкину Карины Витальевны из юридического, случайно оброненных фраз и перешедшего на трехразовое питание в офисе шефа.

Но вот так напрямую слухи еще не ходили.

– Лидочка Сергеевна, – многозначительно выгибает брови Лиза.

– Понятно, – поджимаю я губы.

Эйчар, конечно, должен быть в курсе всего и всех, но разве он должен разносить эту информацию по офису, как грипп? На месте Тарелкина я бы давно уже ее...

Лифт сигналит о прибытии, двери открываются и оттуда выходит сам черт, которого только что помянули.

– Вот это да, – пораженно шепчет подруга. – Здравствуйте, Юрий Константинович, – тут же громко здоровается.

– Добрый день, – привычно сухо бросает он. – Софья, зайди, – тут же переключается на меня

И не дожидаясь не то, что моего слова, а даже кивка согласия, разворачивается в сторону своего кабинета и быстро удаляется по коридору. Рабам на галерах собственное мнение не положено. Как всегда.

Я бросаю извиняющийся взгляд на подругу, глушу урчащий живот и бросаюсь догонять Тарелкина с его широким шагом.

– Сейчас обед, – не сдерживаю своего негодования, залетая за ним в кабинет.

Ему, конечно, все равно, но может однажды в нем проснется неведомая раньше эмоция: сострадание?

Скидываю плащ, кидаю сумку на стол, достаю телефон и готовлюсь записывать. Злющая, как черт.

Юрий Константинович сбрасывает с плеч пиджак, вешает его на спинку кресла, и включает кондиционер в кабинете. В офисе в сравнении с улицей действительно духотища.

– Да, закажи обед, – кидает мне, настраивая поток воздуха на нужную температуру.

Козел.

Откладывает пульт от сплит-системы и, наконец, удостаивает меня взглядом. Видит в моих руках телефон и по классике сводит брови на переносице. Я уже устала ему объяснять, что современные технологии рулят и мне не нужен блокнот, когда есть заметки в телефоне, которые не подводят и всегда оказываются под рукой.

Но сегодня, кажется, пристальное внимание удостоился не гаджет в моих руках. Вот черт. Тату.

Решив, что на обеде можно бинтом не укрываться, я так и разгуливаю, светя забитым запястьем под закатанными рукавами.

Сейчас начнется.

Бедный Вадим из технического в прошлый раз выслушал лекцию на двадцать минут, когда посветил под носом Тарелкина свежей татушкой на шее. Хотя на шее не светить вообще проблематично, поэтому я и выбрала место, которое можно скрыть рукавом.

– Интересно, – выдает начальник, усаживаясь в кресло.

И попробуй разгадать, что конкретно ему интересно: то, как я на такое самоуправство решилась, или сама татуировка. Но выяснять желания нет, а поесть – есть. Так что я сразу же переключаюсь на работу.

– Из сети «Ман и Джу» звонили, – знаю, он этого звонка ждал. – Их начальник из отпуска вышел. Бухгалтерия вас ждала, нужно срочно какие-то акты подписать. Начальник логистов тоже просил срочно набрать, как только приедете. На обед вам как всегда заказать? – поднимаю взгляд от заметок.

– Логистам сейчас наберу, акты пусть несут на подпись, а с «Ман и Джу» свяжись, назначь встречу через час в любом заведении, где им захочется. За наш счет. Распечатай наше коммерческое предложение и возьми образцы расходников в маркетинговом.

– Обед? – стучу пальцами по экрану.

– Для твоей комплекции ты слишком много думаешь о еде, – усмехается Тарелкин, заставляя меня вскинуть голову. Это что, была попытка пошутить? Не смешно и странно. – На встрече и поедим, – снимает трубку с телефона и отвлекается на набор внутреннего номера.

Я секунду стою на месте, соображая, а потом неуверенно разворачиваюсь и иду на выход, прихватив сумку и плащ.

То есть, я тоже еду на встречу?

Он на перепрошивке что ли с утра был?

***

– Я купила самые отстойные очки в мире и уже жалею, – тараторит мне в трубку Лиза. – И во всем виновата ты. Нельзя меня одну отпускать по магазинам. Сейчас пришлю тебе селфи, и ты скажешь правду. Очки, кстати, возврату подлежат? Не знаешь?

Я бы и рада вставит слово, но в душещипательный поток подруги вклиниться сложно. К тому же я печатаю ответ на срочное письмо.

– Что, я тебе мешаю? – догадливо интересуется подруга, получив от меня только неразборчивые звуки. – Я сейчас сэндвичи беру, на тебя захватить?

– Не надо, я сейчас на обед поеду.

– Поедешь? – удивляется она. – О, боже, это снова он! – тут же переключается и понижает голос до тихого восторга. – Кажется, он в соседнем здании работает, помнишь, я говорила, что видела мужика. Ну такой… нереальный красавчик.

– Ага, – дописываю письмо и нажимаю отправить.

С тех пор, как ее бросил мужик, каждый парень вокруг – красавчик. В пику бывшему.

– Ладно, короче, не отвлекаю. Сейчас фотку тебе пришлю, – так и не дождавшись грандиозной реакции от меня, заключает Лиза.

Что именно пришлет – фотку мужика или себя в очках – так и остается загадкой. Звонок обрывается, я кидаю телефон в сумку и хватаю плащ. Тарелкин как раз выходит из кабинета.

– У нас новый работник? – кивает мне за спину, поправляя пиджак на плечах.

Чертов. Медведь.

– Скорее рьяный поклонник, – со вздохом объясняю я, складывая в папку образцы, которые без спроса надыбала у Лизы в кабинете.

– Ему тут не место, – сухо отчитывает начальник, сдвигая брови к переносице.

Недовольство.

Как дважды два.

– Сегодня от него избавлюсь, – киваю и направляюсь на выход.

Повезло, что «Ман и Джу» тоже заинтересованы в сотрудничестве и легко вписали встречу в свой график. Или просто хотят на халяву поесть. С зажатой подмышкой увесистой папкой, я следую за шефом на подземный паркинг. Сегодня Тарелкин без водителя, сам за рулем. И я немного теряюсь, останавливаясь у высокой до блеска отполированной тачки.

– Сейчас освобожу переднее, – босс обходит машину и открывает пассажирскую дверь.

Сгребает какие-то бумаги с сидения и кидает их назад. Открывает дверь шире и приглашающим жестом предлагает мне устраиваться. Но машина слишком высокая для меня. Явно для женщин с ногами от ушей. Как его жена.

– Ступенька, – показывает на выступ у ног.

Я киваю и, нацепив маску невозмутимости, делаю шаг к машине. Будто каждый день это делаю. На локте сжимается мужская ладонь, слегка подталкивая. Помогая мне подняться. Я, совершенно не ожидавшая такого поворота, вспыхиваю. До меня давно не дотрагивались, я редко позволяю кому-либо зайти в свою зону комфорта. Но Тарелкин и не спрашивал.

Кажется, это вообще первое наше касание за почти два года совместной работы. Кожу на руке странно печет.

Юрий Константинович галантно захлопывает за мной дверь, огибает капот машины и садится на водительское место. Его движения выверены до мелочей. Вставляет ключ в зажигание, заводит машину, отключает внезапно заговорившее радио.

Я незаметно потираю локоть, чтобы согнать странное покалывание, а потом тру зачесавшийся нос. Ужасно неуютное состояние.

– Можно открыть окно? – интересуюсь, потому что носовые пазухи зудят от стойких духов, пропитавших салон машины.

– Да, – Юрий Константинович нажимает на кнопку у себя на панели и пассажирское окно медленно опускается вниз на несколько сантиметров. – Он скоро выветрится, – коротко и будто отвечая на мой незаданный вопрос, говорит он. – Надеюсь, – добавляет приглушенно.

Духи Юли.

Не узнать невозможно. Дорогие и удушливые.

Я кидаю взгляд на правую руку шефа, покоящуюся на руле, и замечаю, что кольца больше нет. Значит, действительно, все.

Это развод так его меняет? Поэтому не чувствуется больше его темной давящей энергетики и желания придушить его, его же галстуками? Или меня переклинило после неожиданного проявления человечности?

Ресторан, который выбрали наши потенциальные партнеры, находится недалеко, но по одной только входной группе сразу становится очевидным: это не бюджетная забегаловка. Моя теория, что кто-то просто захотел красиво отобедать, становится все более реалистичной.