Глава 7

Кое-как дотянулась до звонка, но дверь открылась далеко не сразу, хотя машина стояла под окнами. Я уж думала, что Глеб опять что-то принял и спит, но тут мне открыла девица с накаченными губами. Честно говоря, я изрядно удивилась, как-то раньше девушек я у него не замечала.

– Тибе каво? – выдала она, жуя жвачку, как корова.

– А Глеб, простите, дома? – максимально вежливо выдала я, смущаясь.

– Надя, привет, – выплыл он из душа в одном полотенце, явно с похмелья и помятый. – Заходи, – открыл он мне дверь шире, чтобы я смогла протиснуться мимо девицы. – А ты выходи, – достаточно грубо подтолкнул он ее из квартиры.

– Когда ты мне позвонишь, милый? – щебетала она надутыми губами.

– Ага, – закрыл он дверь прямо перед ее лицом, – никогда, – буркнул он и повернулся ко мне.

– Извини, я, видимо, не вовремя, – окончательно смутилась я.

– Ой, нет, как раз как нельзя кстати, – встал он передо мной. – Проходи, только прости, у меня не убрано немного, – смутился он, когда мы прошли в кухню мимо комнаты, где царил полнейший хаос: бутылки, банки из-под пива, коробки от пиццы.

Я улыбнулась и поставила на стол кастрюлю с супом:

– Твоя солянка, – водрузила я и пакет рядом.

Глеб вопросительно уставился на меня, соображая.

– А, для Люси, – догадался он, – вот спасибо тебе, человечище, – растянулись его губы в улыбке.

– Нет, – посмотрела я на него, – это суп тебе, Люсю я покормила.

Глеб замер, глядя на меня. Если бы его показывали в телефоне, я б решила, что он просто завис.

– В смысле? – отмер он через несколько секунд.

– Что в смысле? – не поняла я.

– Зачем мне? – хлопал он глазами.

– Ну… – смутилась я, – я решила, что ты давно домашнего не ел, вот, сварила, – стала оправдываться я.

До меня только сейчас дошло, что, возможно, он и не хочет домашнего, раз питается в ресторанах. «Идиотка!» – выругалась я на себя.

– Извини, наверное, не нужно было, – схватила я кастрюлю обратно.

– Нет, – вцепился он в мои руки и поставил суп обратно на стол, – просто так странно, – смотрел он на меня, как доверчивый ребенок – огромными, немного испуганными глазами.

– Что странного? – не поняла я, убирая руки.

– Кто-то суп мне принес, – совсем растерялся он. – Зачем?

– Ну, как зачем, Глеб, – развела я руки. – Ты когда нормально ел? Не пиццу и фастфуд всякий, а нормальную домашнюю пищу? Горячее, в конце концов.

Он задумался, так искренне, так честно, что даже оттопырил нижнюю губешку от напряжения, как это делала Оля. Я еле сдержалась, чтобы не улыбнуться от умиления.

– Не знаю, – промямлил он, – ну, наверное, год назад, – поднял он на меня взгляд.

А у меня ноги подкосились от его ответа.

– В смысле, год назад, – открыла я рот от изумления. – А, прости, ты с кем живешь?

– Один, – пожал он плечами.

– Давно? – сощурилась я.

– Два года, – улыбнулся он, а я рухнула на стул от шока.

– Подожди, – прикрыла я глаза, соображая, – тебе же вот только восемнадцать должно было исполниться. Разве нет?

– Да, – радостно закивал он головой.

– Тогда почему ты живешь один, несовершеннолетний? – с сомнением уставилась я на него.

– Да, – почесал он нос, – долгая история, отец сселил просто. Да это хорошо, – сощурился он. – Забей.

Глеб открыл крышку и по кухне разнесся аромат солянки.

– Господи, как же это вкусно пахнет, – втянул он аромат и громко сглотнул слюну. – Это же божественно просто, – засветились его глаза. – И все мне, правда? – с сомнением уставился он на меня.

– Конечно, – удивилась я его реакции.

Что странного в том, что я сварила ему суп? Нет, я, конечно, понимаю, что из меня вышла хреновая крестная, мягко говоря, но что странного в заботе-то, чтобы уж так-то сильно удивляться?

– Ой, я сколько тебе должен? – вдруг спохватился он.

– В смысле? – не поняла теперь уже его вопроса.

– Ну, в смысле, сколько я тебе должен за суп? – наивно смотрел он на меня, пока с моего лица медленно сползала улыбка.

У меня был такой шок, что рот сам открылся, как будто бы мышцы были не способны держать челюсть.

– Нисколько, – ответила я через несколько секунд.

– Но как, подожди? – потряс он головой. – Зачем ты тогда его сварила? – уставился он на меня.

– Хотела сделать тебе приятное, позаботиться, чтобы ты покушал нормально, – недоумевала я.

– Позаботиться? – хлопал он глазами. – Обо мне?

Мы смотрели друг на друга, как бараны. Вроде бы, все слова были понятны, говорили об одном и том же, но совершенно не понимали друг друга. Я его – с деньгами за суп, он меня – с заботой о нем.

– Да… – выдавила я из себя.

Глеб без сил опустился на стул, с каким-то то ли ужасом, то ли с осторожностью.

– Я что-то должен сделать тебе за это, да? – сощурился он.

– Ну, если ты его съешь, мне будет приятно, можешь спасибо сказать, мне будет вообще хорошо, – растерялась я окончательно.

– Спасибо, – выдавил он из себя. – Это все?

– Да, – как-то насторожившись уже, подтвердила я.

– Подожди, ты просто так сварила мне суп и принесла, чтобы я поел и все? – уточнил он.

– Глеб, господи, – встала я. – Да, это все! А что, может быть как-то еще? – Начала раздражаться я.

– Обычно как-то еще и бывает, – хлопал он глазами, глядя на кастрюлю. – просто обо мне никто не заботился, кроме мамы и бабушки, – рассеянно выдал он. – Хм, – пожал он плечами, – суп, – ткнул он пальцем в кастрюлю.

– Куда? – гаркнула я. – Проквасится же, – треснула я ему по руке, как своим девчонкам, когда они лезут пальцами в еду.

– Вкусно же, – скуксился он, как ребенок.

– Так, ну-ка марш руки мыть, – погрозила я ему пальцем. – Сейчас налью тебе, – отправила я его с кухни.

Глеб, как мальчишка, поскакал в комнату. Хотя, о чем я, он и был мальчишка, совсем юный мальчик, который почему-то остался один и умудрялся справляться самостоятельно со всем в этом мире. Стало как-то страшно, с шестнадцати лет жить одному. Почему?

Я повернулась привычным движением к столу. Хотя мебель была новая, но шкафы были расположены так же, как и когда здесь жила Оля и тетя Зина. Я достала тарелку, ложку, поставила на стол, достала половник и налила суп, положила лимон, сметану, несколько оливок. Глеб появился в дверях уже одетый, с охапкой коробок от пиццы и пустыми бутылками.

– Открой пакет, пожалуйста, – кивнул он на рулон мусорных пакетов.

Я открыла один, он засунул все в пакет, помыл руки и сел за стол.

– А ты? – поднял он на меня взгляд.

Я поняла, что тоже ничего сегодня так и не поела.

– Давай вместе? – встал он и достал мне тарелку, налил, очень красиво сервировал все и поставил передо мной. – Боже ж, как вкусно-то, Надя! – простонал он, уплетая суп за обе щеки.

Я улыбнулась, глядя, как он лопает, аж вылизал тарелку и попросил добавки, все время расхваливая мои, надо сказать, довольно скромные кулинарные способности.

– Глеб, а можно вопрос? – не выдержала я, когда он принялся за вторую тарелку.

– Конечно, – лучезарно улыбнулся он. – После такого тебе можно все, – хохотнул он.

– Где твой отец? – строго посмотрела я на него.

– На работе, наверное, – пожал он плечами. – Не знаю, он не звонил мне сегодня еще.

– Почему он живет отдельно? – спросила я в лоб.

Глеб потупил взгляд и поджал губы.

– Слушай, – начал он совершенно серьезно и от его детской непосредственности не осталось и следа, – чего ты хочешь?