Он стоял в той же спальне, но дом вокруг был ожившим. По коридору за дверью слышались шаги – быстрые, лёгкие, как будто кто-то бежал босиком. Смех – детский, серебристый, но почему-то леденящий душу. Потом шаги сменились тяжёлыми, мужскими, топочущими по лестнице. Шёпот. Десятки, сотни шёпотов, сливающихся в невнятный гул, как в переполненном людьми зале. Он попытался выйти из комнаты, но дверь не поддавалась. Сквозь замочную скважину пробивался слабый, мерцающий свет, и в нём мелькали тени – искажённые, вытянутые, танцующие какой-то дикий, безобразный танец. А потом шёпоты стихли, и один голос, чёткий, ледяной, женский, произнёс прямо у его уха:

Вы позвали. Мы пришли.

Андрей проснулся с внезапным, резким вздрагиванием, как будто падая в пропасть. Сердце колотилось где-то в горле. Комната была погружена в темноту, лишь слабый свет от уличного фонаря (которого не было в реальности) пробивался сквозь щели ставень и рисовал на противоположной стене полосу бледного света. И в этой полосе он увидел тень. Не свою, не Елены – они лежали с другой стороны. Это была тень высокой, худой фигуры с неестественно вытянутой шеей и чем-то вроде рога или пучка волос на голове. Тень не двигалась. Она просто стояла, упираясь в потолок.

Андрей замер, не дыша. Сон. Это ещё сон. Он медленно, с невероятным усилием, повернул голову к стене. Полоса света была пуста. Тени не было. Только обои с выцветшим узором.

Он тяжело дышал, ощущая холодный пот на спине. Рядом Елена тихо постанывала во сне. Лиза что-то бормотала. И тогда он услышал это по-настоящему.

Не в сне. Наяву.

Тихий, едва различимый шёпот. Он шёл не из коридора. Он исходил из угла комнаты, из самого тёмного угла, куда не попадал даже отсвет от окна. Это был не один голос. Их было много, они накладывались друг на друга, говоря на непонятном языке, и в этом потоке звуков иногда проскальзывали знакомые слова, обрывки: …держи…круг…не отпускай…свет….

Андрей сел на кровати, уши заложило от бешеного пульса. Он уставился в угол. Там была только темнота. Но шёпот продолжался. Он становился настойчивее, ближе. Казалось, вот-вот из этой тьмы проступят очертания, формы.

– Хватит, – прохрипел Андрей, и его собственный голос, хриплый от страха, разорвал завесу кошмара.

Шёпот оборвался. Резко, как будто кто-то выключил запись.

В комнате снова воцарилась та же мёртвая тишина. Но теперь она была хуже любого шёпота. Потому что в ней чувствовалось внимание. Настороженное, изучающее, недоброе.

Андрей больше не спал. Он сидел, обхватив колени, и смотрел в тускнеющее окно, за которым медленно, мучительно медленно начинал брезжить рассвет. Первые лучи солнца, бледные и холодные, коснулись подоконника. И в этот момент он увидел на стене, на том самом месте, где перед этим висела странная тень, едва заметное пятно. Более тёмное, чем обои. Оно имело расплывчатую форму, но если приглядеться… оно напоминало контуры той самой фигуры из сна.

Дом проснулся. С первым светом он словно отступил, убрал свои когти, сделал вид, что ничего не было. Скрипы стали просто скрипами старого дерева. Тишина за окнами – просто безветренной погодой. Даже воздух казался светлее.

Елена проснулась уставшей.

– Ужасно спала. Всё казалось, что кто-то ходит.

Андрей не стал говорить ей о своём ночном опыте. Стресс, повторял он себе. Галлюцинации от усталости. Он заставил себя улыбнуться.

– Старые дома всегда полны звуков. Привыкнем.

Они спустились вниз. Лиза, к удивлению, была бодрой и даже согласилась исследовать сад. Андрей решил заняться кое-какими неотложными делами – проверить электричество, воду. Вода из крана пошла ржавая, но потом очистилась. С электричеством было хуже – оно работало с перебоями, лампочки мигали, будто кто-то играл с выключателем.

Около полудня к дому подъехал грузовик с их вещами. Двое угрюмых мужиков из соседнего посёлка молча и быстро внесли коробки в прихожую. На вопрос Андрея, что за дом, они только переглянулись.

– Дом как дом, – буркнул старший, избегая смотреть на фасад. – Старый.

– А про историю его ничего не слышали? Прежняя хозяйка…

– Барыня Маргарита? – мужик нервно покрутил головой. – Жила себе. Тихая была. Только… гости у неё бывали странные. По ночам приезжали. Машины чёрные. Да и свечи в окнах горели часто, хоть свет и был проведён.

– Какие гости?

– Не знаю. И знать не хочу. – Он получил деньги, кивнул и почти побежал к своей машине, будто боялся, что его позовут обратно.

Их реакция поселила в душе Андрея новую тревогу. Он вернулся в дом, где Елена и Лиза уже начали распаковывать вещи. Привычные пледы, книги, фотографии в рамках – всё это казалось чужеродным в этих стенах, словно привезённым с другой планеты.

Вечером, чтобы сломать ледяную пелену страха, Андрей предложил разжечь камин и устроить семейный ужин с горячей едой. Они собрались в гостиной. Огонь пылал весело, отбрасывая тёплый свет. Лиза болтала о том, как нашла в саду странный камень с резным узором. Елена улыбалась, нарезая сыр. И на какое-то время всё стало почти нормальным. Почему почти?

Потому что Андрей поймал себя на том, что постоянно смотрит на стену рядом с камином. Там висело большое зеркало в тяжёлой раме. И в его глубине, в отражении комнаты, что-то было не так. Когда он двигался, его отражение повторяло движения с едва заметной задержкой. Когда Лиза проходила мимо, её отражение будто застывало на долю секунды, глядя ей вслед пустыми глазницами. Это были мелочи, копеечные спецэффекты дешёвого фильма ужасов. Но в контексте прошлой ночи они обретали вес.

А потом погас свет.

Не мигнул, не замёл. Просто погас. Разом. Огонь в камине остался единственным источником света, и мир сжался до островка тепла и трепетных теней.

– Опять эти провода, – вздохнула Елена, но в её голосе послышалась дрожь.

– Я проверю щиток, – сказал Андрей, вставая.

Фонарик в телефоне выхватил из тьмы прихожей знакомые очертания. Щиток был в небольшой кладовке под лестницей. Автоматы были подняты. Он щёлкнул ими – ничего. Полная тишина. И вдруг он почувствовал, как сзади, со стороны гостиной, потянуло холодным воздухом. Не сквозняком – воздух был неподвижен. Это был холод, физическое ощущение падения температуры. Он обернулся.

Дверь в гостиную была открыта. Отсвет огня дрожал на стенах коридора. И на этой дрожащей стене, между дверью и лестницей, он увидел их.

Тени.

Не их тени. Посторонние. Чёткие, ясные. Две фигуры, склонившиеся над третьей, лежащей на полу. Одна из стоящих держала в руке что-то длинное, похожее на нож или кинжал. Тени не двигались. Они были статичны, как фотография, проявленная на обоях. Андрей замер, не в силах оторвать взгляд. Его разум отчаянно искал объяснение: игра света от камина, тени от мебели… Но мебели там не было. Только гладкая стена.

И тогда тень с "кинжалом" повернула к нему голову. Не тело, только голова. Медленно, с противным, чуть слышным скрипом, которого не могло быть. И замерла, уставившись на него пустыми глазницами.

У Андрея перехватило дыхание. Он отшатнулся, ударившись спиной о щиток. Фонарик выпал из дрожащих рук и покатился по полу, луч мечась по стенам, по потолку. Когда он, сгрёбши его дрожащими пальцами, снова направил свет на стену – там ничего не было. Только полоса грязных обоев с цветочным узором.

Из гостиной донёсся испуганный крик Лизы.

Андрей бросился туда. В комнате царил полумрак. Елена прижимала к себе Лизу, которая всхлипывала, уткнувшись лицом в мамину грудь. Огонь в камине бушевал, будто кто-то подбросил в него горючего.

– Что случилось?

– Лиза… Лиза увидела в окно… женщину. В белом. Стоящую в саду и смотрящую сюда.

Андрей подбежал к окну, распахнул ставню. Фонарь выхватил кусочек сада, заросли, мокрую траву. Никого.

– Может, показалось? Отражение?

– Она была там! – закричала Лиза, поднимая заплаканное лицо. – Она смотрела прямо на меня! И она… она улыбалась!

Елена встретилась с Андреем взглядом. В её глазах был уже не просто испуг, а настоящий, животный ужас. Тот самый, который они хотели оставить в прошлой жизни, в городе, после всего того, что случилось с ними год назад. Они сюда приехали, чтобы начать всё с чистого листа. А этот дом… этот дом, казалось, знал их страх. И питался им.

Внезапно свет зажёгся. Яркий, резкий, заставивший всех вздрогнуть. Электричество вернулось само собой. Камин продолжал гореть, но теперь его пламя казалось каким-то бутафорским, ненастоящим на фоне холодного света ламп.

– Всё, – тихо, но твёрдо сказала Елена. – Мы уезжаем. Сейчас. Ночь в машине, в городе, где угодно. Но не здесь.

Андрей кивнул. Никаких рациональных объяснений больше не было. Что-то было не так. Что-то глубоко, фундаментально не так. Они бросились собирать самое необходимое. Спальные мешки, документы, воду. Лиза, не отпуская мамину руку, помогала, её пальцы дрожали.

Через пятнадцать минут они были готовы. Вышли в прихожую. Андрей потянул входную дверь.

Она не открылась.

Он дернул сильнее. Ручка поворачивалась, замок щёлкал, но массивное полотно дуба будто срослось с косяком. Не было даже привычного люфта. Дверь стояла намертво.

– Что такое? – испуганно спросила Елена.

– Заело, – сквозь зубы процедил Андрей. Он отступил и плечом ударил в дверь. Удар отдался болью в кости, но дверь даже не дрогнула. Он ударил снова, снова. Бесполезно.

Он попробовал окна в гостиной. Рамы, казалось, не открывались десятилетиями. Они были закрашены, заклеены, будто их намеренно законопатили изнутри. Лиза бегала от окна к окну, отчаянно дёргая ручки. Ни одно не поддалось.

Паника, холодная и липкая, поползла по телу Андрея. Они были в ловушке. В собственном новом доме.

– Телефон! – вспомнила Елена.

Андрей выхватил аппарат. Полная шкала сигнала, которую он видел днём, теперь показывала ноль. Нет сети. Ни у кого из них. Даже экстренные вызовы не проходили.

– Это невозможно! – прошептала Елена, тыча в свой телефон пальцем. – Мы же в посёлке, не в тайге!

Но это было так. Дом, казалось, отрезал их от внешнего мира. Он обвёл их кольцом тишины и тьмы.

И тогда из глубины дома, сверху, с второго этажа, донёсся звук. Чёткий, недвусмысленный. Слабый, но отчётливый стук. Как будто по дереву стучали костяшками пальцев. Сначала один раз. Пауза. Потом три раза. Ещё пауза. Пять раз.

Стук шёл из-за той самой запертой двери в конце коридора.

Андрей посмотрел на жену и дочь. В их глазах он увидел тот же вопрос, что вертелся и в его голове.

Что они купили? И, что более важно… кто или что купило их?

Тень на стене рядом с лестницей снова дрогнула, приняв на миг очертания склонённой женской фигуры. И в ушах Андрея, едва слышно, как эхо из глубокого колодца, просквозило:

Добро пожаловать домой.