– Эй, а ты чувак, кажется, утверждал, что твоя семья чуть ли не самая богатая и влиятельная во всей Федерации…

«Говорил, да…»

– Так и какая корпорация принадлежит вам? Может, скажешь, что вы входите в семерку?

«Тринадцатый, дружище, ты же знаешь, что я не могу тебе этого сказать. Таковы правила…»

– Ну же, колись. Имя твое я ведь уже знаю… Кто у нас там? «КАЛЛИС СИМБИОСИНТ», «ГАЙЯНОВА ДАЙНЭМИКС», может «КЕЙСАРРА ЦЕЛЕРИС ИНТЕРСПЕЙС»… или стой, неужто сама «ДЕМЕТРА»? Если так, почему же тогда тебя не смогли отмазать от…

«Да брось, ты же знаешь, что Федеративные судьи не подкупны…»

– К черту! – Тайвер замолкает. Затем тут же с ехидством спрашивает: – Ты все еще боишься темноты? – звучит так холодно, что он сам удивляется этому тону. Голос будто чужой. – Все еще спишь со светом, как мальчишка?

В динамиках тишина. Потом смешок и сухой, громкий звук глотка.

«Да», – отвечает Четырнадцатый. Одно слово. Как захлопнувшаяся дверь.

И потом его голос меняется. Сбивается, торопится:

«Слушай… мне тут… кажется надо идти».

Тайвер моментально вскакивает на ноги. Кровь стучит в висках.

– Стой! Ты что, обиделся? Я не хотел… Просто…

«Нет-нет. Все… нормаль…» – Голос Четырнадцатого звучит очень взволнованно. – «Мне дейст…но пора ид… тут… ...е-что… ...исходит…»

– Что происходит? – раздражается Тайвер. – Эй! Что там?

Но связь уже прервалась. Ровный гул отключенного канала. Индикатор на панели гаснет.

Тишина.

Кажется, Четырнадцатый не соврал. Там, у него, действительно что-то происходит.

Тайвер стоит посреди аппаратной, сжав кулаки. Потом силы уходят из ног. Он медленно, как под грузом, опускается на пол. Спина упирается в холодный металл трубы.

Он здесь один. Как всегда. Воздух в модуле спертый, пахнет озоном от электроники и вечной пылью, которую не берут фильтры.

В руках все еще держит планшет. Включает его снова. Листает фото.

Те же два мальчика. Подростки. Мать уже не в кадре, она фотографирует. Улыбка на его лице – все та же, год за годом. Но теперь рядом инвалидное кресло. Лицо брата – каменная маска. Смотрит куда-то в сторону, мимо объектива. Ключ к этому лицу потерян давно, еще в детстве.

Тайвер вздыхает. Проводит пальцем по экрану. Изображение сменяется следующим. Прошлое не отпускает. Оно держит его за горло.

Нужно прилечь. Выключиться.

Он поднимается, кости похрустывают. Делает шаг к выходу из аппаратной.

И в этот миг все вспыхивает.

Яркий, режущий до слез белый свет из всех плафонов разом. Тайвер зажмуривается, взвизгивает от неожиданности.

И тут же наступает абсолютная, густая тьма.

Тишина. И только нарастающий звон в ушах.

Дыхание перехватывает.

– Компьютер! Что за хуйня?.. – он кричит в темноту аппаратного модуля. Звук глохнет, не отражаясь от стен. Хрипит: – Компьютер! Анализ системы.

Тишина.

Это не просто отсутствие звука, а физическое давление на барабанные перепонки. Даже фонового гудения вентиляции нет. Все экраны темные. Тайвер сжимает челюсти. Сначала от неожиданности, потом от медленно подползающей, горячей злости.

Может, сдох генератор. Но тогда где сигнал тревоги? Где резервный модуль?

– Компьютер, мать твою, включи аварийное освещение! – выкрикивает он, даже не надеясь на реакцию машины. Его собственный голос гулко отражается от металлических труб и возвращается к нему пустым, приглушенным эхом.

Темнота не давит и не пугает, а просто переносит в другую реальность. У него завязаны глаза. Ткань влажная от слез. Чья-то рука проводит по волосам. Тайвер знает чья. Потом сжимает их до боли и тянет голову к матрасу. Затем он садится ему на грудь. Становится трудно дышать. Что-то касается его подбородка, затем губ. Что-то влажное. Теплое. Он наконец встает. Можно вдохнуть. Раздается дурацкий смешок. Он хватает его за грудки тянет за собой, не позволяя снять повязку, а потом вдруг отпускает. Тайвер слышит только собственное шарканье ботинками по полу и прерывистое дыхание. Он кричит «Хватит!», но знает, что игра только началась.

Фабиер шепчет прямо в ухо, откуда-то сбоку:

– Ты теперь видишь, тоже что и я.

Потом шаги, удаляющиеся в темноту. Ткань на глазах липнет к коже. Он тянется вслепую. Не к брату. К выходу. К двери. Но ладони нащупывают лишь воздух.

Тайвер ненавидит Фабиера за это. Но вдруг… Может, это был не брат… Может, это был он сам? Может это он пугал, он толкал, он делал вид, что играет, пихая свой член ему в рот?.. Или может он и есть Фабиер? Кто теперь разберет. Нет блядь! Если это была игра, то почему ему до сих пор страшно?

Тайвер вытягивает руки, как тогда. Делает маленькие шаги. Главное, не врезаться в панель и не разбить нос.

Шаг. Под ногой раздается хруст.

Тайвер замирает. Пальцы касаются осколков. Стекло. Планшет.

Он втягивает воздух сквозь зубы, отдергивает ногу.

– Блядский хуй, чтоб вы все сдохли, – шепчет он сквозь зубы, словно скороговорку.

Удар света. Сирена взрывает тишину, режущим воем заполняя пространство. Резко и неровно замигал аварийный красный свет. Вентиляция рывками заработала, выдавая прерывистый, хриплый поток воздуха. В динамиках раздается спокойный, слишком ровный, знакомый голос:

– ВНИМАНИЕ. ОСНОВНОЙ ГЕНЕРАТОР ПОВРЕЖДЕН.

Он помнит, как сам по прибытии на станцию выбрал этот голос. Теплый, почти материнский тон. Теперь же, он звучит как насмешка.

– ВНИМАНИЕ. ОСНОВНОЙ ГЕНЕРАТОР ПОВРЕЖДЕН, – снова говорит система.

Голос повторяет фразу с одинаковым интервалом. Раз. Два. Три. Монотонность хуже крика.

– ВНИМАНИЕ. ОСНОВНОЙ ГЕНЕРАТОР ПОВРЕЖДЕН.

– Да вовремя ты, – бурчит Тайвер, стирая кулаками слепящие пятна, оставшиеся в глазах после вспышки. – Компьютер, проведи полный анализ. Хочу все знать.

– ПРОИЗВОЖУ АНАЛИЗ ПОВРЕЖДЕНИЙ, – говорит голос и замолкает.

Тайвер смотрит вниз. На разбитый планшет. Медленно, осторожно поднимает его, стараясь не порезаться об осколки, и кладет на панель.

Холодный комок страха сжимается сильнее где-то в желудке. Инстинкт шепчет: ты здесь не один. Кто-то, или может что-то есть рядом. Он почти чувствует это своей кожей.

– АНАЛИЗ ЗАВЕРШЕН, – наконец, сообщает женский голос. Тот самый, который он когда-то находил успокаивающим, а теперь он кажется слащавым и фальшивым. – ЕСЛИ ВЫ ЖЕЛАЕТЕ УСЛЫШАТЬ РЕЗУЛЬТАТЫ, ПРОИЗНЕСИТЕ: ДА.

– Конечно, блядь, я желаю, – выдыхает Тайвер и ударяет кулаком по ближайшей панели терминала. – Да!

– ОСНОВНОЙ ГЕНЕРАТОР ПОВРЕЖДЕН.

Пауза.

– СИСТЕМА АВТОМАТИЧЕСКОГО СРАБАТЫВАНИЯ – НЕАКТИВНА.

Даже у этого тупого ИИ хватило ума сделать паузу, осознавая весь ужас этого сообщения.

– ПЕРЕДАЮЩАЯ АНТЕННА – НЕ ОТВЕЧАЕТ.

Каждое слово звучит как приговор, вынесенный машиной.

– Причина?

– ЗА СЕКУНДУ ДО СБОЯ ЗАФИКСИРОВАНА ЭЛЕКТРОМАГНИТНАЯ ВСПЫШКА. ХАРАКТЕР ПОВРЕЖДЕНИЙ СООТВЕТСТВУЕТ ИМПУЛЬСУ. ЭТО ЕДИНСТВЕННАЯ ВЕРОЯТНАЯ ПРИЧИНА. ЖЕЛАЕТЕ РЕКОМЕНДАЦИИ СИСТЕМЫ БЕЗОПАСНОСТИ?

Он глубоко вдыхает. Выдыхает носом. Пахнет пылью, озоном и страхом. Медленно, сквозь зубы:

– Переключись на резерв.

– СИСТЕМА АВТОМАТИЧЕСКОГО ПЕРЕКЛЮЧЕНИЯ НЕАКТИВНА. РЕЗЕРВНЫЙ ГЕНЕРАТОР ТРЕБУЕТ РУЧНОГО ЗАПУСКА.

Пауза.

– Ну, приехали, – Тайвер делает глубокий вдох. – Есть ли шанс отремонтировать передатчик?

– ДЛЯ РЕМОНТА ПОВРЕЖДЕННОГО ОБОРУДОВАНИЯ НЕОБХОДИМО СВЯЗАТЬСЯ СО СТАНЦИЕЙ ДВЕНАДЦАТЫЙ МАЯК.

– Ты издеваешься? – в голосе Тайвера слышится лязг. – Есть ли нужные запчасти на тринадцатом?

– НЕТ! НА СТАНЦИИ «ТРИНАДЦАТЫЙ МАЯК» НЕТ ПОЛНОГО КОМПЛЕКТА РЕМОНТНОГО ОБОРУДОВАНИЯ.

Тяжелая и неподвижная тишина повисла в воздухе после ответа компьютера. Тайвер уставился в потолок.

– Это твои мерзкие шуточки, Фаби? – говорит он вдруг, вполголоса, обращаясь уже не к системе. – Сука! Думаешь, я не справлюсь? Думаешь сдамся?

И тут же раздается новый, оглушительный вой сирены. Красный свет замигал с бешеной частотой, больно забило по глазам.

– Компьютер! – кричит он, перекрывая гул. – Выключи сирену!

Вой оборвался мгновенно, оставив после себя звон в ушах. Остался только пульсирующий красный свет.

– СИГНАЛ ТРЕВОГИ ОТКЛЮЧЕН. ЖЕЛАЕТЕ РЕКОМЕНДАЦИИ СИСТЕМЫ БЕЗОПАСНОСТИ?

– Я хочу домой… – говорит он глухо, почти по-детски.

Но где теперь его дом? Там ли, где Фаби таскал его за шкирку по металлическому полу «ТИХОЙ»? Там ли, где Тайвер не мог жить без своего любимого брата? Может, там, где с утра пахло какао, а материнский голос с кухни был живым, а не записью на планшете?

И тут же его кулак со всей силы бьет по панели. Боль пронзает костяшки, отдается в плече.

– Сука! Соберись, Тайвер. Все бля. Хватит.

Он выдыхает, силой выталкивая из легких остатки воздуха, вместе со слабостью.

– Компьютер. Рекомендации.

– ВНИМАНИЕ! ЭНЕРГИИ АВАРИЙНЫХ БАТАРЕЙ НЕДОСТАТОЧНО ДЛЯ ПОДДЕРЖАНИЯ СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ. ТРЕБУЕТСЯ РУЧНОЙ ПЕРЕЗАПУСК РЕЗЕРВНОГО ГЕНЕРАТОРА. ОСТАТОК ЗАРЯДА: ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ МИНУТ. ЗАПУСТИТЬ ОТСЧЕТ? ПОКАЗАТЬ ИНСТРУКЦИЮ НА МОНИТОР?

– Монитор мертв! Диктуй!

– ДЛЯ НАЧАЛА ВАМ НЕОБХОДИМО ПОПАСТЬ В МОДУЛЬНЫЙ ОТСЕК «A12». ДОСТУП ВОЗМОЖЕН ПО КОРИДОРУ «A» ИЛИ «B» ЧЕРЕЗ КИСЛОРОДНУЮ ФЕРМУ.

Он уже у шкафа. Дергает замок. Сумка с инструментами неподъемно тяжелая. Он с силой отрывает ее от пола, перекидывает ремень через плечо и выходит в коридор.

– В ЦЕНТРАЛЬНОМ КУПОЛЕ СВЕРНИТЕ НАПРАВО, В КОРИДОР «Е». ДАЛЕЕ – ЧЕРЕЗ ВОСТОЧНЫЙ КУПОЛ В КОРИДОР «Ф». ПЕРВЫЙ ПОВОРОТ НАЛЕВО. ВНИМАНИЕ: ДОСТУП В ТЕХНИЧЕСКИЙ ОТСЕК – ЧЕРЕЗ БУФЕРНЫЙ ШЛЮЗ.

– Без тебя знаю, – бурчит Тай и огибает южный купол столовой.

Мебель здесь сдвинута с мест, стул опрокинут. Тени от моргающего красного света дергаются, и ему кажется, что они живые.

– Промотай, компьютер. До шлюза. Остальное я помню.

Красный свет моргает, заставляя тени плясать судорожными скачками. Он замедляется. В груди становится тесно. Дышать тяжелее.

– Ну что, страшно? – шепчет он себе.

– Да с чего бы мне… – отвечает себе же, хрипло. – Отъебись! Мне не страшно!

Идет дальше. Тени двигаются, будто подглядывают. Некоторые из них кажутся чуть ближе, чем должны. Пульс участился, ладони липнут к ремню сумки.

– Вот хотя бы, этих теней. Ты их боишься, да? – Насмешка звучит, как защита. – Вообразил тут себе чудовищ.

– Заткнись, сука, – отрезает он сам себе, вслух. – Балабол.

Тайвер с разбега врывается в коридор «А». Его собственные шаги глухо отдаются в металлическом пространстве, сливаясь с нарастающим гулом в висках.

Он чувствует, как учащенно бьется его сердце, отмеряя секунды. Слишком мало времени.

Здесь уже нет теней. Но нет и света. Лампочка, что обычно пульсировала красным, теперь не горит. Она просто темный глазок в потолке. Темноты Тайвер никогда не боялся. Это ведь все Фабиер. Тот был младше на семь минут. Это Фаби всегда дрожал. Перед шкафом. Под простыней. За его спиной. За это Тайвер и лупил его. Чтобы отучить. Чтобы вытравить страх. Или все было наоборот? Может, это Фабиер лупил его? Мысли путаются, накладываются друг на друга.

Окна в коридоре на высоте вытянутой руки. Сквозь них просачивается слабый звездный свет. Холодный, колючий, но достаточный, чтобы видеть контур пути.

– Давай, – говорит он себе вслух, сквозь зубы. – Это же не ты всегда был трусом. Это он шепчет в тебе. Его голос. Здесь всего-то тридцать метров.

– А может, ты и есть он? – спрашивает он пустой коридор. – Кто из нас тогда безумен?

На его губах появляется гримаса, беззвучная усмешка. Зубы обнажаются. Он уже не понимает, откуда идет этот вопрос.

– Освещение в центральном куполе есть? – снова спрашивает он, и уже неясно, к кому обращен вопрос.

Тайвер спотыкается.

– Есть, должно быть, – кивает он сам себе и бросается вперед.

Добегает до двери. Рывком нажимает на панель и створки с тихим шипением расползаются. Свет заливает лицо, ослепляя. Яркий. Красный. От этого света сердце начинает колотиться еще чаще.

– Значит, это все-таки ты боишься, – говорит он язвительно, обращаясь в пустоту. – И Четырнадцатого дразнил. И брата гнобил. Кто теперь смеется?

– Он сам напросился, – сквозь зубы. – Этот ублюдок всегда нарывался. Сам лез.

– И поэтому ты его трахал?

– Я не… Сука! Ты же знаешь, что все было совсем не так. Я любил его! Всегда! Мы любили друг друга… Он просто был слабее. Он боялся это признать.

– А если не он? Может, ты и есть он? – почти шепчет он, и мысль кажется чужой, ворвавшейся извне.

Дыхание сбивается.

– Не смей! – отрезает он резко и машет головой.

Он идет вдоль стены, к восточной двери. За стеклом тот же тревожный красный свет, заливающий все пространство следующего купола. Пальцы давят на кнопки панели. Ничего не происходит.

ОШИБКА

Красными буквами выдает экран.

– Да чтоб тебя… – скрипит он и снова тычет. Пальцы срываются с панели. Панель глуха. Только надпись мигает, не реагируя на нажатия.

ОШИБКА

– ВНИМАНИЕ. ДО ОТКЛЮЧЕНИЯ СИСТЕМЫ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ ОСТАЛОСЬ ДВАДЦАТЬ МИНУТ. НЕОБХОДИМО ПЕРЕВЕСТИ ВСЕ СЛУЖБЫ НА ЗАПАСНОЙ ГЕНЕРАТОР ВРУЧНУЮ. ЖЕЛАЕТЕ ЗАПУСТИТЬ ОТСЧЕТ ВРЕМЕНИ? ЖЕЛАЕТЕ УСЛЫШАТЬ ИНСТРУКЦИЮ?

Голос системы раздражает. Режет слух, бесит своей безжизненностью.

– ДЛЯ ЭКОНОМИИ ЭНЕРГИИ, ВСЯ СТАНЦИЯ ПЕРЕВЕДЕНА НА РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ. ПЕРЕВОД НЕВОЗМОЖЕН. СИСТЕМА ПОВРЕЖДЕНА.

– Заткнись! – взрывается он, потом стискивает губы, ловит воздух и говорит ровно, почти вежливо: – Компьютер. Восточный купол. Дверь заела. Повтори: как ее открыть?

– ДЛЯ ЭКОНОМИИ ЭНЕРГИИ, ВСЯ СТАНЦИЯ ПЕРЕВЕДЕНА НА РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ. ПЕРЕВОД НЕВОЗМОЖЕН. СИСТЕМА ПОВРЕЖДЕНА. ДЛЯ ЭКОНОМИИ ЭНЕРГИИ…

Фраза зациклилась. От этого монотонного повторения начинает сводить виски.

– Чертова ты погремушка, – выдыхает он. – Ладно. Компьютер, если восточный купол не работает, как добраться до технического отсека?

– ЧЕРЕЗ АНГАР. НАПРАВЛЯЙТЕСЬ К СЕВЕРНЫМ ВОРОТАМ. ВНИМАНИЕ: КИСЛОРОДА В СКАФАНДРЕ ОСТАЛОСЬ НА СОРОК ПЯТЬ МИНУТ…

– Загрузи инструкцию на монитор шлема, – не дожидаясь конца, командует он.

– ДЛЯ ЭТОГО НЕОБХОДИМО ПОДКЛЮЧИТЬ СКАФАНДР К СИСТЕМЕ. ВНИМАНИЕ: СКАФАНДР НЕ ПОДКЛЮЧЕН. НЕОБХОДИМО ВРУЧНУЮ ПОДКЛЮЧИТЬ…

Он уже бежит. Через купол. Ноги тяжело отталкиваются от пола. В ушах только его хриплое дыхание и гул шагов. Пока станция держит воздух, он жив. Но если системы встанут…

Он пересекает центральный купол. Быстро, на пределе. Воздух здесь спертый, застоявшийся. Дышать тяжело. Тайвер несется к северным воротам, туда, где стоит его старый, ободранный скафандр. Именно его он не подключил к сети после последнего выхода. Мысль об этой оплошности вызывает тошноту, горький привкус во рту.

– Тупица, – шепчет он сам себе. – Чертов лунатик.

Рука находит валяющийся провод. Разъем внизу, чуть выше копчика скафандра. Втыкает. Щелчок.

– Компьютер, загрузи инструкцию по подключению запасного генератора на интерфейс шлема. Срочно.

– ЗАГРУЖАЮ ИНСТРУКЦИЮ, – голос системы звучит спокойно, ровно, и это спокойствие бесит его еще больше.

Нога Тайвера непроизвольно дергается. Тишина после голоса давит на него сильнее, чем любые слова.

– ИНСТРУКЦИЯ ЗАГРУЖЕНА. ЖЕЛАЕТЕ НАПОЛНИТЬ БАЛЛОНЫ КИСЛОРОДОМ? ВНИМАНИЕ! МОЩНОСТИ НАСОСА НЕДОСТАТОЧНО. ЭНЕРГИИ НЕДОСТАТОЧНО. СИСТЕМА АВТОМАТИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ ПОВРЕЖДЕНА. ВНИМАНИЕ! МОЩНОСТИ НАСОСА НЕДОСТАТОЧНО. ЭНЕРГИИ НЕДОСТАТОЧНО. СИСТЕМА…

– Замолчи уже, сука! – кричит он, и его голос теряется в металлическом пространстве купола.

Он действует быстро, на автомате. Тело помнит каждое движение за пятнадцать месяцев. Вдох. Поворот. Застежка. Щелчок. Он задвигает замки, подтягивает ремни, блокирует соединения. Это не просто скафандр – это последний барьер.

Ручка шлюза тугая, поддается с усилием. Металл скрипит. Он выходит наружу. Ветер бьет в стекло шлема, снег кружится в свете фонарей, а вокруг только мертвая, беззвучная пустота.