– Жаль, – выдохнула я и плюхнулась на кресло, – а мне было бы любопытно послушать про Красную маску, о которой даже грозные дядьки говорят с трепетом. Что ты делал, когда был им? Убивал, вскрывал счета? Ох, это, наверняка, было захватывающе! Расскажи о себе, ну пожалуйста!

– Шилла, это не байки перед сном и не анекдоты, чтобы рассказывать их. – Химчан остановился передо мной и, сделав внезапный выпад, достал черный пистолет из-под пиджака. Я замерла, выпучив глаза и вцепившись ногтями в обивку подлокотников. Дуло смотрело в потолок, но стало страшно. – Я просто умертвлял людей. Тихо, неожиданно, без объяснений и жалости. Это не интересно, не весело, не интригующе. Это скучно, гадко, серо.

Я смотрела на ствол в его артистичных и белых пальцах и понимала, что испытываю восхищение. Нет, не к его бывшему ремеслу, а к тому, как он им занимался. Я будто воочию представила себе Химчана со снайперским прицельником, в черном кожаном пиджаке, в перчатках. Бесшумного, молниеносного. Он был прекрасен.

– Ты убивал только плохих? – уточнила я, нарисовав из киллера образ рыцаря в сияющих доспехах.

– Я убивал тех, за кого мне платили. На крови и смерти приобретено всё, что ты видишь вокруг. – Он следил за мной, ожидая, верно, что я брезгливо соскочу с кресла и побегу в неизвестном направлении. Я повертела головой и вернулась лицом к нему.

– Круто. Я сразу сказала, что ты Крутой Мужик. И не ошиблась. – Улыбка опять окрасила мои губы. Но кашель испортил идиллию, и я постучала себя по груди, успокаивая проклятый приступ простуды.

– Шилла, ты безнадежна. – Так же ловко, как достал, Химчан спрятал пистолет. – Вместо того, чтобы держаться от всякого зла подальше, ты к нему прилипаешь. У тебя чувство самосохранения при рождении отшибло?

– А у тебя? Ты же встал на такую опасную тропу. Что тебя толкнуло? – Его взгляд осадил меня, характерно для него дав знать, что я опять где-то перелезла через забор соседского сада, где меня наградят дробью за вторжение. – Ладно. Можешь не говорить. Но о Красной маске расскажешь?

– Хочешь знать о Красной маске? – Молодой человек подошел к двери и положил руку на задвижку. – Спроси у Джойси, которая работает с тобой, почему она стала шлюхой. Если она не захочет рассказывать, назови ей Красную маску. И если её история всё ещё не докажет тебе, что я плохой, то ты, действительно, сумасшедшая.

– Херин же тебя плохим не считает… – Хотя, она же сестра. Как она может не любить брата?

– Да, кстати. – Химчан прикрыл едва отворенную дверь. – Херин не знает, что я и кто я. Пожалуйста, не говори ей ни слова. Она в курсе, что я был связан с бандитами Сеула несколько лет, но это было давно, и чем именно я занимался, она не знает. Я могу рассчитывать на то, что это будет нашим секретом?

– Конечно, – кивнула я, понимая, что никому и никогда не проболтаюсь о его тайне, потому что он меня попросил.

– Так, а ты чем занимаешься? – Устроившись на диване перед телевизором, я приставала к Херин, развлекая себя, чем только можно. Домой меня никто не повез, и я вынуждена была позвонить Зеро и извиниться, что ждать меня не надо. Я по его тону поняла, что он вновь думает о ситуации Ширли и первая подняла эту тему второй раз, заверив, что никто меня тут не собирается присваивать. Просто мы подружились и мило болтаем.

Положив, я вспомнила, как всё шло с Коулом. Он надолго увозил Ширли и они, подружившись, часами болтали. Вот черт. Но Коул ещё девушку и трахал. А Химчану я насовсем точно не нужна. Он бы выкупил меня, в качестве благотворительного жеста милосердия, но себе загребать – точно нет.

– Я переводчик, – ответила Херин, ушивая какую-то свою куртку, которую собиралась подарить мне. Она сокрушалась, что купила бы мне новую, но не знала, что я опять к ним попаду, а смотреть на меня в моей тонкой и не согревающей шмотке у неё уже сил не было. – Я окончила университет в Токио. Теперь сопровождаю делегации, помогаю проводить международные встречи, оформляю важные документы. Работа ответственная, но не пыльная. Свободного времени бывает достаточно, хотя сегодня я взяла отгул.

– Какое вы одаренное и умное семейство! – Я закинула ноги на диван тоже. За беседой ни о чем прошел весь день. После переговоров в кабинете, я не видела Химчана до ужина, хотя обошла весь дом в его поисках. Но он словно пропал часов на шесть, не меньше. Где тут можно было спрятаться? В его закрытую спальню я стучала, разве что он сам не захотел меня видеть.

За ужином брат с сестрой вели интеллектуальные беседы, к которым на этот раз не стала присоединяться я, и вот теперь, когда Химчан ушел наверх, мы сидели девичьей компанией. Херин была для меня слишком… эрудированной, что ли. Общаясь с ней я чувствовала себя деревенщиной, поэтому радости большой не испытывала, хотя она была приятным и добрым человеком. А с другой стороны: она отучилась в престижном вузе, жила в шикарном особняке, горя не знала, занималась хозяйством, работала в удовольствие, в то время как её брат марал руки в крови, чтобы она и родители наслаждались жизнью. Тоже мне, принцесса. Обида за Химчана рождала во мне невесомый негатив к его сестре. Она же даже не знает, на что он шел и чем занимался! Как же всё так сложилось? Почему?

– На, держи, – девушка положила мне на колени подогнанную под меня куртку, которая всё равно, конечно, будет мне длинновата. Кошка между нами пошевелилась, но не стала просыпаться. – Я в душ и спать.

В отличие от родственника она не засиживалась допоздна. Я пощелкала по каналам, даже посмотрела новости, которые решили войти у меня в привычку. Сегодня ничего интересного не было. Потому что Химчан был на виду? Да нет, раз он сказал, что завязал – значит завязал. Зачем обманывать? Ти Сола ладно, но меня? Смысла нет. Только если он всё ещё не доверял мне до конца. А я ему почему-то доверяла всё больше. Тем более странно это было, что я узнавала о нем новости, одна другой хуже.

Выключив обрыднувший телек, я поплелась наверх. Я вряд ли усну сейчас. Как минимум буду ворочаться пару часов. Дом был уютный, но чужой, поэтому неприкаянность проникала в каждую мою клетку. Я ступила на последнюю ступеньку и увидела Химчана, застывшего перед одной из комнат. Среагировав на звук и увидев меня, он тут же сорвался с места и, спешно сделав три крупных шага, исчез в своей спальне. Не понимая причины переполоха, я пошла к тому месту, где только что стоял он. Там была приоткрыта дверь в спальню Херин. Вышедшая из душа, в одном полотенце, она взбивала подушку, и была так поглощена занятием, расправляя простыню и одеяло, что не замечала ничего и никого. Поняв, что застукала Химчана за подглядыванием за собственной сестрой, я ахнула. Так и знала, что он ненормальный! Я перешагнула порог её комнаты.

– А твой братец извращенец! – воскликнула я и, подумав, добавила: – Или вы оба! Я сразу заметила неладное в ваших отношениях, больно уж интимные! Уединились тут, на отшибе.

– Да что произошло? – ошарашено похлопала ресницами Херин. – Перестань оговаривать Хима, прошу.

– Он подглядывал только что! Стоял в коридоре и глазел, как ты тут изгибаешься! – эмоционально тарахтела я, взмахивая руками во все стороны. Девушка покраснела и, вместо того, чтобы рассердиться, ответить что-нибудь, обошла меня и, прикрыв вход в свою спальню, тихо обратилась ко мне:

– Шилла, пожалуйста, не называй его извращенцем. Он нормальный.

– Какой нормальный будет… подсматривать за полуобнаженной сестрой! Вы же не дети уже, ей-богу! – я запыхтела самоваром, возмущаясь тем что, похоже, Херин была приятна весть о том, что брат за ней подглядывал. – Вы оба противные и нездоровые извращенцы!

– Шилла! – повысила голос девушка и приблизилась ко мне, опять сменив интонацию на доверительно-тишайшую. – В общем… мы не родные брат с сестрой, поэтому не устраивай сцен.

– Что?! – изумление достигло предела. Что ещё меня ждет в этом доме с загадками? – Как это «не родные»? Но… вы же всё время называете друг друга братом и сестрой! Ничего не понимаю!

– Просто… ох! – Херин опустилась на кровать, приложив ладони к вискам. – Так вышло, что мы выросли вместе. Мы всегда думали, что мы брат и сестра. А потом, однажды… нам было уже много лет, за двадцать. Родители признались, что Химчан усыновленный ребенок. Он не мой брат. Это… знаешь, это трудно осознать, поэтому мы никогда не перестанем, наверное, обращаться по-семейному. Но… но мы понимаем теперь, что по крови никто. Мы не родственники.

– Ничего себе, – не спрашивая разрешения, я развалилась рядом с ней. – И… между вами было что-нибудь, да?

– Да ничего между нами не было, Шилла! – поалев ещё больше, покосилась на меня девушка. – Но это не мешает ему видеть молодую девушку, а мне молодого мужчину. Впрочем, я думаю, что Химчан не подглядывал, а просто удостоверялся, что со мной всё в порядке. Хоть он и младше на год, он всегда заботится обо мне, как старший. Он в принципе в поведении своеобразный, поэтому когда он проверяет, всё ли у меня хорошо – это выглядит как подглядывание. Но он никогда, никогда не пересекал черты родственных отношений.

– Ты сказала это с легким разочарованием, – заметила я это не только по её голосу, но и по опущенному взгляду. Я начинала понимать. Химчан, в правду, чуден. Но ведь он и меня, шлюху, старался поддерживать и помогать мне просто из-за заботы. А со стороны это похоже на то, что он не знает, как перейти к сексу. Нет, не похоже. Я себя успокаиваю.

– Не отрицаю, – Херин смяла край полотенца, в которое была завернута, – если кто из нас и извращенец, то это я. Шилла, но разве можно не любить его и не восторгаться им? – «Нет, нельзя. Сама такая» – подумала я о себе. – Я с тех пор всё больше вижу в нем красивого и привлекательного мужчину, и всё меньше брата. А он… он видел, видит и всегда будет видеть во мне сестру. Это факт.

– Так вот почему ты до сих пор не замужем? – продолжала пытать её я, хотя это уже было некрасиво. Но остановиться трудно. – Ты любишь Химчана, да?

– Это отвратительно, я знаю, – произнесла Херин одними губами. – Но я даже в этом не уверена. Иногда я думаю о нем как о брате и только, но порой накатывает что-то… Ты представить себе не можешь, что это такое, когда живешь с братом, и вдруг, в одночасье, это и не брат тебе вовсе. А другой человек, который тебе нравится.

– Ну… – Я пожала плечами. – Это лучше, чем жить с человеком, который тебе нравится, спать с ним, а потом раз – и он твой брат. Вот это хреново.

– Да уж, – приободренная моей безотказной логикой, Херин бледно улыбнулась, – это, в самом деле, было бы хуже. У тебя есть братья или сестры?

– Да вроде бы нет. – Я почесала затылок. – Я была совсем маленькой, когда мамы не стало, а отец умер три года назад. Наверняка мне спросить не у кого. – Я засмеялась, отмахнувшись от фантазии, что у меня могут быть родственники. Мне одной мачехи по горло. Да и, если бы у меня кто-то был, то его бы за километр было видно. Таких ненормальных, бесшабашных и отчаянных, как Шилла, ни с кем не спутаешь.