Глава 9. «Брат и сестра»

Запах лавандовой свежести погружал в давно забытое ощущение детства и невинности. Так благоухало постельное бельё, которое стелила мама. В съемной комнате, где я жила теперь, оно менялось нами не слишком часто и пахло затхлостью и дешевым порошком. На душе стало сказочно приятно. От терзавшей меня накануне головной боли ничего не осталось. Жар тоже не мучил, но горло ещё немного першило. Не хотелось окончательно просыпаться и вставать. Но инородный звук тревожил вновь и вновь. Я села и обнаружила себя в той самой комнате, где однажды уже ночевала; гостевая спальня в загородном особняке Химчана не изменилась за несколько дней. Рядом со мной, на тумбочке, жужжал в моей сумочке мобильный. Протянув к нему руку, я заметила, что раздета. На мне было только нижнее бельё, а на стуле возле кровати лежала пижама. И как всегда пропали мои вещи.

– Алло? – подняла я на звонок Зеро, хотя от него уже виднелись непринятые.

– Шилла! Где ты? Что с тобой? Санха сказал утром, что тебя клиент увез, почему не вернул до сих пор?! – он серьёзно волновался, и мне стало стыдно, что я отключилась так, что не позвонила и не предупредила его. Но разве я могла знать, что всё обернется подобным образом?

– А сколько времени?

– Первый час дня! У меня перемена, я тебе пол-утра, при каждой возможности позваниваю. Как ты?

– Я в полном порядке, – заверила я, – помнишь того типа, который как-то меня снял, увез к себе и ничего не стал делать? – Зеро угукнул. – Вот я опять у него. И, похоже, он опять ничего не собирается делать.

– А возвращать он тебя собирается? Что за чудик? – немного успокоился, но всё равно переживал мой любимый.

– Да возвратит, куда денется?

– Не знаю, Шилл… ведь он же не будет вести себя, как клиент Ширли? Шилл, ты же не продашься, как она, чтобы нам запрещали встречаться? – Его голос дрогнул и тронул меня. Я тоже порой подумывала над тем, что могла бы оказаться на месте подруги. Но ведь та обходила запрет стороной. И я бы выкрутилась.

– Не продамся, ты же знаешь. Мне главное свобода, мне не прикажешь, кому принадлежать. Я сама выбираю.

– К вечеру будешь дома?

– Постараюсь. Целую-целую-целую тебя! До встречи! – Я прочмокала в трубку, он тоже. Мы положили.

Обрядившись в выданную пижаму, которая была подшита по моему размеру, чему я слегка удивилась, я вышла из спальни. Напротив была комната Химчана. Подойдя к двери, я подергала за ручку. Заперто. На всякий случай подергала сильнее и потолкала в обе стороны. Нет, закрыто. Обернувшись на сто восемьдесят градусов, я оглядела маленький холл второго этажа, отделанный в кремово-кофейных цветах. Слева начинались перила лестницы, приятного светлого дерева и фигурными балясинами. У лестницы в стене было узкое окно, впускавшее полуденный свет. Я пошла спускаться вниз. Не зная, где искать хоть какое-то людское присутствие, я быстро была наведена на след звуками с кухни. Заодно оттуда доносился запах поджаренного хлеба и горячего кофе. Интересно, Химчан сам себе в силах приготовить завтрак? Обойдя подобие колонны, отделяющей вместе с перепадом высоты сантиметров в десять коридор от зала, я прошла по нему и заглянула туда, где погромыхивала посуда. Херин расставляла тарелки на стол, уворачиваясь от собак и кошек под ногами. Уголком глаза она увидела мой силуэт и подняла голову.

– Доброе утро, Шилла. А я как раз собиралась тебя поднимать. Как ты себя чувствуешь? Брат сказал, что ты болеешь.

– Где он? – некультурно ответила я вопросом на вопрос.

– Не вставал ещё, спит. – Девушка потянулась за чашками, одна к одной стоящими в полке с прозрачными дверцами.

– Кто меня раздевал? Он? – поинтересовалась я, почему-то тайно желая, чтобы его пробрал хоть какой-то бес, и он потянулся бы до женского тела.

– А как бы тебе хотелось? – хитро улыбнулась Херин, присев на край стула и глядя на меня. – Садись.

– Так как я предпочитаю мужчин, я бы предпочла, чтобы Хим, – честно призналась я и села напротив неё.

– Тогда разочарую – это была я, – веселясь, развела руками она, – он привез тебя, перепоручил мне и уехал обратно. Мне пришлось самой тобой заниматься.

– Ну, извините, что нагрузила. – Я механически пододвинула к себе конфетницу и стала оттуда доставать то шоколадные батончики, то маленькие печеньки.

– Мне не трудно. – Опомнившись, Херин потянулась за посудой, в которой что-то ароматное притаилось под крышкой, и стала накладывать мне. Сто лет не ела ничего такого классного на вид. С тех пор, как была у них последний раз. Налив в мою чашку кофе, хозяйка дома шагнула на выход. – Что ж, пойду, разбужу его.

– Не надо меня будить. – Химчан вышел из-за угла, в костюме, умытый, причесанный и уложенный, но всё равно выглядевший немного уставшим и неестественно деловым в данной обстановке. – Мне достаточно было того, что кто-то попытался вломиться в мою спальню.

– Я хотела поговорить! – железно оправдалась я. На самом деле, мне надо было это сделать. Сказать ли ему, что я знаю, кто он? Что подслушала разговор Ти Сола и Коула. Или он пристрелит меня, как свидетеля? Вот незадача. Я уставилась на него, следя, как он проходил, садился, пододвигал к себе завтрак. Мои глаза не могли оторваться от него, пока мозг решал задачу: признаваться или не признаваться?

– Что ты меня буравишь? – не глядя на меня, спросил Химчан и откусил тост, намазанный тонко-тонко джемом. – Опять недовольна, что я не воспользовался твоими услугами?

– В том числе. – Доковыряв еду, я отодвинула тарелку. – Но хоть деньги мне не суешь на ровном месте, и за то спасибо.

Меня пронял кашель, и я, разразившись им на всю кухню, отвернулась от стола. Отдышавшись, я принялась за кофе.

– Ты сегодня когда в город поедешь?

– Я не собираюсь сегодня в Сеул. – Мы одновременно потянулись за печеньем и столкнулись над ним пальцами. Я замерла, а он резко отдернул руку. Взгляды опять схлестнулись.

– А как же я попаду на работу?

– Никак. У тебя выходной, пока ты не поправишься, – отрезал он и схватил соседнее печенье.

– Что?! – я приподнялась, стукнув по столу. Херин, как обычно, не участвовала в спорах и тихонько наслаждалась трапезой, поглядывая за окно на двор и иногда наклоняясь, чтобы почесать какого-нибудь питомца. – Мы так не договаривались! Отвези меня домой!

– Нет, – дожевав кусок, равнодушно произнес Химчан, попивая кофе.

– Я уйду и доберусь сама!

– Удачи. Долго будешь идти. Тем более, не знаешь направления. – Его глаза блеснули, как мне показалось, иронией, столь несвойственной его серьёзности. Он был прав. Я помнила огромное поле, через которое мы ехали в прошлый раз и своё неумение ориентироваться. Я сгину в этих местах без посторонней помощи.

– Ладно же, сам напросился! – Я спрыгнула со стула и подошла к нему, наклонившись к его уху. Он оцепенел, стараясь не отодвинуться, но чувствовалось, что ему непривычна такая близость с малознакомыми людьми. Я прошептала еле слышно, чтобы звуки дошли лишь до него. А у него отличный слух, насколько я помнила, он услышит и самый неуловимый шепот. – А я кое-что знаю о Красной маске.

Я не успела заметить и сообразить, как его пальцы сомкнулись на моём запястье и потянули за него меня прочь с кухни. Херин непонимающе проводила нас взглядом, полным маленькой обиды, что её не посвятили во что-то.

– Эй! Поаккуратнее! – шлепала я его свободной рукой, перебирая ногами, пока не оказалась в кабинете в конце коридора. Химчан подтолкнул меня внутрь и закрыл тяжелую дубовую дверь. – Ты чего, убить меня собрался?

– О чем это ты сказала мне на кухне? – В его зрачках заплясал огонь, а сами они так расширились, что неясно было, где кончалась их чернота и начиналась чернота самих темно-карих глаз.

– Я… так, ты убьешь меня? – Смотря на него, я не верила в то, что он способен спокойно застрелить кого бы то ни было. Всё ещё не верила, хоть и узнала, что он бывший киллер.

– Что ты знаешь о Красной маске? – Химчан надвинулся на меня и стал давить ростом. Его превосходство во всем действовало, но я и не собиралась играть с ним в глупые игры.

– Я услышала, случайно, разговор Ти Сола и Коула о тебе. Ты должен был поговорить с ним об этом, когда приехал в клуб, не так ли? – Молодой человек продолжал изучать меня глазами. – Честное слово, я не специально! Мне стало плохо и Сэмми – пассия Ти Сола – завела меня внутрь. Я услышала голос шефа и спряталась! Он вошел с Коулом и они стали говорить о Красной маске, неком хакере-киллере, который когда-то наводил ужас на Сеул, но вроде как погиб. Потом Коул ушел, а Ти Сол позвонил тебе и я всё поняла. Это случайность!

Я и так-то болтлива обычно, но в этот раз мой язык работал, как помело, протараторив всё, что думалось в голове, буквально за минуту. Химчан всё ещё смотрел на меня тем ледяным взором, который не предвещал ничего хорошего. Который был у него в самом-самом начале нашего знакомства. Таким смотрят на врагов, чужих, статуи и насекомых. Впрочем, не знаю, что это точно могло означать у Химчана. У него многое не как у всех.

– И что теперь? – Он прищурился. – Сдашь меня полиции или Коулу? Он ведь избавиться от меня хочет, как сообщил мне Ти Сол.

– Я? Тебя? – Мне как-то даже в голову не пришло, что я могу передать эту информацию кому-то. Я просто знала, что обычно носителя информации убирают. На всякий случай. – Слушай… а грохни Ти Сола!

– Что? – Химчан словно оттаял от ледяного налета. Он тряхнул головой и оживился. – С чего это?

– Ну, я так поняла, что он единственный, кто знает связь между тобой и Красной маской. Да и вообще он отвратительный тип. Нас мучает, наркоту распространяет, людей заказывает. Грохни, в самом деле. – Я говорила искренне и от души, поэтому малость оскорбилась, когда Химчан поджал губы, пряча улыбку. – Что? Нет, кроме шуток. Сеул не обеднеет! И Коула тоже грохни, по-моему, он жлоб.

– В каком смысле?

– Себе на уме. Лицемер, ворюга и не дает Ширли с Санха крутить любовь.

– Что ещё за Ширли с Санха?

– Моя напарница-подруга и её парень, тот, которому ты ночью деньги за меня отдал. Коул хочет, чтобы Ширли только ему принадлежала, а они любят друг друга. С ними нельзя так. – Химчан медленно прошагал до шкафа и обратно, а я всё это время мельтешила за ним.

– То есть, ты не собираешься меня никому выдавать, только если я буду убирать людей по твоему заказу?

– А ты не убьешь меня за то, что я о тебе такое узнала?

– Если ты соберешься меня сдать то, конечно, я тебя уберу, – уставился на меня Химчан, осмотрев с головы до ног.

– Нет, я тебя сдавать не буду, даже если ты оставишь живыми Ти Сола и Коула. – Я улыбнулась.

– Я не могу убить Ти Сола, – покачал головой парень, как бы говоря «это не обсуждается».

– Почему?

– Шилла, несмотря на то, что ты располагаешь к откровенности и мне почему-то легко говорить с тобой, я не буду посвящать тебя во все тонкости своей жизни, ясно?