Тем более после революции. Здесь конечно речь идет о кочевниках. Ибо мы должны понимать, истоки коррупции лежат не только в рудиментах родовой культуры, но и каким боком нас коснулась цивилизация вообще. После монголов соседняя цивилизация приходила к нам дважды. Именно цивилизация оседлых людей создала нам гвардию и чиновников. Конечно это Россия. Которая сама старалась избавиться от ордынского наследства (но так и не избавилась, но свою гвардию создавала несколько раз). Теперь, каким боком нас задела (или «съела») рыночная цивилизация Запада? И как избавиться от коррпуции, ведь рыночный крен возбуждает у каждого бывшего номада лишь волю к власти и роскоши (к понтам в массовом исполнении). Где взять принципиальных людей? В данный момент мы кочуем вполне себе добровольно, воруя сами у себя и понтуясь, в пасть дракона.
Плод, известно, созревает не сразу, приближается к спелости медленно. Если в элите поверхностные люди подражательного плана и другого выбора не было, это значит мы пока слепые и идем куда то на свет.
Возможность больших денег при малых физических затратах
Жасмин Рзаева
Потомки кочевников проповедуют карго культ демократии.
Почему потомкам кочевников понравился карго культ западной демократии?
При том что любой традиционный человек – это маленький патриархальный деспот.
Зачем действующей элите карго культ западной демократии? Как карго культ помогает или наоборот мешает казахской автократии, например?
Значит, все таки автократии. Значит, все таки сильно видоизменённой и неузнаваемой, но все той же консервативной иерархии. Хотя снаружи этой мощно видоизмененной и неузнаваемой конструкции много активистов и политиканов либерального направления. Значит, чтобы достичь личного успеха в этом здании (видоизменённом шатре -юрте) нужно взбираться на фасад, лезть на крышу дома, на шанырак и оттуда взывать- сообщать о новой жизни как глашатай.
Короче, казахская демократия – это иллюминация с сотнями тысяч глашатаев зере.
Почему же граждане, которые политиканствуют за миллионы активно молчащих людей, почему эти глашатаи либералы?
Начнем с того, что все активные либералы хотят доминировать не менее, чем все остальные условные евразийцы. При западном либерализме можно не иметь власть вообще, можно собирать внимание – быть как бы звездой на пять минут, что приятно. Тем более приятно, если ты азиат и рос в патриархальной семье (а все казахи росли в казахских семьях, а не американских). Казахи говорят: аке турып ул сойлесе, ер жетты, в переводе если сын встал и говорит как отец, значит его время пришло (отец должен уступить). У здорового консервативно народа смена поколения происходит естественно. У нездорового внезапно. Все эти либеральные активисты и политиканы вышли вперед… Они все маленькие и многочисленные – из-за эволюционного нездоровья. Они все на крышах сотен тысяч невидимых юрт сидят на самом деле в виде иллюминации. Даже высокие чиновники понастроили юрты небоскребы. И тоже в виде иллюминации.
80% от экспорта энергоносителей принадлежат ТНК
Если высокие чиновники, сидящие на самых высоких этажах казахских юрт небоскребов, заговорят по другому, начнутся ненужные споры (там же, на высоких этажах власти). В этой новой иерархии с участием отцов Запада в виде ТНК выходить вперед может любой, исходя из новых условий. Но каждый выходящий вперед должен сообщать о рынке, о демократии. Иначе ему не попасть в новые юрты небоскребы. Рынок, рыночные отношения помогли миллионам казахов выйти вперед на разный вариант внезапного самовыражения. То есть при рынке все стали активным «сыновьям», выходящими вперед и заявляющих всякую билебирду. Пять минут – и ты звезда, написал пост в сети и ты -писатель. Миллионы звезд и писателей выходящих вперед!
Настало время объяснить, что культурная эволюция связана с рефлексией. Из культурной эволюции складывается новое общество, новая система и новое государство. Как люди понимают изменения окружающей обстановки по своей культуре, по вековым навыкам, так оно и получается.
Мещане Запада не сразу появились тоже. Чтобы появились мещане запада и культ капитала возобладал вообще прошли века. Чтобы достичь наивысшего расцвета финансового капитала, европейцы и американцы пережили много бед и трагедий, революций и воин. В основе Запада тоже иерархия. Но финальная иерархия все таки денежная. На Западе моральной элиты, аристократии больше нет. Миллиарды ситуационных звезд занимаются хайпом каждую минуту. Потому что у них время – деньги.
Казахское же мещанство другой породы. Для казаха выйти вперед есть маленький подвиг. Но именно рынок заставил весь народ повзрослеть и выйти вперед. Из-за того что в казахской культуре не любят выскочек, казахи активисты, казахи политиканы стали выглядеть самыми мерзкими фриками, самыми неприятными наемниками. Это самые настоящие фрики, но никто про это не говорит, потому что тоже хотят иметь высокую юрту особняк, взобраться высоко и показать другим казахам на невидимом небоскребе свои успехи.
Беда бывших кочевников, что они не просто прыгнули со дна мировой эволюции (минуя стадию социализма) Беда всех фриков, что они с реальной периферии. Все крикливые мещане с поселков или из аулов. Какая разница что делать, что кричать, если ты окажешься на высоте? Получишь продукты, которые не ел, оденешь бренды, которые не видел, сядешь в авто, о котором не мечтал…
Да, среди казахских либералов есть городские интеллигенты в четвертом поколении (профессор Масанов, например). Это говорит прежде, что даже стадия социализма была нужна казахам, чтобы появились подобные ученые и профессора.
Единственная точность, которая подходит казахам эволюционно и по культуре – это социализм. Означает ли это, что прошлый социализм научил только буквам и геометрии?
(левый этатизм неизбежен в Азии и Африке?)
В политическом развитии есть линейная системность. Гибель коммунизма связывают с распадом СССР и Варшавского блока в 1991 году. Якобы проигравшие перестали «играть дурака» и пошли наконец «как весь цивилизованный мир» в нужном направлении рынка и демократии.
Однако всем очевидно уже (и число прозревших будет расти), надеюсь, что новые демократии, возникшие на местах, сильно отличаются от прототипа: ибо нет никакой демократии, и все меньше пресловутой цивилизации: каждый новый отросток правильной «цивилизации» все хуже и хуже, на самом деле отросток периферийного капитализма. Из двух веток развития, выраставших из одного корня, из одной человеческой матрицы, мы как бы параллельные социалистические неандертальцы попали в зависимость к рыночным кроманьонцам демократам.
Чтобы неандертальцы превращались в кроманьонцев (хотя говорят это два самостоятельных вида) неандертальцы набирались опыта: если допустить, что неандертальцы – это головастики, а кроманьонцы – это лягушки. Если допустить, что неандертальцы, то есть мы, жители периферии во всех смыслах, обязаны были превратиться в рыночных лягушек самого наипротивнейшего вида, то распад СССР и гибель официального коммунизма вписывается в эту эволюционную неизбежность. Из головастика должна появиться лягушка и только лягушка! Но все равно какая то особенная, какая то не та, не такая как все лягушки в мировом лягушачем болоте.
В связи с чем возникает несколько вопросов.
И первый же вопрос – зачем?
Зачем нужно было тянуть евразийским головастикам с превращением в лягушку? Почему сразу не пойти было путем правильных рыночных лягушек Европы и Америки. А сегодня выглядеть совершеннейшими ничтожествами головастиками мещанами.
Начнем с того, что в 1917 году информационные технологии были не так развиты как сейчас. Сегодня звуки подаются из одного центра и все болото внимательно следит за котировками валют (самым тупым звук центра передается через инфляцию и подорожание). Все, что пытались внушить самые передовые люди всем другим обезьянам того времени, что на Западе – рай, что нужно делать и жить как на Западе – это как крик вопиющего в пустыне. Никто бы не понял, никто бы не пошевельнулся в толпе условных приматов (бараны, коровы в поле всегда реагируют на шум, он не долго, снова опускают голову и жуют). Даже если в начале 20 века из небоскреба ФРС поставили бы колоссальный усилитель и стали бы вещать пропаганду, это только мешало бы спать. Весь мир был бы раздражен подобным усилителем звука. На подрыв ФРС с усилителем послали бы много минеров, как организованных, так неформальных одиночек. Сначала бы все правительства заявили бы протест.
Итак. Чтобы рыночные идеи зашли в головы обезьян, не надо ничего делать.
Обезьяны сами созреют до обезьяньей же демократии (как показала практика падения Берлинской стены). Но только сначала через вождей обезьян. Обезьяньи хануманы сами поведут свои народы в светлое капиталистическое будущее (типа сегодняшнего болотного рая). На Востоке все созревает через власть, все реформы проводит элита, именно элита, привилегированный слои превращаются в адептов, а если с идеологической стороны, то предателей. Нигде в мире не оказалось столько предателей, как в странах Варшавского блока! Все руководители (за исключением совсем стариков) оказались перевертышами. Как и почему именно вожди неандертальцев превращаются в кроманьонцев самыми первыми?
Начнем с того, что вся коммунистическая элита жила очень хорошо.
В несколько раз лучше, чем простые «обезьяны».
Коммунистические хануманы жили на уровне самых лучших западных обывателей. У коммунистических хануманов и членов их семей было почти все. Они ели настоящие бананы (другие шимпанзе ездили в Москву за колбасой – нигде больше не продавали).
У коммунистических хануманов было все. Пока они имели власть. Они это понимали.
Оттого были заинтересованы прямым образом в частной собственности и рыночных отношениях (в джунглях, никогда не евших бананов, то есть никогда не ведавших правил «это мое – это твое»). Что нужна перестройка, ускорение – это все для ушей шимпанзе. Сама хануманская элита освоила «это мое – это твое» весьма поверхностно.
Откуда взялось столько мещан?
Откуда из советских людей вышло столько новых рыночных шимпанзе?
Может быть, сама система официального социализма – это засохшие джунгли были, на которые внезапно выпали дожди?
Пошли такие дожди, что джунгли преобразились. И первые человеческие лица стали появляться именно у коммунистических хануманов.
А теперь, самое главное
На Западе революционеры также пытались бороться за социализм. Но тамошние обыватели сильно прониклись, пропитались частной собственностью, что от частной собственности их было не оторвать. Потому революционеров – социалистов быстро прибили.
На Западе случилась своя линия: демократия – фашизм – демократия – либеральный фашизм
На Востоке не было частной собственности (все всегда принадлежало феодальной элите). Среди традиционных народов не культивировались отношения «мое – твое». Были отношения «их и наше» (их, значит феодалов- правителей, членов их семей, и остальной общины). Вот потому социализм, или то, что принято было считать официальным социализмом, был похож на старый консервативный порядок с новыми марксистскими добавками. В этом мире, в этом обществе все совершает элита. И пока новая элита с марксистскими добавками не растолстеет до хануманов (не наесться московских бананов), никаких изменений, никаких реформ не будет.
Хануманы созрели. СССР распался. Что теперь?
Теперь на горизонте – толпа хануманов. На арену вышли – на макушках пальм прыгают уже рядовые шимпанзе – хотят демократии.
Из желания рядовых «шимпанзе» однако ничего не получается.
Получается только тотальная коррупция (ибо каждый шимпанзе хочет быть выше другого шимпанзе через воровство и спекуляцию), аморфное, шатающееся государство, вечно под угрозой майдана, потом хаоса и развала (ибо шимпанзе анархичны от природы и дерутся – без вождя Ханумана не будет порядка) развал традиционного мира вообще, – бегство всех разумных в другие страны. И война. Война неизбежная.
Итак, на Западе демократия сменялась (имела тенденцию замены) правым этатизмом (фашизмом) – правым фашизмом, пока не достигла уровня вассала фашизма либералов – финансового фашизма.
На Востоке никогда не было демократии и не могло быть. Любая система была консервативна, создавал условия для созревания неофеодальной элиты. Оттого режим на Востоке, который официально называли коммунизмом, можно смело называть левым этатизмом (или левым фашизмом?), где все время на первом месте община и государство (и локальная элита само собой. В СССР был левый этатизм, нравится это кому или нет, другого объяснения происхождения современных мещан – шимпанзе у меня нет)
О проекте
О подписке
Другие проекты