«Около 1744 года Ибн Абд аль-Ваххаб обосновался в Эд-Диръии, где у него было несколько последователей, включая двух братьев эмира и его жену». (У многих народов на племенной стадии развития находят нефть, газ, золото, алмазы, но они остаются лузерами, «варварами», лохами. У современных потомков индейцев Америки давно нашли нефть, газ и прочие ископаемые, но они так и не сделали нужных выводов – зачем бледнолицым нужно золото? Любое золото, хоть само золото, хоть черное золото)
Итак. Почему арабы возвысились, а другие народы остались на «колониальной стадии» развития?
(То есть местные правительства до сих пор напоминают северных индейцев. Народы азиатских «индейцев», например, поголовно (и давно) ходят в европейском дресс коде – следят все за модой, но все равно «индейцы», а их верхушка вновь как будто со стеклянными бусами на шее. Как будто не было никакого «русского просвещения», этих десятков тысяч школ, институтов, университетов. Они до сих пор приводят «третьего», что есть показатель основной рефлексии, очередного зерефного дисбаланса)
Когда-то арабы тоже жили в состоянии зерефного дисбаланса. В 18 веке «в каждом племени был свой шейх, а в каждом оазисе – свой эмир, и все они постоянно конфликтовали друг с другом». Сначала из-за амбиций феодалов деградировал Хиджас – колыбель караванной цивилизации. В Хиджасе арабы впервые осели, перестал кочевать. Но не перестали спорить друг с другом. У курайшитов – главного племени в Хиджасе выросло население, а рефлексия не изменилась. Курайшиты помнили своих предков до энного колена, при этом соблюдали консервативную иерархию. Соблюдений иерархии при росте населения при зерефных амбициях (имеется в виду зерефные амбиции «ни туда ни сюда». У зерефа амбиции играют постоянно, в любом месте, в каждом диалоге и общении. Зерефы обидчивы, наблюдательны и злопамятны. Основное средство коммуникации устная речь) – неизбежна великая распря (у чингизидов была «великая замятня, когда чингизиды резали друг друга). Хиджас первым пострадал от амбиций «ни туда ни сюда». Казалось бы, настала очередь и Неджа – центрального пустынного плато, где племен, следовательно зерефных споров еще больше. Но в Недже появился зелот проповедник Ибн Абд аль-Ваххаб. Он «обосновался в Эд-Диръии, где у него было несколько последователей, включая двух братьев эмира и его жену». Он дал Мухаммад Ибн Сауд идею ваххабизма (арабского племенного коммунизма). Мухаммад Ибн Сауд применил силу и изобретательность – придавил всех враждебных эмиров и шейхов, тем самым решил проблему зерефного дисбаланса старым, испытанным способом. Семейство саудитов продержалось до начала 20 века, почти 250 лет, когда «бледнолиции» пришли уже за черным золотом. Королевство повторило бы судьбу когда-то более цивилизованного и авторитетного Хиджаса, но этого не случилось. Наоборот, саудиты получили карт бланш от англичан. Бледнолиции не стали наглеть, как их предки два – три века назад в Америке. Они заключили с саудитами договора – самое любимое занятие англосаксов (здесь всегда нужно следить, чтобы не попасть в просак. Те же индусы попали в просак надолго). Так почему саудиты поднялись?
Очень все просто. К 18 веку, когда саудиты получили учение ваххабизма, эмиры и шейхи не могли приводить третий субъект в виде более милитаризированного соседа (мы не забыли, что споры равных зерефы решают приводом третьего – мощного субъекта. Этот субъект остается и образуется крипто империя – зерефные неуместные амбиции «ни туда ни сюда» затихают)
Саудиты помимо Неджа, большого океана пустыни, куда ни один идиот добровольно не пойдет погулять, – географического фактора, были окружены еще близкими иноверцами, – государствами другого ислама. В свое время Арабский халифат распался из-за зерефных амбиций локальных элит. И так получилось, что Саудиты не могли никого привести в качестве третьего субъекта. Ну не турков же. Ни иранских шиитов. Что тут больше сыграло – география или течения в исламе – сказать трудно. Но Саудиты оказались изолированны ареалом Неджа
Итак, в 20 веке пришли европейцы. Но не охотники за скальпами, а ушлые бизнесмены. Британия достигла высокой степени экономического развития. Отцы современных англосаксов были дикарями. К арабам же пришли рефаги уже англосаксы второго рыночного десятка. У рефагов высокая утилитарная рефлексия (и обычная рефлексия такая же). Рефаги с третьего поколения весьма чуткие, отзывчивые, даже нежные люди. Рефаги – это вооруженные до зубов женщины, если можно изобразить современных рефагов (потому сегодня феминизация Европы идет мощно). Но даже нежность и чуткость – социально-культурная революция гуманизма тут причиной. Саудовское королевство оказалось в серой зоне (если это выразить в военной терминологии. Серая зона – это нейтральная зона между армиями). Саудовская Аравия, как и весь арабский мир оказались между блоками – Варшавским договором и НАТО. Это стало гарантией, что третий субъект не придет. Монархия, авторитарное руководство – лучшая политическая надстройка для народов в стиле зереф. Члены племени считают себя формально равными (вспомним проблемы Хлодвига – основателя Франции в 5 веке. После битвы при Суассоне к Хлодвигу подошел рядовой франк и отобрал у него золоту чашу. К вождю, маршалу по сути подошел какой-то лох и забрал чашу под соусом «мы равны», бросил чашу в общую кучу трофеев. Хлодвиг запомнил и не простил это франку. Но пока время отомстить не пришло, Хлодвигу пришлось ждать своей равной части из кучи золота).
Чтобы у зерефов не играли амбиции лучше всего им иметь монарха. Саудиты имели монарха. Власть Сауда возросла, когда англичане стали качать нефть, а Сауд, как истинный монарх, то есть элитарий, то есть не нищеброд какой, стал делиться со своим народом. Делиться! В родоплеменной матрице – самый великий вождь – щедрый вождь. Делиться трофеями – постоянная добродетель родового строя. Второй главный фактор арабского величия. Арабы не превратились в нацию мещан. Когда приходит «третий субъект», а в 20 веке третий субъект приходит через идеологию. Коммунизму русского или кубинского типа здесь делать нечего: у арабов свой коммунизм – ваххабизм. В 20 веке к арабам пришел субъект вместе с нефтяными вышками и договорами. Данный субъект дает везде гарантию, что будущие поколения поменяют веру – станут тотальным потребителями – мещанами. Мещане во всем мире – предатели. Для мещан на первом месте деньги. Чем ниже рефлексия, тем хуже для народов, тем невежественней и радиальней мещане. Есть вероятность нового зерефного дисбаланса, – хаоса и войны. Для мещан бога нет. Вы представьте: народ, который верит в духов предков, теперь верит в души предков англосаксов (через доллары) – что это за народ? Правильно, у таких людей нет нации. Хотя среди верующих в доллары много орущих патриотов (но они врут. Это провинциалы, люди условного дна – хотят вырваться вперед). У мещан во всем мире нет нации. Итак, Саудиты выиграли, что у них монархия. Они выиграли, оттого что добыча черного золота велась в серой зоне. (А после падения СССР, осталась ОНН)
Монархия держится, что саудиты не разменяли свою веру на западные шмотки. Что у них дно не поднялось на поверхность и не заменило феодалов путем революции. Но монархия все равно в опасности. Пока у народа племенная рефлексия, всегда есть опасность зерефного дисбаланса
Почему варвары не смогли повторить империю после гибели Рима. Потому что они жили общиной, у них не было жестких сословий – это самая первая причина. Племенные правила и законы рода не позволяли кому-либо узурпировать власть и строить иную систему. По каждому поводу нужно всегда собирать совет племени – это рутина родового однообразия. Если действующий лидер, отобранный на подобном свете, решал бы изменить – повторить чужой опыт, тот час бы из отряда вышли бы несколько первобытных ублюдков – защитников старины: «Ты не уважаешь наши законы. Ты не уважаешь наших предков. Ты не уважаешь нас. Кто ты такой?!»
В подобной демагогии развиваются события у всех консервативных народов, даже если они живут в других условиях, в 21 веке. У народов, у которых не было собственных прорывов по объективным причинам, и которые делали прорывы, только когда приходили чужаки (третий субъект), всегда есть повод для шага назад. Этот процесс возврата сопровождают как раз те самые негативные дифирамбы «кто ты такой» – зерефные амбиции «ни туда ни сюда», а мы знаем, что у зерефов амбиции есть всегда: как после разрухи Рима любой мог пристыдить Алариха. Аларих был не дурак. Он увел орду соплеменников обратно в поле, где ни один соперник не мог бросить: «Ты нас не уважаешь». Это самое краткое объяснение проблем реформатора, а вернее узурпатора, который решил бы отступить от закона крови. Какой такой крови? – Ты что, дурак? Про какую кровь тут говорят?
Не думаю, что с подобной претензией оживет один из соперников Алариха. Можно любого скептика записать в первобытные зерефы с амбициями «ни туда ни сюда». Можно. Но не нужно. Любой тезис требует разъяснения. Всегда есть радикалы и всегда и есть скептики. Всегда есть максималисты и всегда есть консерваторы. Эволюция не стоит на месте, при наличии этих двух полюсов всегда побеждает более удачный опыт. Если большинству нужно двигаться вперед, они пойдут вперед за любым человеком, хоть пройдохой. Если народу удобно жить «как раньше», не потребуется одного, толпа пройдох с обратным «знаком» это сделает за одного реформатора. Чтобы идти вперед, нужна приятная идея. Чтобы вернуться назад, всегда есть память, а это угрюмые старики. Эти маломощные старцы сильны не сами по себе, а тем уважением, которое им оказывают молодые. Без подобного уважения памяти, а точнее опыта данному народу было просто не выжить. В условиях резко континентального климата народ мангурт обречен. Это нужно усвоить. Однако это не значит, что в условиях резкого континентализма народы побегут назад по генетическому зову, таща на спине стариков. Голосом крови мы обозначаем любое возвращение назад, каждую контрреволюцию, даже попытку. Дело в том, что консервативные народы итак живут «в прошлом веке». Хотя бы потому что они готовятся к прошлой войне: они размножаются, обязательно хотят «иметь наследника», но это иллюзия, на самом деле, чтобы было много воинов, чтобы победить таких же размножающихся соседей. Кто быстрее размножиться, тот и возьмет верх. (Затем подобные зерефы снова берут города, заново берут Рим, они удивляются слабости духовной, также физической слабостью горожан, хотя родители ремидов тоже когда-то сбежали в города, из-за того что их родители размножились. Но не хотят возвращаться в степь обратно. И начинают делить трофеи, захватом государственного аппарата – разводят тотальную коррупцию. Тотальная коррупция при этом сопровождается патриотическими воззваниями, в звучании которых угадываются древняя римская песня: «Вы не уважаете обычаи. Вы не уважаете предков. Кто вы такие?» В общем и целом то, не хватает еще ожившего Алариха. Им очень трудно объяснить, что это теперь их государство. Потому что они соблюдают обычаи, имеют амбиции «ни туда и не сюда», если им про это сказать, обеспечивают свои семьи и готовятся к прошлой войне. С кем теперь?)
Итак, все консервативные народы, все зерефы имеют одну и ту же тактику про запас, – тактику рака. Чем консервативней народ, тем очевидней. И эта очевидность может происходить внутри современных городов. Кто же может остановить эту тактику рака зерефов?
Вы можете удивляться, но только новый Аларих. Для консервативных народов нужен вождь. А зерефам тут может противостоять только интеллигенция (и то, созданная третьим субъектом – «колонизатором»). Кто такая эта интеллигенция. Интеллигенция – это те же рыцари, но без земли, без наследства, следовательно, без общины и без закона крови. Эта кучка пророков для буржуазии, которыми она прикрывает свое бесстыдство, разврат и жадность. Эта большая группа аларихов для торгашей и галантерейщиков Бонасье. Как сказал пророк Мухаммад: «После меня не будет пророков»
То есть для будущей буржуазии пророков быть не должно. Буржуазией управляет интеллигенция (интеллигенцию, как продукт рыночной, то есть чужой эволюции мы изучим чуть позднее. Также рассмотрим конвергенцию рефагов в виде третьего субъекта для зерефов, из которых получается новая армия цивилизованных дикарей – мещан). А консервативными народами управляют только вожди – аларихи.
О проекте
О подписке
Другие проекты