Санкт-Петербург. Январь.
Душистая вода пенилась, пузырьки приятно холодили тело, и Люда расслабилась. Поначалу ей казалось невозможным вот так просто прийти сюда, к Эде, а сейчас она наслаждалась покоем, так нечасто выпадающим в последние два года. Сам он сидел рядом, положив голову ей на грудь и умиротворенно щурил глаза.
– Шампанского? Хотя, тебе нельзя, наверное? Ты когда закончила прием блеомицина?
– Эдинька, давай не будем сейчас про лекарства, лучше и вправду налей шампанского.
Нырнув с головой, девушка подставила лицо под струю пузырьков, блаженно зажмурившись, пока Эдуард вылезал из джакузи. Этот шикарный аппарат он установил в ванной сразу после возвращения из Африки, и удовольствие стоило затраченного времени и средств.
Для Люды не жаль никаких денег, пусть наслаждается.
О том, что наслаждаться девушке осталось, возможно, не так долго, Эдуард пытался не думать. Как и о ее муже.
Со злостью сорвав фольгу с горлышка темно-зеленой бутылки, мужчина замер возле кухонного шкафчика. За стеклом сверкали боками крошечные рюмки, квадратные бокалы и высокие неустойчивые фужеры. Бездумно водя глазами по ряду посудин, Эдуард откручивал проволочку, которая удерживала пробку. Ослабив напор, он почувствовал давление на ладонь и аккуратно придержал готовую вырваться затычку. С легким «чпок» она выпрыгнула ему в ладонь. В каком-то тупом фильме с таким же звуком вылетела пуля из пистолета с глушителем.
Доставая два бокала, Эдуард не переставал думать о своем скоротечном счастье. Почему он должен встречаться с любимой женщиной украдкой? Если бы не ее проклятый муж…
«Может, он сдохнет в тюрьме? Пристрелит его кто-нибудь. Из пистолета с глушителем!»
Нелепая надежда не утешила. Этот не сдохнет. Наоборот, уже через две недели наведается в Питер полным сил и новых стремлений. Криминальных, естественно. Других у Леньки не бывает.
И тогда их с Людочкой встречам придет конец, Леонид не тот человек, который простит измену жены с лучшим другом.
«Разве были мы когда-нибудь друзьями?»
Король и прислуга. Нет, скорее, тиран и шут.
Медленно, сдерживая пену, Эдуард наливал по очереди шампанское в каждый бокал.
– Эдя, ну ты где пропал? Я уже замерзаю тут одна!
Одной рукой захватив полные бокалы, мужчина направился на голос, по пути захватив из кармана пальто тонкий планшет. Поставив шампанское на бортик, Эдуард притянул девушку к себе и прошептал:
– У меня для тебя подарок! Только осторожно, не намочи.
Удивленно повертев в руках устройство, Людмила активировала его и восхищенно ахнула:
– Это же… Откуда?
– Помнишь? День нашего знакомства. Я сделал фотоколлаж, чтобы в старости мы лежали рядышком на пляже, у наших ног плескался океан, а мы вспоминали, с чего все начиналось.
Листая фотографии, Люда как-то странно щурила глаза, то приближая экран, то отодвигая его от лица. На снимке с теплоходом она отложила планшет и вздохнула:
– Вы ведь чуть не подрались тогда с Леней. Я первый день вышла на работу официанткой, ужасно стеснялась и боялась сделать что-нибудь не так. Леня заказал этот шикарный банкет. Помнишь, как поднос с тарталетками выскользнул у меня из рук, и у него все брюки были в икре?
Этот момент до сих пор смешил Эдуарда, но не испачканные штаны, а выражение Ленькиного лица. Как же, король обделался у подданных на глазах!
– Эту секунду я хотел запомнить, поэтому сразу нащелкал фоток.
Нежно коснувшись губ девушки, Эдуард забрал планшет и пролистнул несколько снимков.
– А здесь ты уже гостья, а не официантка.
Ничего не отвечая, Людмила разглядывала фото. Размытая набережная Невы на заднем фоне почти не просматривалась. У края борта стояла тонкая гибкая девушка с растрепанными русыми волосами и смотрела куда-то вдаль.
– Я не знала, что ты меня фотографировал… Даже не помню, что я стояла вот так…
Она потерла лоб и прикрыла глаза, прислонив голову к бортику ванны.
– После того, как управляющий этого несчастного банкета тебя уволил, ты была такая грустная. И при этом невозможно красивая, как принцесса. Ленька пригласил тебя за стол, ты отказалась. Для меня этот момент самый важный. И я хочу, чтобы он повторился, чтобы ты снова отказала ему.
Вот он и произнес это. Они с Людой думали и чувствовали одинаково, Эдуард был в этом уверен. Но имя Леонида всегда было под запретом во время их тайных свиданий. Упоминание о друге Эдуарда и супруге Люды могло разрушить очарование их встреч. Фотоальбом поднял со дна прошлое, пришла пора поговорить о настоящем.
– Я нашел одну клинику…
– Эдя, не надо. Ты же знаешь, это бесполезно, – перебила его девушка, но выражение ее лица говорило о заинтересованности.
– Ты разведешься с Ленькой, мы уедем в Израиль, там тебя вылечат. Гарантия стопроцентная, но нужны деньги. И я их найду.
Пузырьки в джакузи постепенно исчезли, в бокалах шампанское тоже выдохлось. Оба помолчали.
– Зачем я тебе? – начала Людмила, – Впереди у тебя карьера, диссертация, будущее. А у меня его нет.
До боли сжав ей пальцы, Эдуард выкрикнул:
– Не смей! – и добавил уже тише, – Я обещаю, ты поправишься полностью, ремиссия в твоем случае возможна на несколько десятилетий, это ведь и есть вся жизнь! Мы добьемся этого, ты и я.
– А как быть с Леней? – еле слышно спросила девушка, – Он ведь тебя убьет. Не стоит ради призрачной возможности рисковать жизнью, Эдя, это глупо. Разве он даст мне просто так уйти? Особенно, когда узнает…
Снова нахлынула злоба, и Эдуард с силой поставил бокал, расплескав шампанское.
– Давай по-честному, Люд. Твой муж – уголовник. Он снова сядет, это вопрос времени. За это время я найду выход, мы будем свободны, уедем жить в другую страну, он нас не найдет, не достанет…
Замолчав на полуслове, мужчина пригляделся к Людмиле. Как-то неловко изогнув шею, она почти касалась лицом поверхности воды.
– Что с тобой…
В эту секунду девушка выгнулась дугой, окатив фонтаном воды Эдуарда. С тихим звоном бокал отлетел, шампанское зашипело на коврике. Натужный мычащий звук вырвался из мучительно сжатых губ девушки, глаза ее закатились, видны были только белки.
«Судороги! Почему?»
Ошарашенный мужчина попытался схватить Людмилу за плечи и вытащить из джакузи. Руки скользили по мокрой коже, новый спазм скрутил тело девушки, и она ушла под воду с головой. Поскальзываясь на бортике, Эдуард ухватил бьющееся тело покрепче и вытянул на пол. Люда хрипела, она успела вдохнуть воды.
Десяток мыслей вихрем пронесся у Эдуарда в голове. «Скорую, и в нашу больницу! Нет, как объяснить, почему она оказалась в моей квартире? Справиться самостоятельно? Противосудорожные препараты есть… А если этого окажется недостаточно, и Люда умрет? У него дома! Тогда – тюрьма, а, может, и похуже. Когда Ленька узнает…»
Придерживая голову Людмилы, мужчина осторожно перевернул ее на бок. Жалобно застонав, девушка посмотрела на него. Судорога отпустила, но надолго ли?
«Нет, это все неважно!»
– Я не дам тебе умереть, – пробормотал Эдуард, набирая на мобильном «112», – Судороги, женщина двадцать пять лет, адрес…
В каждой уважающей себя больнице должно иметься собственное привидение. Тысячи людей умирают в их стенах, и хотя бы одна заблудшая душа обязана остаться бродить посреди пустых ночных коридоров.
Современные стационары не могли похвастаться такой грамотной маркетинговой уловкой, зато старинные здания медцентра имени Святой Софии одним своим жутким видом словно говорили: «Здесь обитает смерть». Метровой толщины стены из желтого кирпича, полукруглые высокие окна и выщербленные ступени, ведущие к огромным входным дверям.
Разглядывая арочный вход, Андрей удивлялся его размерам, в эти массивные распахнутые двери запросто мог въехать грузовик. Если представить, конечно, что грузовик может проскакать по ступеням на второй этаж.
С ближайшего дерева сорвалась стая ворон и присоединилась к сородичам. Не меньше сотни их кружили над корпусами, оглашая небо карканьем. Сыщик поежился, и кто соглашается по доброй воле лечиться в таком неуютном месте? Тетя Эля совсем с ума сошла, нет бы в питерский стационар лечь.
Может быть, летом здесь не так уж мрачно? Место живописное, берег небольшой реки Охты. Природа, птички-уточки…
И стаи бродячих собак.
Ну, не совсем стаи, всего три псины, зато самого непотребного и грозного вида, лениво подняли головы, когда он вылез из своей хонды и щелкнул брелком сигнализации, запирая машину.
Самая облезлая из троих поднялась и сделала два шага по направлению к сыщику. Оказалось, ростом она с хорошего ротвейлера, длинные лапы покрыты свалявшейся бурой шерстью, острые уши прижаты к черепу. Взгляд настороженный и недобрый.
– Хорошая. Девочка. – раздельно произнес Андрей.
Ни в том, ни в другом уверенности не было. «Зря я закрыл двери машины» – мелькнула мысль.
Две других собаки напряглись, но пока оставались на местах. То, что ни одна не залаяла, было плохим признаком. Поворачиваться спиной к этой троице было стремно, не хватало явиться за тетей Элей в оборванной одежде и с укусами на заднице.
При желании справиться с дворнягами Андрей смог бы без особого труда, но убивать, а тем более калечить животных было не в его правилах. Тем не менее он легким движением достал из кармана свой старый выкидной нож. Это оружие ни разу не видело ничьей крови, но придавало уверенность.
Бесконечно стоять на продуваемой стоянке было невозможно, и мужчина неглубоко вздохнул и легкими шагами направился к ближайшему корпусу, огибая стаю по дуге, чтобы не терять собак из виду.
Бурая тварь решилась. Без единого звука она бросилась за Андреем, оскалив желтоватые зубы. Лезвие ножа едва уловимо сверкнуло в воздухе, и псина чуть притормозила. Умная, сука.
Через мгновение ботинок сыщика ударил животное в кадык. Голова откинулась, клацнули клыки. С жутким воем псина крутнулась на месте и ошалело замерла.
– Пшла! – с этим боевым выкриком Андрей шагнул в ее сторону.
Собака отступила, две ее подруги так и не решились присоединиться к нападению. Все четверо снова замерли, прошла минута, и Андрей собрался аккуратно убраться отсюда, по возможности не поранив животное. Интересно, а если бы на его месте была женщина или ребенок?
Диспозиция была нарушена неряшливого вида дамой неопределенного возраста с белым колпаком на макушке. В руке она тащила эмалированное ведро с красной надписью «отделение 2», намалеванной краской. От ведра поднимался пар. Свора мигом потеряла к сыщику интерес и рванула к женщине.
– Погодите, миленькие, сейчас, сейчас…
Она вывалила содержимое на обочине, и псы набросились на угощение.
– Ваши миленькие меня чуть не загрызли. Вы бы вызвали отлов, – посоветовал Андрей, – Уж сколько случаев, когда бродячие собаки людей кусали, даже смертельные исходы есть.
Возмущенно вздернув толстые черные брови, дама поправила колпак и процедила:
– Они не кусаются, к вашему сведению. Вот ведь стыда у вас нет! Над беззащитными животными все готовы издеваться. А куда их девать, а? Отравить, может, прикажете?
– Нет такого понятия «собака не кусается», – попытался убедить ее сыщик, – То, что она не кусает лично вас, ничего не доказывает. Зубы у нее имеются, а что собака себе думает, никто не знает. На меня сейчас набросилась вон та, коричневая.
– Значит, вы ее спровоцировали. Или аура у вас плохая, животные такое всегда чуют. Нехороший вы человек, злой.
С этими словами дама удалилась, помахивая опустевшим ведром. Вот зараза, еще и дорогу ему перешла!
В приметы Андрей не то, чтобы не верил совсем, но допускал некую возможность совпадения, особенно, если тебе с детства вбили в голову, что баба с пустым ведром – к неприятностям. Сплюнув, он отправился за ней, пока стая была занята обедом. Тетя Эля давно уже ждет.
Спрашивать у неприятной медички дорогу сыщик не стал. Лучше пройтись, подышать воздухом. Он в состоянии самостоятельно разобраться, где тут какое отделение.
Правда сейчас, в конце января, ледяной ветер и колкие градины, сыплющиеся с хмурого неба, не позволяли насладиться нахождением на свежем воздухе. Ближайший корпус Святой Софии располагался недалеко, но Андрей успел продрогнуть, пока дошел до входа и прочел табличку, прибитую над массивными дверями.
«Главный корпус. Отделения 1 и 2»
Очень содержательно! Неужто нельзя было дописать вкратце, что это за отделения? На ступеньках, кутаясь в пуховики, болтали трое докторов. До сыщика донесся обрывок разговора:
– Ко мне однажды хирурги направили пацана, говорят: это не аппендицит. А я говорю, что это он. А они – нет, и точка.
– Поди добавили, какой ты неопытный человек и, скорее всего, даже мудак.
– Ну! Через полсуток ребенок уехал к ним обратно, только с перитонитом. До машины скорой его вели под руки медсестры, а я вдохновлял всех, говорил им что-то вроде: "Погоди, братишка, тебе лишнее отрежут щас, и станет полегче". Медсестры потом сказали, что речь была ни хрена не вдохновляющая, но много ли они понимают?
Пока мужики посмеивались, Андрей успел к ним подняться.
– День добрый! Мне у вас надо родственницу забрать, подскажите, как найти ее?
– А с чем она лежит? – к сыщику повернулся самый молодой из троих, темноволосый и темноглазый парень, который и травил байки про аппендикс.
– Кисту на яичнике удаляли. Кажется так.
– Эт тебе не сюда. В гинекологию, вон тот корпус. Только с торца заходи, по фасаду обе двери заклинило, уж полгода не могут отремонтировать, бегаем в обход.
Поскальзываясь и закрывая лицо капюшоном, Андрей добрался до нужного места, позвонил тетке и еще полчаса ждал, пока она спустится в холл. Внутрь его не пропустили.
– Ждите, – безразлично, но жестко распорядилась молодая строгая медсестра.
Послушно присев на узкую серую кушетку, стоящую возле двери, сыщик от скуки стал разглядывать интерьер больницы. Судя по трещинам на когда-то белом потолке и облезлой масляной краске, ремонта тут не было лет пятьдесят. При этом в здании не чувствовался присущий всем медучреждениям налет «больничности». Мраморный пол, толстые колонны с лепниной, изящные кованые перила лестниц – все это отдавало даже не прошлым, а позапрошлым веком. Слои старой краски изуродовали старые стены, но не смогли перебить дух царской архитектуры. Ради любопытства Андрей полез в интернет и нашел похожие здания. Оказалось, это стиль Модерн, конец девятнадцатого века. Тогда строили, не скупясь на место и не ограничивая высоту потолка тремя несчастными метрами.
Чтобы убить время он поискал сведения о постройке больницы имени Святой Софии и с удивлением узнал, что она была заложена в тысяча восемьсот девяносто восьмом году. Это ж сколько, почти сто тридцать лет прошло!
Тетка все не шла, сидеть на неудобной кушетке надоело, и Андрей прошелся по длинному коридору вглубь здания. Справа высились арочные окна, слева тянулась стена, в которой попадались запертые двойные двери, выкрашенные белой краской. Лишь одна отличалась от всех, самая дальняя. Она была приоткрыта, на ручке покачивался навесной замок. От нечего делать сыщик заглянул в нее и тут же отпрянул. В лицо пахнуло сырым холодом, запахом мокрых кирпичей и земли. В первую секунду ему показалось, что пола в помещении нет, но приглядевшись Андрей различил темные каменные ступени, ведущие вниз.
Подвал, наверное. Из темноты раздались голоса, и сыщик прислушался.
– Нет тут ничего! Что я говорил!
– Эти дуры вечно истерят. Чтоб я еще раз послушал… Только измазался весь.
Из глубины показались две белых головы, поднимающиеся все выше, и сыщик отступил от двери. Наверное, ремонтники что-то чинили. Наконец, на свет божий показались двое мужчин, и сыщик понял, что одна голова лысая, принадлежащая рабочему в робе, а на второй надет светло-голубой медицинский колпак.
– Что вы здесь делаете? – недовольно спросил у Андрея «колпак».
К головному убору прилагалась докторская униформа, кое-где испачканная серым, и бейджик с надписью: «Шарапов…» Андрей не стал вчитываться дальше, извинился и пошел обратно к посту медсестры.
Наконец на лестнице показалась тонкая сухая фигура тети Эли. Баул, который она тащила, казалось, был вдвое больше нее самой. Она приходилась матери сыщика старшей сестрой, но никто не подумал бы, что они родственницы.
Вера Матвеевна всегда любила вкусно готовить, и комплекцию имела соответствующую. Округлая, как пышная булочка, зато с жестким и колким характером. Тетя Эля, наоборот, всю жизнь ела меньше птички и везде вела себя, словно в гостях. Андрей ни разу не слышал, чтобы она на кого-то повысила голос.
– Ох, Андрюша, заставила я тебя ехать в такую даль, да еще задержала. Там в выписке ошибку нашли, печатали заново, подписывали. Тебе на работу надо, а я тут со своим болячками тебя отвлекаю…
Теткин баул оказался объемным, но легким. Подхватив его, второй рукой сыщик взял за локоть тетю Элю и повел к выходу.
– Я сейчас свободен, мама ведь рассказывала, что у меня детективное агентство? Сейчас у нас дела нет, так что времени полно, не переживай.
В эту секунду от сестринского поста отошла дама лет пятидесяти в бордовом брючном костюме и зацокала каблуками в их сторону. Лицо дамы украшали тонкие круглые очки, но выражение выдавало озабоченность.
О проекте
О подписке
Другие проекты