Часть I Жажда

Тому, кто не хочет изменить свою жизнь, помочь невозможно.

Гиппократ

Глава 1

Сьерра – Леоне, Западная Африка. Декабрь.

Возле скучного серого здания аэропорта Лунги примостился старик, тяжело опираясь на палку. Правая нога ниже колена у него отсутствовала, также как и кисть левой руки. Солнце палило так, что асфальт возле входа в аэропорт почти дымился, но старику жара была нипочем, он почти два часа провел на самом солнцепеке, не позволяя себе отойти далеко от дверей.

Гул приземлившегося самолета давно стих, и пассажиры покинули негостеприимное помещение аэропорта, но нужных людей старик не увидел. А они должны прибыть обязательно, поэтому он терпеливо ждал, не выказывая никаких признаков нервозности и лишь изредка поправляя рукава длинной рубашки, болтавшейся на его худощавом теле, как балахон. Прислонив палку к стене, старик снял шляпу и протер черную, словно уголь, лысину мятым платком, одновременно заметив движение за стеклянными дверями аэропорта.

Двое мужчин в белых рубашках, бейсболках и почти одинаковых шортах вышли, смеясь и о чем-то споря. Один из них, высокий и стройный блондин, на ходу укладывал вещи в большой сумке, а его сопровождающий, низкорослый лысый толстяк, махал руками и оглядывался. Кроме старика на площади перед зданием не было ни души, лишь в отдалении на стоянке виднелись автомобили.

Видимо, сочтя старика не стоящим внимания, блондин швырнул сумку на землю и принялся доставать оттуда пачки денег, а второй укладывал их обратно так, чтобы сумку можно было застегнуть.

Значит, эти белые меняли деньги в банке, потому и отстали от остальных пассажиров прибывшего самолета. Большая ошибка, курс в аэропорту очень невыгодный, да и куча наличных в руках таких ротозеев до добра не доведет. Один доллар – почти двадцать тысяч леоне, судя по всему, эти мзунгу поменяли долларов двадцать, чтобы заплатить за такси или паром. Дураки, сразу видно, что мозгами не соображают. Долларами прекрасно можно платить везде в Сьерра – Леоне, а не таскать с собой гору леоне, привлекая внимание. Обуют их, ну, так они затем и приехали. Как и многие до них.

Из складок потрепанных брюк старик достал мобильный телефон и отправил короткое сообщение. В ту же минуту со стоянки отчалил сверкающий белый внедорожник и медленно пополз в сторону гостей. Группа сопровождения ждала вместе со стариком и, видно, давно измаялась от бессмысленного сидения в машине.

Первым автомобиль заметил толстяк, он выпрямился и замахал руками, привлекая внимание водителя. Блондин застегнул наконец сумку и стоял, обмахиваясь посадочным талоном. Талон помогал слабо, и мужчина то и дело вытирал катившийся по лицу пот. Судя по всему, это были гости из России, старик не раз слышал похожую речь. Хотя гораздо чаще в страну прибывали туристы из других стран, в основном, из США. По-английски старик худо-бедно мог объясниться, но русского языка не знал, и поэтому не мог понять, о чем сейчас беседуют двое незнакомцев в ожидании машины. Однозначно лишь, что оба страшно мучаются от жары, которую не могла прогнать даже близость океана.

– Слушай, я сейчас сгорю на этом проклятом солнце, – задыхаясь выговаривал товарищу толстый мужчина, – Вот как они тут выживают?

– Негры, – флегматично ответил тот, – Что с них взять.

– А вы, батюшка, расист, – укоризненно заметил толстяк, – Но нам с ними детей не крестить, так что будь повежливей, если хочешь стать богатым, успешным и счастливым.

– Я, Глебушка, предпочитаю для начала быть живым. Почитал я тут кое-чего на досуге про твою Африку. В опасную затею мы ввязались, и благодаря тебе!

– Знаешь, Эдик…

– Ладно, не бухти, знаю я все. Сто раз уж ты рассказывал.

В десятый раз обтерев лицо платком, Глеб напомнил товарищу:

– Про деньги первыми не заговариваем, пусть они цену сначала предложат. Может, и дешевле сторгуемся! Этот Умару вроде адекватный мужик, с понятием. Все объяснил на пальцах, как майнинг купить, когда прибыль будет, как бабло вывести. Он из ливанской группы, они контролируют весь алмазный рынок в стране.

С опаской вглядываясь в приближающийся внедорожник, Эдуард парировал:

– Он только забыл уточнить крошечную деталь: как мы поймем, что нас не кинут?

– Ну Петьку не кинули! И Вальку Вайнштейна не кинули! И вообще, сколько ты знаешь способов, как законно, я повторю – законно, заработать сто миллионов в России? Мы составим договор, я перешлю своему юристу…

– Какому еще юристу? – подозрительно переспросил блондин, – Ты, что, растрепал кому-то о наших планах?

– Никому я не трепал! Но, согласись, юрист обязательно должен поглядеть договор, ведь мы с тобой кто? Врачи! А международное право изучить – это тебе не укол в задницу сделать!

Блондин встрепенулся:

– Насчет уколов! Ты все прививки сделал? От малярии, холеры, желтой лихорадки?

Белый автомобиль затормозил в нескольких метрах от мужчин, и толстяк не успел ответить. На водительском месте, как изваяние, сидел здоровенный негр и смотрел мимо них, даже не моргая. Пассажир рядом с ним, тоже темнокожий, но не таких внушительных габаритов, приветственно махнул рукой. Задняя дверь машины открылась, и оттуда вышла стройная молодая женщина, одетая вполне по-европейски. Ни Глеб, ни Эдуард ни разу еще не видели вблизи столь сногсшибательной темнокожей красотки. Широкие белые хлопковые брюки и легкий топ с длинными рукавами очень эффектно смотрелись на бархатистой коже цвета молочного шоколада. Длинные волосы тяжелой волной лежали на плечах, и незнакомка нетерпеливо отбросила их за спину, одновременно пригласительным жестом поманив мужчин.

Послушно приблизившись к ней, они сбивчиво поздоровались по-русски и по-английски, но женщина покачала головой и забралась обратно в салон автомобиля. Сочтя это за приглашение, мужчины по очереди сели в машину. Глеб оказался рядом с женщиной, ему было немного неуютно от того, что он такой толстый и потный может случайно дотронуться до этого небесного создания в белоснежной одежде. Скорее всего, эта красавица приходится кому-то из этих двоих подругой или женой. Кто знает, какие порядки царят у этих дикарей! Еще сочтут, что он пристает к чужой женщине, да и зажарят на костре!

Собственно, пока ничто не указывало на подобный исход, чернокожий пассажир с переднего сиденья вежливо поздоровался с мужчинами по-английски:

– Добро пожаловать в нашу прекрасную страну, я Джек, а это Джон, – он указал в сторону неподвижного водителя и добавил, – Люсинда не знает иностранных языков.

Глеб снова покосился на женщину, не в силах сосредоточиться на чем-то другом. Люсинда, надо же!

Имен мужчин он не запомнил, наверное, из-за проклятой жары. Вроде бы Джон и Дон. Или Джейк? Неважно, главное, что эти люди доставят их к цели.

Автомобиль мягко тронулся, и Глеб отвернулся к приятелю. Тот держал сумку, набитую деньгами, на коленях и глазел в окно.

– Мы направляемся во Фритаун? Умару говорил, что встретит нас в отеле Мамба, – обратился он к водителю, легонько потрогав его за плечо.

Тот молча жевал жвачку, за него ответил пассажир:

– Умару сейчас нет во Фритауне, он будет ждать вас в Бо, ехать не очень долго, отдыхайте.

Переглянувшись с другом, блондин ощутил легкое беспокойство. Ему не нравилось, когда ситуация складывалась не по заранее оговоренному сценарию, но деваться было некуда и оставалось лишь надеяться, что встреча все-таки состоится.

Дорога прошла в молчании, лишь однажды темнокожий пассажир пояснил, как себя вести, когда они прибудут в город:

– Никому не подавайте милостыню, как бы жалко и убого ни выглядели просители.

– Почему? – заинтересовался Глеб, отрываясь от созерцания проносившихся мимо пальм.

– Обворуют, – коротко ответил Джек.

– А что еще нельзя делать? – вступил в разговор Эдуард.

– Пить и есть на улице.

Парень явно не отличался многословностью, поэтому Эдуард уточнил:

– Может попасться испорченная еда? От жары?

– Паразиты, – также коротко отозвался собеседник.

Больше мужчины ни о чем не спрашивали, рассудив про себя, что прежде всего следует проявлять осторожность во всем, а там будет видно. Автомобиль летел по шоссе, удивительно ровному, без единой выбоины, что контрастировало с окружающим пейзажем. Городки, которые они проезжали, поражали своим убожеством. Впрочем, иногда встречались вполне приличные районы с современной застройкой, чистыми улицами и красиво одетыми людьми. Но в основной массе города представляли собой мешанину полуразвалившихся хибар, крытых ржавыми листами железа, а зачастую просто соломой.

– Я представлял Африку несколько иначе, – чуть разочарованно проговорил Эдуард, разглядывая пыльную дорогу и темнокожих женщин с корзинами на головах.

На веревках сушилось какое-то тряпье, под пальмами и деревьями, напоминающими каштаны, сидели и лежали прямо на земле люди. Повсюду валялись тазы, доски, пластиковые стулья, канистры и вообще, царил невообразимый бардак. Ветер носил в воздухе обрывки газет и другой мусор.

– Ты считал, что львы, жирафы и зебры гуляют здесь по улицам? А макаки продают бананы? – усмехнулся товарищ.

– Ну да, американцы считают ведь, что у нас медведи по Москве стаями ходят. Вот и я поддался предрассудкам! Смотри, смотри, какая она жирная!

Дама и впрямь поражала обильными формами, а цветастое платье-балахон с глубоким декольте делало ее похожей на ведьму Урсулу из мультфильма Русалочка.

– Не жирная, друг мой, а бодипозитивная. Учись говорить оскорбительные вещи тактично! – назидательно заметил Эдуард.

В очередном городишке с звучным названием Нгокома водитель притормозил около обветшалого здания, в котором располагался местный магазинчик и вышел. К машине тут же ринулась ватага ребятни в возрасте от трех до десяти лет. Они окружили автомобиль со всех сторон и, заглядывая в окна, начали что-то лопотать. Один мальчик, самый старший по виду, молча остановился напротив двери, за которой сидел Эдуард, и поднял правую руку. Под болтающимися длинными рукавами его грязной рубахи мужчина не сразу заметил, что рука мальчика какая-то слишком уж короткая. И только когда тот задрал рукав, Эдуард с ужасом обнаружил, что под одеждой скрыта культя. Какой-то изверг отрубил ребенку руку чуть ниже локтя. За спиной раздался вздох, Глеб тоже увидел парнишку и теперь с ужасом взирал на него. Второй, здоровой рукой мальчик провел по стеклу и выставил ее ладонью вверх, с мольбой вглядываясь в лица мужчин.

– Господи ты боже ж мой, кто с ним такое сотворил? Это явно не медицинская ампутация, ты видел края культи? Какой-то мясник орудовал! И чего он хочет от нас? – Глеб никак не мог прийти в себя, его бормотание сливалось в голове Эдуарда в неясный гул.

– Денег, – раздался неожиданный ответ в переднего сиденья.

Джек опустил стекло и выставил руку из окна. Ребятня отпрянула от машины раньше, чем раздался выстрел. Мужчины синхронно вздрогнули, а Джек убрал пистолет обратно за ремень брюк. Люсинда спокойно смотрела в окно, словно происходящее было в порядке вещей, за всю дорогу она не сказала ни слова. Вернулся водитель с тремя бутылками воды и подал одну Глебу. Тот с благодарностью кивнул и припал к живительной жидкости, затем передал бутыль Эдуарду. Лишь когда они отъехали от магазинчика, Глеб внезапно осознал, что ответил им Джек по-английски, хотя между собой они говорили по-русски. Это открытие ему очень не понравилось, но мужчина предпочел сделать вид, что не обратил внимания на этот факт.

Магазинчик исчез за поворотом, детей словно сдуло ветром, лишь вялая от жары собака лениво проводила глазами автомобиль.

– Сколько нам еще ехать? – поинтересовался Эдуард.

– Не очень долго, – расплывчато ответил Джек.

Те же слова он произнес перед отъездом из аэропорта, а прошел уже час. Дорога казалась бесконечной, хорошо еще, что кондиционер в автомобиле работал на полную, иначе русским мужчинам пришлось бы туго.

«Не долго» в представлении Джека растянулось почти на три часа, и, когда они наконец прибыли в Бо, солнце почти скрылось за горизонтом. Город оказался вполне современным, по крайней мере тот район, через который они проезжали, правда в нем задерживаться не стали, а дальше потянулись унылые невразумительные постройки, будто жители сколотили свои убогие домишки из того, что было под рукой. Мимо проезжали моторикши, и Джек коротко пояснил:

– Кеке.

Женщины катили тачки, нагруженные разной всячиной, тащили на головах корзины. Вообще мало кто таскал вещи в руках, и Глебу было совершенно непонятно, как неустойчивая конструкция из двух, а то и более коробок или корзин удерживается на макушках. На замусоренных улицах продавали нехитрые товары, разложенные на деревянных мостках или просто на земле.

Миновав очередную улочку, машина выехала из города, и русские мужчины забеспокоились.

– Вы же сказали, мы едем в Бо! – воскликнул Глеб.

– Умару уже уехал из Бо, у него много дел, мы едем к нему, не волнуйтесь, – отозвался Джек.

Еще полчаса они провели в молчании, как вдруг водитель свернул с трассы, и автомобиль затрясся на ухабах. Эдуард успел заметить указатель, но труднопроизносимое название населенного пункта ни о чем ему не говорило. Дорожное покрытие здесь представляло собой мешанину кусков асфальта, булыжников и песка, густая растительность вмиг обступила их со всех сторон, ветви царапали гладкие бока машины.

Спустя десять минут тряски дорога более-менее выровнялась и расширилась, начали встречаться одиночные хижины, обмазанные глиной и покрытые тростником. Вскоре среди зеленой массы впереди появился просвет, и они выехали на берег реки.

– Река Сева, – прокомментировал Джек, – а вот и Умару!

Впереди высился дом, рядом с хижинами смотревшийся дворцом. Арочные окна и башенка на крыше придавали ему видимость постройки в викторианском стиле, но покосившийся сарай из гнилых досок, примостившийся сбоку, портил все впечатление. В дверях стоял, улыбаясь, высокий мужчина в черной рубашке и брюках, его кожа по цвету практически сливалась с одеждой, только глаза и белоснежные зубы резко выделялись на лице. Он легко сбежал со ступеней и направился к автомобилю.