Глава 2. Он

– Рома… Ром, ты где?..

Услышав знакомый звук, очнулся – настолько явственно прозвучал голос Алины, что я невольно обвёл глазами комнату, хотя даже во сне знал, что её больше нет. Свет оставленной со вчерашнего дня включенной в коридоре лампы пробивался через стеклянные вставки дверей. Посмотрев на часы, стрелки которых медленно ползли по циферблату, отчётливо понял, что до утра уснуть уже точно не получится. Опять. А ведь только полвторого.

Провалявшись ещё минут пять, всё же поднялся с кровати, включил электрический чайник и, пока закипала вода, открыл крышку ушедшего в сон ноутбука. Вот она, та самая папка на рабочем столе. С фотографиями. Вся наша с Алинкой счастливая жизнь.

Сам себя не узнаю. За месяцы их рассматривание превратило меня в какого-то слюнтяя. Я вновь и вновь пытался оживить и наполнить каждый снимок её смехом и движениями, не замечая, как воспоминания туманят глаза, в беспамятстве уплывал в такое солнечное, счастливое прошлое.

Я помню, как мы познакомились. Мы с другом радовались первому крупному контракту на строительство дома одного местного олигарха. Быть выбранными из большого количества фирм, для совсем ещё молодой тогда кампании, которую мы возглавляли вдвоём – это вам не фунт изюма. Я старательно изображал из себя солидного бизнесмена, пока не встретился взглядом с ней. Встретился и пропал: она танцевала с парнем и игриво улыбалась мне из-за его плеча. Но я не сразу решился пригласить её на танец: мой друг Денис здраво рассудил, что нам могут прилично накостылять за то, что лезем в чужой огород. И всё-таки ближе к концу вечера, боясь, что её кампания уйдёт из кафе, пригласил. Даже сейчас по телу прокатилась волна тепла от осознания того, что не ошибся. Алина с братом отмечала день рождения – один на двоих. Потом она скажет мне, что я стал её самым лучшим подарком.

Пикник у Дениса на даче и Алинка, танцующая в купальнике, отчего снимок получился немного размытым. Но я помнил каждую родинку на её теле, потому что друг с женой ушли, проявив благородство и оставив нам ключи от дачи. Как сейчас видел её смущённый взгляд, когда она поняла, что произойдёт дальше. Постаралась перевести меня на неприбранный стол, чтобы вместе заняться мытьём посуды, но я настойчиво подошёл к ней сзади, поцеловал в шею, которая тут же покрылась мурашками – и её парео, наконец, осталось лежать около мойки. Тогда я перецеловал все родинки на её загорелой коже, а те, что спрятались от солнечных лучей, заставили меня благоговейно застонать от удовольствия, прикоснувшись к ним губами.

Светящиеся от радости Алинкины глаза – она узнала, что ждёт ребенка. Вот она же, с мячом, шутливо засунутым под футболку. Я закрыл окошки этих снимков, помня, сколько раз она потом плакала оттого, что не смогла выносить плод. Мысль иметь от меня детей стала для неё навязчивой. Может быть, в силу того, что я мужчина, но такого острого желания стать отцом у меня не было – я просто как мог успокаивал её.

Фото в нашем новом доме. Алинка улыбается, но в глазах затаилась грусть.

Её последний снимок: лицо жены покрылось пигментными пятнами, но глаза сияют бесконечной радостью – она на седьмом месяце беременности. В смешном комбинезоне, похожая на бегемотика, нисколько не огорчённая испорченной фигурой и с удовольствием грызущая смелую морковку.

И всё – это вся жизнь, просмотренная за ночь. А дальше без всяких снимков: запечатлённое в памяти бледное лицо Алины, одеяло, намокшее от крови, её слова: «Быстрее, быстрее…», когда я гнал машину по безлюдным ночным улицам, выжимая до упора педаль газа. Охрана больницы, предусмотрительно уводящая меня от операционного блока. Сиденье в холодной машине, от которого противно, до боли свело все мышцы. И бесполезные попытки узнать что-либо.

Забытьё.

Стук в окно машины. Охранник бьёт по нему костяшками пальцев, отчего-то отводит взгляд в сторону.

Лицо доктора, стоящего на крыльце больницы. Он нервно курит, клубами выдыхая сигаретный дым.

Абсолютное непонимание того, что говорят.

Звенящая оглушённость и пустота, которую я не мог заполнить до сих пор ничем.

Я выключил ноутбук и небрежно кинул его в кресло. Мне тридцать шесть, а я чувствую себя старым и разбитым. Закрыв лицо руками, вдруг почувствовал едва уловимый аромат духов, которым пахла ехавшая со мной девушка…

Глава 3. Она

Демид. Я всё то бесконечно-жаркое лето буду до отчаяния стараться забыть его, чтобы первого сентября, переступив порог университета, первым делом встретить его насмешливый взгляд на гордо поставленном администрацией стенде «Лучшие студенты». Сам он, как ни в чём не бывало подойдя после занятий, скажет: «Привет», – и молча, не проронив ни слова, проводит до самого дома. И я не спрошу его, куда он потом поедет и чем будет заниматься, потому что уже знала наверняка и мне совсем не понравится его ответ.

Это потом я мне станет известно, что Демид – третий ребёнок хоть и из небогатой, но очень дружной семьи. Поскрёбыш – ростом метр восемьдесят, который привык всего добиваться сам. Для него не было каких-либо преград, он не слышал сигнала «стоп» – цель должна быть достигнута, если уже задана системой. Даже меня он приметил давно, про себя окрестив мотыльком. Почему-то после нашей первой встречи он решил, что такие, как я, привыкли порхать по жизни, а потому не стоит тратить на легкомысленность свои силы и время. Но женщина знает, как привлечь внимание мужчины, заставив его позабыть обо всём на свете, кроме неё самой. У каждой из нас в арсенале имеются разные способы закабалить, сделать так, что вся его жизнь превратится в сплошную гонку с самим собой. Я с хитростью во взгляде наблюдала, как мой смех на пленэре отвлекал его от работы, рождая неосознанное раздражение в душе. Злость одолевала его, будто Демид отвергал меня такую, ведь всего он должен добиться сам: завоевать женщину и унести её в свою пещеру.

Но, вопреки всему, Демид умел любить нежно, глубоко, самозабвенно, не крича об этом, каждым поступком доказывая, насколько я для него дорога. Мой отец, познакомившись с ним, проникся к нему небывалым доверием, которое не раз могло быть нарушено. Потому что, оставаясь с ним наедине, я таяла от его исступленных ласк. Его зелёные глаза темнели, приобретая оттенок виридана. Он пьянел до безрассудства, целуя меня от макушки до кончиков пальцев. Но откровенно признавшись ему однажды, что ни с кем не была близка, я удивила, обрадовала и заставила его благоговеть передо мной.

Мы оба бережно хранили мою невинность долгие двенадцать месяцев, целый год. Триста шестьдесят пять дней сжигали себя незавершённостью ласк и на четвёртом курсе, наконец, поженились. День нашей свадьбы состоялся с наступлением счастливого праздника – Нового года – первого января.

Та долгожданная, настоящая ночь стала для нас обоих дверью в рай. До сих пор от воспоминаний о ней по моему телу прокатывается тёплая волна, а щёки мягко заливает румянец. Демид. Мой Демид. Всегда уверенный в себе, он волновался, впервые до наготы раздевая меня. Боялся просто не успеть подарить то наслаждение, которое обещал. Его губы и подрагивающие от сдерживаемых чувств руки довели моё желание до такой степени, что я буквально умоляла его начать. Выгибаясь дугой, царапая широкую спину острыми ноготками, просила, чтобы он освободил тело от палящих стрел, прожигающих сладким огнём губы, грудь, живот.

Мы будем ссориться. Я знала, что чаще во всех конфликтах была виновата сама. Я отчаянно и рьяно спорила, до хрипоты в голосе отстаивала своё мнение, но тёмная тихая ночь всё равно мирила нас. И чем серьёзней закатывалась ссора, тем ярче и слаще происходило наше примирение.

Моя бабушка уступчиво переехала к родителям, освободив нам свою квартиру. Демид стал понемногу подрабатывать, выполняя архитектурные чертежи и проекты, хотя на подготовку к защите дипломов у нас уходило уйму времени.

Счастье одним глотком – так можно определить мою жизнь.

Дипломы защищены на «отлично», и Демида принимают на работу архитектором в известную строительную компанию, где буквально в первый месяц испытательного срока он получает заказ на проект небольшого дома для молодожёнов.

Я разрабатываю на свой вкус интерьер помещения, и совет директоров компании утверждает наши разработки.

Первые деньги, с таким счастьем полученные нами. Приятный вечер в уютном ресторанчике. Безумная ночь любви.

Демид не разбудил меня утром, решив поехать на встречу с заказчиком один. Он оставил записку со словами, которые теперь навечно выгравированы в моей памяти: «Мариш, цветочек. Я скоро буду, не скучай. На кухне твоё любимое пирожное. Приеду – зацелую. Люблю тебя».

А потом раздался звонок от сотрудника ГИБДД, который сначала осторожно уточнил марку нашей машины и её государственные номера, а потом… потом сухо и сдержанно сообщил об аварии на шоссе перед мостом.

Я никак не могла проглотить ком в горле, чтобы спросить, что случилось с Демидом. Ровный сочувствующий голос в трубке велел подъехать для опознания тела моего мужа.

Больше я ничего не помню. И не хотела помнить.

Пять лет корю себя за то, что не проснулась в это солнечное и ясное, но такое злополучное утро. Корю за то, что не поехала с ним. Если бы можно было всё переиграть… Я верю, что спасла бы его или бы лучше ушла вместе с ним… Потому что таких мужчин, как Демид, больше нет.

Глава 4. Он

В этот тёплый апрельский, по-настоящему весенний, день я и не думал ехать на кладбище. Но заблаговременно законченная работа и откровенное нежелание в очередной раз сидеть возле экрана телевизора с банкой пива всё-таки изменили мой маршрут.

Припарковав машину у до боли знакомых ворот, я неторопливо побрёл по скорбным аллеям к холмику с невысокой кованой оградой. Вездесущие одуванчики на свежей сочной зелени оживляли застывший в округе пейзаж. Подойдя к памятнику, вздрогнул от внезапно охватившего волнения – Алина с портрета, высеченного на гладком мраморе, на который я смотрел сотни раз, улыбалась. Улыбалась так, как будто хотела сказать мне что-то хорошее. «Наверное, свет сегодня падает под каким-то другим углом», – мысленно решил отгородить себя от настигающего безумия. Но память всё равно вновь представила перед глазами полупрозрачные картинки, по которым невольно вспомнилось то, так улыбалась моя жена, когда готовила мне сюрприз. Строила глазки, тихонько хихикала, словно умирала от желания рассказать о нём. Но потом, прикусив губу, сдерживалась, чтобы вдруг звонко рассмеяться, если я не выдержу и начну расспрашивать её. Такой же загадочной была улыбка, когда она узнала, что снова беременна.

И мои мысли вновь приняли бы привычное грустное направление, если бы я не услышал ласковый голос за соседним, через несколько рядов, памятником:

«Знаешь, милый, Антон такой замечательный отец. Дёмушке второй год, а он носится с ним как с писаной торбой. Демид сделал это, Демид сказал то… Он зовёт меня Анами. Почему так?.. Не знаю, но мне, если честно, нравится. А Кристина совсем большая, осенью пойдёт в школу. А ещё к нам в бюро вчера приходил парень, он сделал заказ на оформление интерьера дома для своего босса. Наверное, опять что-нибудь в стиле ампир. Я пока не видела ни дома, ни хозяина, но парень так насмешил всех наших девчат… И ещё… он назначил мне свидание сегодня. Но я не пойду, потому и пришла к тебе».

Сделав несколько шагов в сторону доносящегося приятного тенора, я, осмыслив поспешное действие, всё же остановился, не желая прерывать доверительный разговор. Но как же мне хотелось выяснить, кто так спокойно и трепетно беседует среди холодящих душу каменных домовин. Сидевшая на краешке гранитной плиты в пол-оборота девушка подняла руки и скрутила в жгут мешающие ей волосы. Я узнал её, хотя видел всего один раз и совсем в другой одежде. Это была незнакомка, с которой пару месяцев назад ужинал в ресторане. Сегодня она выглядела совсем юной в своих потёртых джинсах и свитере, рукава которого сейчас натянула до кончиков пальцев.

Стараясь не шуметь, я вернулся в Алине. Её лукавая улыбка смущала, внося сумбурность в душу. Тогда я присел на скамейку, ожидая, что она не выдержит и, как бывало раньше, расскажет мне свой секрет. Но Алина по-прежнему молчала. Поднявшись с деревянной лавки, потянулся к вазе с цветами. Они уже высохли, приобретя безжизненный вид. Я выбросил их и поставил в небольшой стеклянный сосуд новые, свежие стебли. Убрал налетевшие откуда-то сухие веточки и ещё раз посмотрел на портрет. Но улыбка не исчезала.

Я на прощание поцеловал Алину и последовал к воротам, за которыми стояла моя машина. А девушка в это время всё продолжала тихо разговаривать.

Обернувшись и посмотрев напоследок на место вечного упокоения, нажал на кнопку брелока, и автомобиль мгновенно отозвался, открыв центральный замок. Я сел за руль, завёл мотор. Вдавив педаль газа, развернулся по направлению к шоссе и остановился…

Глава 5. Она

Я не спеша вышла за высокие ворота пустынного и тихого кладбища, единственными живыми обитателями которого были птицы, вовсю щебечущие на едва позеленевших кронах деревьев. На удивление, весна пришла рано, и погода уже в середине сезона стояла замечательная. Оттого мне ни капли не хотелось возвращаться в уже порядком надоевшие, душные комнаты своей квартиры, где жилищно-коммунальное хозяйство округа ещё не отключило отопление.

Замечтавшись о возможности провести этот прекрасный день на свежем воздухе, я чуть не упустила главное. Наконец увидев, что подошедший к остановке рейсовый автобус заполняется людьми, мне всё-таки пришлось прибавить шагу, попутно раздумывая, чем занять себя этим вечером. Не найдя подходящего для себя варианта, пустилась в воспоминания о прошедшей неделе. Но крутящийся калейдоскоп памяти вдруг остановился, красиво сложив свои яркие частички. Улыбнувшись, я поняла, что они представили передо мной романтичный образ недавнего знакомого, решительно пригласившего меня на свидание. Однако уж слишком смазлив и холён был этот молодой человек, чтобы верить его ослепительной улыбке и ярко-голубым, с характерной хитринкой глазам.

Пожалуй, лучше загляну к племянникам Демида. Его старший брат Антон всегда довольно приветлив и гостеприимен и ещё ни разу не отказал мне в общении с этой неугомонной детворой. Маленький Дёмушка с большим удовольствием сначала трепал мои волосы, с ножками забравшись на руки, а потом радостно пользовался моей безотказностью поиграть с ним его любимыми игрушками. И со временем их накопилось уже так много, что жена Антона периодически прятала кое-какие детские забавы, дабы вечер не превратился в ползание на коленях по ковру и сбор рассыпанных по нему мелких деталей, которые так и норовили проколоть босые ступни.

Проходя мимо близко стоящей к обочине машины, я громко ойкнула, потому что дверь автомобиля внезапно распахнулась.

– Девушка, – раздался из машины приятный баритон, – подождите минуточку.

– Простите, я спешу, – торопливо ответила я, обернувшись на ходу, так как автобус зашипел, закрывая двери.

– Да постойте же, я подвезу вас, – мужчина вышел из машины с противоположной стороны.

– Что вам нужно? – начала свою тираду, но тотчас осеклась, увидев запомнившееся лицо. Жар облил и щёки и шею.

– Я вижу, вы меня узнали.

–Так что вы хотите сказать? – я судорожно пыталась прийти в себя, чтобы не выглядеть так, будто меня застигли на месте преступления.

– Мне кажется, что я ваш должник, – напомнил он.

– Забудьте, – вновь посмотрела на автобусную остановку, от которой медленно, но верно отходил мой безопасный транспорт.

– Садитесь, вы же не торопились, пока не увидели автобус.

– Спасибо, я подожду следующего. Да вот как раз и он, – кивком головы я показала на подходящий с противоположной стороны шоссе ЛАЗ.

– Он ещё не скоро тронется в обратный путь.

– Ничего, я не тороплюсь. До свидания, – бросила по привычке и, не оборачиваясь, побежала через дорогу, чтобы успеть сесть в автобус.

– Где и когда? – крикнул вдогонку мужчина, заставив этой фразой всё же взглянуть на него. В ответ на моё отчуждение он резко сел в машину и развернул её в сторону остановившегося ЛАЗа.

Только бы он не поехал за мной…

Ах, если бы он встретил меня чуть раньше, то наверняка бы застал на месте преступления. Но сейчас я сама себе не смела признаться в содеянном: набор острых стамесок и стальной молоток в рюкзачке оттягивали мои плечи не так сильно, как, возможно, совершённая ошибка. А может быть, он вовсе ничего и не успел заметить?.. Хотя вряд ли.

Я отдалялась от памятника, не в силах оторвать взгляд и постоянно оборачиваясь на портрет симпатичной девушки. Она приветливо улыбалась. Улыбалась и тогда, когда моя ладонь полностью смела с плиты всю мраморную крошку.

Настроение вмиг испортилось, и внутренний голос скомандовал ехать домой – завтра состоится встреча с очередным заказчиком. Нужно поискать старые эскизы интерьеров, ведь многие, чересчур придирчивые, клиенты даже толком не знают, чего они хотят от дизайнера, ссылаясь на то, что видели у кого-то понравившуюся им обстановку помещения. Трудновыполнимая задача…

Но стоило выйти за ворота царства мёртвых, как настроение немного улучшилось. Весна же всё-таки…