Книга или автор
Заморок

Заморок

Стандарт
Заморок
4,0
36 читателей оценили
209 печ. страниц
2018 год
16+
Оцените книгу

О книге

Действие романа Аллы Хемлин разворачивается в провинциальном украинском городе с 1941 по 1961 год. Персонажи пытаются строить жизнь по-новому, стремятся приручить собственные судьбы, однако те сопротивляются. Светлые планы, сулящие радостные переживания и ослепительные восторги чувств, оборачиваются мутной реальностью. Заморок – вот форма существования героев. Это то самое покрывало майи, сквозь которое они смотрят на мир, уже не силясь понять, существует он или нет.

Разворачивающаяся в книге Хемлин речевая стихия сродни стихии музыкальной. Переходы от смешного к трагическому, от рационального к иррациональному, от надежды к экзистенциальному ужасу, от нормы к аномалии происходят, как в музыке – с одного такта, с одного предложения. Язык как метафизическая сущность противостоит всепожирающему Времени, сохраняет людей и эпохи.

Читайте онлайн полную версию книги «Заморок» автора Аллы Хемлин на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Заморок» где угодно даже без интернета.

Подробная информация

Дата написания: 2018

Год издания: 2018

ISBN (EAN): 9785171093969

Дата поступления: 15 августа 2018

Объем: 377.4 тыс. знаков

Купить книгу

  1. readernumbertwo
    readernumbertwo
    Оценил книгу

    Я нечасто прислушиваюсь к интерпретации человека, который написал книгу. Считаю, что автор своё дело сделал и автор, прямо как мавр, может быть свободен. Текст издаётся, обретает самостоятельность и на его жизненном пути появляются разные читатели, которые трактуют произведение в меру своих возможностей и желаний.

    Но в случае с Аллой Хемлин, сестрой писательницы Маргариты Хемлин, я сделаю исключение. Просто потому, что я с ее версией согласна. Тоже думаю, что «Заморок» — книга про страх. В таком ключе о ней и поговорим.

    Слово «морок» можно трактовать двояко: с одной стороны, речь идёт и сложных погодных условиях (мгла, туман, облачность), с другой — об особом состоянии сознания, о помрачении. Однокоренные слова, такие как «обморок», «заморочил», тоже неплохо демонстрируют, что мы говорим о нестандартном состоянии, в котором человек не может воспринимать реальность такой, какой она является.

    Однако, Алла Хемлин использовала не слово «морок», а слово «заморок». Тем самым будто усилив, подчеркнув состояние искаженности. Есть зеркало, а есть зазеркалье. Есть морские просторы, а есть заморские страны. Есть морок, а есть заморок. И что же там, за пределами морока? Можно было бы предположить, что за ним скрывается нечто непохожее на него, может, даже диаметрально противоположное. Однако, Алла Хемлин показывает, что деваться некуда. Когда выходишь из безумия, вновь попадаешь в безумие.

    Язык «Заморока» является дополнительным персонажем, а не только инструментом для проявления главной героини. При этом язык книги крайне непривычен. И он привлекает внимание не меньше, чем сюжет.

    Когда я начинала читать книгу Аллы Хемлин, мне вспомнился другой текст — «Цветы для Элджернона» Дэниеля Киза. Там умственно-отсталому человеку делают операцию, которая помогает ему развить интеллект настолько, что он может на равных разговаривать с учеными, которые инициировали эксперимент. Читатель может отслеживать изменения, наблюдая за тем, как меняется речь героя. Сразу он обладает крайне скудным словарным запасом, пишет с грамматическими и пунктуационными ошибками. Постепенно речь усложняемся, а ошибки пропадают.

    То, что происходит в книге Дэниеля Киза — использование языка для раскрытия персонажа и его истории. И хотя языковые особенности крайне важны, но они важны применительно к персонажу, а не сами по себе. Язык в «Цветах для Элджернона» используется в качестве метода, а не фона.

    У Аллы Хемлин в «Замороке» всё обстоит иначе. Сразу кажется, что свою историю нам рассказывает девушка, которая не может похвастаться хорошим образованием. Кроме того, воспитывает ее малограмотная женщина. Всё это отражается в речи. Потому героиня использует специфические слова и суржик.

    Однако, ближе ко второй половине текста становится понятно, что язык не только отражает мышление героини, но и является тем самым мороком, вынесенным вовне. Реальность становится всё более причудливой, заполняясь этим языком и этим мышлением. В какой-то момент уже невозможно понять, сознание ли отравлено реальностью или же реальность отравлена сознанием.

    Предположу, что Алла Хемлин не считала своей задачей отразить языковую примитивность. Хотя речь героини неграмотна, но она крайне витальна. Отсюда витиеватые конструкции и активное словотворчество. А регулярно повторяемое героиней «Надо понимать» воспринимается почти как анафора.
    Всё это даёт ощущение поэтичности, возможно, фольклорности. То есть плавности, большой силы и даже некого здоровья.

    Посмотрим на несколько предложений с первой страницы «Заморока»: «По правде, санитарка Фрося узналась людям как сильно выпивающая. Потому слова люди-женщины приняли не за правду-правду, а так».

    Здесь примечательны не только «люди-женщины» и «не правда-правда, а так», но и глагол «узналась». Хемлин не пишет «ее знали». Однако, предполагается, что у санитарки уже была определённая репутация. То есть о ней составили мнение в прошлом и оно актуально и в настоящем. Глагол «знать» отличается от глагола «узнать» тем, что второй не только сообщает о чем-то прошлом, что актуально до сих пор, но и может указывать на сиюминутное действие в настоящем. Человека увидели — человека узнали.

    Глагол, который использует героиня «Заморока» путает временное, не даёт ощущения, что прошлое и настоящее мыслятся отдельно. Подобные приемы позволяют почти незаметно привести читателя от восприятия героини как необразованной, но энергичной и целеустремленной девушки, к восприятию ее как человека, у которого помутился рассудок.

    Читателя знакомят с историей главной героини, с ее прошлым. При этом сразу весьма сложно предположить, что именно сыграет важную роль в развитии сюжета. Какое-то время кажется, что «Заморок» вполне может быть книгой о том, как сирота, воспитанная неродной матерью, нелюбящей ее, будет желать обрести опыт любви. Потом начинаешь думать, что писательница покажет нам конфликт между желанием выжить, хорошо устроиться в жизни, сыто есть и спать на мягком и любовью. В какой-то момент кажется, что это будет история о том, что взрослый и любвеобильный мужчина привнесёт в жизнь девушки какие-то проблемы. И пока она будет думать о том, как его соблазнить, переиграв соперниц, это он переиграет ее.

    От реализма жизни в Чернигове в период с окончания Второй мировой войны читатель переходит к фантасмагорическим и душным сценам убийств и сценам, демонстрирующим инцестуальные порывы. Это получается так легко, будто ты шёл по твёрдой почве, а потом секунда — ты уже в болоте.

    И хотя Алла Хемлин с самого начала сообщает о том, что биологическая мать героини — еврейка, а потом один из коллег этой героини доверительно сообщает ей, что ему известно, кто она такая, социальная система не показана как угрожающая. Кроме того, мысли девушки сосредоточены на том, какое нужно купить пальто и как привлечь внимание начальника. Поэтому ужас от осознания еврейства показан не как нечто громкое, а как нечто собирающееся по капле. И даже в тот момент, когда героине уже везде мерещатся сотрудники специальных подразделений, читателю будет продолжать казаться, что некая неадекватность женщины вызвана неудачами на любовном фронте.

    «Заморок» — весьма достойная книга, которая выгодно отличается от многих образцов современной русской литературы. В ней нет стеба над социальной действительностью и нет явной чернухи, которая наваливается на читателя с самых первых страниц. Алла Хемлин создала живую героиню, сознание которой претерпевает изменения прямо на наших глазах. Всё это написано настолько хорошо, что возникает ощущение присутствия, а после завершения чтения какое-то время не покидает чувство, что тот самый заморок просочился за пределы экрана или обложки книги.

    Прекрасная атмосферная книга. Увлекательная в своей жуткости и жуткая в своей увлекательности. Кажется, что наслаждаться таким совершенно невозможно. Тем не менее, я читала «Заморок» с интересом и не без удовольствия.

  2. Penelopa2
    Penelopa2
    Оценил книгу

    Как же я завязла в этой книге…

    Купила ее из-за имени, пары прочитанных книг Маргариты Хемлин хватило, чтобы поддерживать стойкий интерес к имени. Это не Маргарита, это ее сестра Алла. Но пишут они в очень похожей манере, уникальной и узнаваемой.

    Так вот, начала читать – и полностью погрузилась в нее. Бесхитростный рассказ женщины о своей жизни. Словно едет в поезде на соседней полке и рассказывает свое житье-бытье. Неважно, слушает ли ее кто, она может и коту рассказывать, ей не нужен собеседник, ей не нужна реакция. У нее наболело и речь льется нескончаемым потоком, она перескакивает с темы на тему, отвлекается, снова возвращается. Одни и те же слова-паразиты – «Допустим», «Надо понимать», бесконечные «Да», "Так". Причудливая речь, сложный суржик черниговской провинции. И жизнь. Такая же причудливая и сложная. С момента рождения, 22 июня 1941 года, когда испуганная взрывами мать в панике рванулась в грудничковую палату и ухватила первого попавшегося младенца, а уж героиня досталась неожиданно осиротевшей Тамаре.

    А Тамара, простая украинская трудовая женщина, меня кормила-кормила. Своим молоком и своими слезьми кормила. А как же было меня не кормить? Я Тамаре далась на замену — получается, терпи, жди свою одну секундочку.

    Так в нееврейской семье появился случайный еврейский ребенок, всю жизнь считающий себя украинкой, Марией Федоско, и только характерные черты лица выдавали кровь.

    По правде, слово не отличишь одно от русского. Различается на крыхту, по-русски — на крошку. Вроде моего носика. Пускай. Ничего на свете еврейского у меня нету. Я всегда по паспорту честно-честно всем-всем отвечу — Федоско Мария Ивановна, украинка у таких же родителей. А что папы нету в наявности, так наявности нету у целой половины черниговских мне одногодок. Война ж, товарищи!
    Надо понимать.

    Жила, училась, работала на лозовой, потом стала подавальщицей в доме офицеров. Наверное, со стороны выглядела как туповатая, плохо образованная темная тетка. Но для нее самой все ее поступки очень логичны, последовательны, у нее есть свой собственный внутренний мир, только он так глубоко скрыт, что никто не имеет туда доступа.И свои собственные представления о нравственности, о допустимости того или иного, она в них верит безусловно - "Я же понимаю" Но в этой голове все смешалось, хорошее, плохое, она уже сама теряет представление о мире. Так, начавшись, как жесткий реализм роман превратился в заморок, мир призрачный и нереальный.

    Читать сложно,безусловно. Но затягивает. Как трясина.

  3. majj-s
    majj-s
    Оценил книгу

    Жили-были две сестры. Настолько похожие, что даже мама иногда путала. и они все время были вместе, дети во дворе звали Риталлой. Девочки умненькие и талантливые настолько, что пресловутый пятый пункт не помешал им, провинциалкам из Чернигова, поступить в московский Литинститут. Дальше жизнь Маргариты принялась выделывать головокружительные кульбиты: ЖЭК, судомойка в кафе, потом театральный обозреватель в газете, работа на ТВ, первый литературный опыт в соавторстве (спортивный детектив, прошел незамеченным).

    Но потом обратится к корням и еврейская проза Маргариты Хемлин окажется достаточно яркой для того, чтобы оценили по достоинству. Детективные сюжеты хорошо удаются этой женщине и она создает цикл межевых-промежуточных ретродетективов: место между Россией и Украиной, время между сталинскими репрессиями и брежневским застоем. Книги хороши, кому по должности положено знать о хорошем, замечают, номинируют, награждают, Хотя широкого читателя пока не завоевали. Официальных соавторов у Марго больше нет, но неофициальным и неизменным редактором становится сестра Алла. Рита умирает, оставив последний роман неоконченным и заканчивает его сестра, А потом выпускает следующий, который должен продолжить линию межевых-промежуточных детективов Маргариты Хемлин, но выходит лишь межеумочным.

    Такова история создания "Заморока". Теперь о книге. Она не то, чтобы очень. Точнее - очень не то. Начало войны и бомбежка застают разрешившихся от бремени черниговских рожениц спящими. Очнувшись с переполоху, одна из них подхватывает первого попавшегося младенца и пропадает с малышкой без вести. А ее родная дочь оказывается у простой женщины Тамары, она и вырастит девочку. Признаки дщери Сиона проявятся во внешности подменыша довольно рано, что не добавит материнской любви. Но в остальном воспитание Маша получит обычное для девочки из небогатой семьи, росшей в те годы на окраине Союза: дома тяжелая работа по хозяйству, украинска мова, грубость быта, убожество интеллектуальных и духовных запросов: в школе невыносимая лживость официоза, среди прочего декларировавшего равенство всех наций, но существование "стыдных", как евреи, ни для кого не секрет.

    Эту составляющую мне, росшей в Казахстане, откровенно трудно понимать. у нас евреев всегда уважали и моего приятеля как-то спасло от близкого контакта с толпой воинственно настроенной казахской гопоты то. что на вопрос: "Орыс?" он с достоинством ответил "Еврей". Так или иначе, девочка вырастает, научившись в нужном окружении использовать оптимально подходящую случаю знаковую систему (с русскими по-русски, с украинцами на украинском). Но для себя у нее третий, убогий суржик, низводящий имперскую пышность первого и поэтичную красоту второго к языковому аналогу "два аккорда, два аккорда я тебе сыграю гордо". Этим языком и прописан мутный поток сознания, в котором читателю придется барахтаться до самого конца.

    Сюжета пересказывать не стану, если кому интересно, обратитесь ко мне приватно - посвящу. Скажу лишь. что Маша продемонстрирует редкое сочетание совершенной необучаемости с манкуртизмом, смотреть на которое будет тошно, но как-нибудь досмотришь. Скажу, что эпизод с Лениным, принесенным санитаркой Фросей с кладбища, будет смешным. А от рассказа о Якове, двинутом головой на идее создания боевой группы по налаживанию связей с загробным миром, повеет абсурдом и грустью. В целом же - рублевый замах на антисюжет с антигероиней, воплотившийся в копеечный удар истории о юродивой маньячке. Здешняя Маша - Ардальон Борисыч в юбке. То же невыносимое убожество и духовный уровень пиявки прудовой, те же ублюдочные мечтания. Крайне утомительный для восприятия язык.

  1. Если с ранья натолкаешься, будет неинтересно думать про обед. Я еще давно знаю. Человеку надо думать не только перед ночью для снов
    4 сентября 2019
  2. Александру Ивановичу любовь вроде масла. Взять хоть
    1 сентября 2019
  3. Я загадала, что если Галина уже картошку начистила, так Александр Иванович будет мой. На
    30 августа 2019

Автор

Другие книги автора

Аудиокниги автора