Иногда пациентка Марина задавала вопросы, что называется не в тему, будто мысли ее во время часового сеанса перескакивали из одного мира в другой. В одном – она жила сейчас и привыкла к нему, а другой – пока не понимала, но пыталась узнать о нем хоть что-то, чувствуя неизбежность существования и в этом пространстве.

Пометку «антидепрессанты» он сделал на прошлом сеансе. Ее слова, горящие глаза и дрожащие ладони указывали на близость срыва. Но в какой-то момент Марина успокаивалась, грациозно сводила пальцы в кольцо, выпивала предложенной воды и, сделав несколько глубоких вдохов, восстанавливала ровное дыхание, поясняя, что у нее был сложный день. Было очевидно, что она умеет владеть собой или, как минимум, знает как быстро приводить себя в порядок. Таким искусством чаще других владеют профессиональные спортсмены.

На вопрос – занималась ли она в юности спортом, Бахметьев получил в ответ утвердительный кивок, но, как и прежде – без расшифровки. На предложение выписать ей легкие антидепрессанты Марина ответила одним словом – «излишне», и добавила – «не привыкла к медикаментам».

Лиза Паршина закончила уничтожать черновики, разложила на столе ровные стопки папок и взглянула на часы. Последний прием. Сейчас появится эта Марина. Наверняка, в шмотках из последних коллекций, а может и в новой шубе. У Лизы здесь неплохой оклад, несмотря, что молодой специалист. Но она живет очень скромно, половину зарплаты отдавая за ипотеку, лишь бы не делить жилье с матерью и этим вонючим отчимом, вечно безработным. Лизе не хватило бы даже на брендовый шарфик, который недавно эта Марина забыла в кабинете Вениамина Львовича и даже не вспомнила ни разу. А ведь этот кусок ткани стоит сумасшедших денег.

«Ах, как же хочется беззаботной, роскошной жизни и надежного мужчину рядом», – мечтательно вздохнула Елизавета. – Роскошью в моей жизни пока не пахнет. Но есть на примете мужчина, который может обеспечить спокойную жизнь в достатке. И надо его не упустить».

Лиза влюблена в профессора Бахметьева с тех пор, как он начал преподавать у них на кафедре. Еще жива была его жена. И вот теперь он свободен, но, черт – абсолютно не замечает в ней женщину. А теперь, похоже, еще запал на эту фифу.

Лиза мгновенно почувствовала в Марине соперницу. У нее на это особое чутье. А ведь она, Лиза намного моложе этой дамочки, и ноги у нее длиннее и область профессиональная у них с Бахметьевым одна, хоть она и молодой интерн, а он – именитый доктор.

Лиза старалась ему угодить изо всех сил. Вот только кофе у нее никак не получался таким, как он любит. Говорит, что слишком спешит, слишком быстро готовит. Так времени нет, вечно спешка. Пациентов туча и к концу года все словно с ума сходят, порой в прямом смысле. Хорошо, что хоть сегодня отменили часть приема. Лиза так надеялась, что они вместе выпьют шампанского в его кабинете, а потом она пригласит отметить праздник вместе. Пригласит открыто, без женских уловок. Просто скажет, что она очень одинока сегодня, и холодильник полон продуктов, и полночи вчерашней она не спала, пекла шоколадный торт и строгала салаты.

Прошло два года после смерти жены Бахметьева, но все попытки Лизы обратить на себя его внимание по-прежнему безуспешны. И вот, стоило появиться этой Марине, и профессор изменился. Даже одеваться стал по-другому: рубашки каждый день разные, и парфюм – новый.

«Наверняка, никакая она не Марина. Надо пробить в интернете. Не понимают глупышки, пытаясь спрятаться за чужими именами, что рекламный слоган поисковой системы – «найдется всё», вполне себя оправдывает», – подумала Лиза, открывая ноутбук.

Она забила в поиске: «жены известных мужчин, депутатов, бизнесменов». Подумав, добавила – «спортсменов». Третья ссылка выдала ряд фотографий и текст: «…после реконструкции известного спортивного комплекса заслуженный тренер Анатолий Иванович Малышев разрезает красную ленточку. Рядом – жена, бывшая спортсменка-синхронистка Лиана Малышева. На церемонии открытия присутствовал депутат государственной Думы – Викентий Иванович Малышев, известный по серии громких заявлений о запрете в России массовых собраний сексуальных меньшинств…».

– Лиана! Так, так, – произнесла вслух Лиза, – значит, Лиана Малышева, жена заслуженного тренера и бизнесмена. Вот вам и Марина.

Лиза, приблизив лицо к монитору, рассматривала фото, сделанные на приемах, отдыхе и, как ни странно, в школьном классе.

– Черт, неужели она работает! Да еще учительницей в какой-то подмосковной деревне. Вот уж, воистину, у богатых свои причуды.

Лиза надкусила плитку шоколада и задумалась.

«Ладно. Волноваться не стоит, – успокоила себя девушка. – Даже хорошо. Значит, он начал оттаивать. С фифой этой ему все равно не светит. Она здесь ненадолго. Наверняка, просто захотелось похвастать перед подружками походами к модному доктору».

Лиза снова взглянула на фото Лианы Малышевой.

– Сколько же ей лет, интересно, – произнесла она задумчиво.

Зазвучал зуммер внутренней связи.

– Да, Вениамин Львович, слушаю Вас, – ответила Лиза.

– Елизавета, еще раз напоминаю – сегодня короткий день. Я Вас еще час назад отпустил.

– Хорошо, Вениамин Львович, я уже собираюсь. А Вы, до которого часа сегодня? Может быть, я Вам еще буду нужна? – с надеждой спросила Лиза.

– Нет, спасибо, идите домой, готовьтесь к празднику. Новый Год на носу.

– Я думала мы…, – начала Лиза, но доктор уже положил трубку.

В этот момент открылась дверь в приемную, и вошла Лиана, облаченная в белое манто. За распахнутыми полами шубы Лиза увидела платье с обложки модного журнала и тонкую нитку жемчуга на безупречной шее. Кудрявые волосы женщины были красиво заколоты, в ушах – томно поблескивали крупные бриллианты. На руках Лианы – в меховом кафтанчике, неизменно сидела Манон, породы йоркширский терьер.

Лиза ловко закрыла все вкладки на рабочем столе компьютера, мгновенно нацепив дежурную улыбку.

– Ой, ну какой же он все-таки, хорошенький, прямо миленький такой, уси-пусечка, – попыталась погладить собачку Лиза.

– Это девочка, я же Вам говорила, – поправила ее Лиана с улыбкой, за которой Лиза тут же разглядела щедрую долю высокомерия.

– Проходите, доктор ждет, – сменив располагающее выражение лица на официальное, предложила Елизавета.

– С наступающим, Вас, – небрежно, как показалось Лизе, бросила Лиана, и прошла в кабинет, как всегда, не сняв верхней одежды в приемной, и как всегда, не потрудившись закрыть за собой первую дверь, ведущую в кабинет.

Лиза села за стол и со злостью пробила дыроколом несколько кружков на плотной бумаге новогодней открытки.

«Что же у нее за проблемы, интересно. Наверное, как обычно, мало внимания мужа и много, его же любовниц. Или собачка ее ручная хандрит, не зря она ее вечно с собой на прием таскает. Посмотреть бы карту…».

Но Бахметьев карты своих пациентов никогда даже на столе не оставлял без присмотра. Всегда убирал под ключ в ящик, или сразу в сейф, ключи от которого были только у него, а за двойной дверью кабинета, что-либо услышать было практически невозможно.

Лиза сделала завершающий удар дыроколом, и выбросила изрешеченную открытку в корзину. Выпустив пар, и немного успокоившись, она на цыпочках подошла к приоткрытой первой двери.

Лиана вошла в кабинет Бахметьева, неся с собой терпкий запах духов и маленькую Манон, которая тут же соскочив с рук хозяйки, подбежала к доктору и требовательно попросилась к нему на колени.

– С наступающим Новым Годом, – улыбаясь, произнесла Лиана.

– Здравствуйте. Взаимно.

Вениамин Львович встал из-за стола, ловко подхватил Манон, и усадил ее в кресло.

Потом прошел к выходу и плотно закрыл обе двери.

Лиана наблюдала за Бахметьевым, отмечая мысленно, что внешность доктора меняется к лучшему. Красивая, в тон глаз, сорочка цвета изумрудной волны, стильный джемпер, отутюженные брюки. В их первую встречу на нем были изрядно поношенные джинсы и водолазка.

Бахметьев подошел и протянул руку.

– Позволите?

Она подала ему невесомую шубку.

Ее глаза блестели, она снова, то потирала руки, то гладила себя по животу, то, зябко поеживаясь, сжимала руками плечи.

– Как Вы себя чувствуете сегодня?

– Спасибо, лучше! Наконец-то мне стало лучше. Мое настроение сегодня намного лучше, – трижды повторила Лиана.

– Очень рад, – сказал Бахметьев. – Что, как Вам кажется, помогло?

– Наверное, Вы, доктор, – внимательно посмотрела на него Лиана и грациозно присела на кушетку. Ни грамма кокетства. Сознает свою женскую силу в полной мере и хорошо понимает, что нравится мужчинам.

– Благодарю. Но я имел в виду – что, конкретно, на Ваш взгляд, помогло изменить свое отношение к тому, что раньше доставляло неприятности?

Лиана прилегла, глубоко вздохнула и сложила руки на животе. Манон примерно сидела рядом, в кресле, поглядывая на вазочку с мандаринами.

– Я поняла, что сама в силах изменить свою жизнь, доктор.

– Меня радует, что Вы готовы говорить об этом.

Лиана из положения на спине, повернулась на бок и по-домашнему сложила под щеку ладошки.

– Я хочу поблагодарить Вас за терпение. Вы так долго ждали, когда я, наконец, перестану нести чушь и обозначу реальные проблемы. – Она говорила очень тихо, почти шепотом. – Простите, я не должна была так себя вести. Надо было упростить Вам задачу. Сразу.

– Всему свое время. Хорошо, что Вы сами пришли к этому выводу.

– Все верно, доктор. Все так. А моя проблема – мой муж.

На этих словах она резко перевернулась на спину и, закинув руки за голову, улыбнулась как-то особенно. Эту улыбку ее муж называл беспроигрышной, а подобную позу – главной позой соблазнения у женщин всех времен и народов.

Все бы это можно было списать на женские штучки, если б не чувство, с которым была произнесена последняя фраза. В ней отчетливо прозвучала угрожающая решимость покончить с проблемой раз и навсегда. Кардинально.

– Скажите, а возможно ли это в принципе?

– Возможно что?

– Изменить человека, – она уже жестикулировала красивыми руками, не пытаясь скрыть возбуждения. – А! Наверное, сейчас Вы скажете, что легче изменить свое отношение к ситуации и так далее. А если эта ситуация настолько…, настолько…, что – вот так!

Лиана вдруг села и резко провела ладонью по горлу.

Бахметьев не ожидал от нее столь брутального жеста.

– Давайте попробуем разобраться в корне проблем, с момента их зарождения.

Лиана неестественно расхохоталась.

– Скажите, Марина, Вы принимали сегодня какие – то препараты?

– Доктор, я не Марина. – От смеха и возбуждения не осталось и следа. – Мое имя Лиана.

– Хорошо, Лиана, – произнес Вениамин Львович и обвел в карте, ранее зачеркнутое слово «антидепрессанты». – Я предлагаю Вам успокоиться, и вернуться к истокам.

– Истокам чего? – перебила его Лиана.

– К Вашему детству. Расскажите, как можно подробнее, о своем детстве.

– У меня не было детства, – снова зябко поежилась Лиана и, кажется, даже зевнула.

«Повторяются резкие переходы от возбуждения к покою», – снова поставил отметку Вениамин Львович.

– Если Вам холодно – я включу камин.

Лиана отрицательно качнула головой. Она старательно пыталась успокоиться. Но приемы с глубоким дыханием сегодня не помогали. Она снова прилегла на кушетку и все-таки приняла предложенный плед.

– Наше с братом детство до десяти лет прошло в Доме Ребенка. Потом над нами взяла опекунство старшая сестра.

– А Ваш отец?

– А наш отец отказался от нас сразу после смерти мамы.

– Вы можете припомнить свои ощущения в первый момент, когда узнали об этом?

Лиана взглянула на него так, будто он спросил «что она чувствовала, высадившись на Луне».

– Я не чувствовала ничего, – после некоторого молчания ответила Лиана. – Мне хотелось спать. Постоянно. И я ничего не могла с этим поделать. Да мне и не особо хотелось.

– Вы сказали, что брат был с Вами. Он старше?

– На год.

– Какие у Вас отношения?

– Это очень близкий мне человек. Но он – мужчина, со своей жизнью. К сожалению, мы видимся не так часто.

– Не так часто, как хотелось бы Вам?

– Наверное.

– Ваше ощущение одиночества сейчас и тогда – Вы находите схожие приметы?

– Одиночество всегда имеет одинаковые черты. Знаете, у него даже есть запах, – задумчиво произнесла Лиана.

– Чем оно пахнет?

– Январем.

– А если конкретнее?

– Зимой. Холодом. Да, очень сильным морозом и метелью…

Глаза Лианы наполнились слезами, но она не замечала этого. Ее мысли были далеко. Теперь она не просто поежилась, ее передернуло, и в этот момент Лиана мгновенно вернулась к действительности.

Она достала из сумки пачку платков и изящное зеркальце.

«Компенсаторные психические комплексы». Доктор поставил на полях вопросительный знак.

– Я понимаю, что Вы переживаете сейчас сложные ощущения. Но постарайтесь, пожалуйста, облачить их в слова. Это важно. Итак, еще раз – коронный вопрос психотерапевта, – улыбнулся Бахметьев, пультом включая камин. – Что Вы чувствуете сейчас?

– Я чувствую, что мне очень хочется пить, – попыталась улыбнуться Лиана.

Вениамин Львович взял с круглого столика высокий стакан и налил из графина воды.

– Прошу Вас.

Лиана пила воду маленькими глотками, прикрыв глаза с длинными, пушистыми ресницами.

– Боюсь, – произнесла она, допив воду, – мне не хочется говорить о детстве вообще.

– А я боюсь, что без понимания того, что было в Вашем прошлом, не получится разобраться в настоящем, Марина, – произнес Бахметьев, довольно безапелляционно, пересаживаясь из-за стола в кресло.

Она подняла на него глаза. Удивление с тонким налетом улыбки. Будто обнаружила вдруг то, чего уже не ожидала увидеть.

– Мое имя – Лиана. Вы не в ладах с памятью, доктор?

– Простите.

Стало тихо. Лишь искусственный огонь в камине издавал свой запрограммированный треск.

– Так что скажете – реально изменить характер человека? – Упрямо вела к своей теме Лиана.

– Если за характер принимать набор стойких, сравнительно постоянных психических свойств, которые и определяют поведение человека, то не стоит иметь надежду на скорое изменение. Но, тем не менее, привычки могут меняться в зависимости от поведения партнера. Если партнер ценен, если есть боязнь его потерять, то привычные желания можно гасить.

– Это, к примеру, если на острове, кроме меня нет женщин, то привычка иметь других женщин со временем утратится?

Бахметьев улыбнулся и продолжил:

– Может быть важнее попробовать разобраться в причине этих привычек и по итогам – либо, на самом деле, изменить свое отношение, либо принять твердое решение и начать новую жизнь?

Лиана заинтересованно посмотрела на него.

– Поймите, – Бахметьев запнулся, вновь едва не назвав ее Мариной. – Поймите, Лиана, я не могу давать Вам советы. Но мой опыт говорит о том, что мужчина, привыкший к тому, что долгие годы его жена мирится с предложенными обстоятельствами и живет по его правилам, вряд ли способен по одному щелчку изменить свой образ жизни.

– То есть, это что же получается – как в поговорке про горбатого и могилу? – нервно хихикнув, произнесла Лиана шаблонную фразу.

– Не надо мыслить столь категорично. В паре каждый допускает ровно столько, сколько другой готов принимать.

– Не намекаете ли Вы на то, что женщина сама виновата? – медленно произнесла Лиана, вложив в слова щедрую порцию сарказма.

– Не намекаю, – ответил Вениамин Львович. – Но, учитывая, что в данном конкретном случае обратились за помощью Вы, то и разобраться следует Вам. Разобраться в том, что привело к данной ситуации и почему Вы готовы принимать к себе подобное, мучительное для Вас отношение. Вы пробовали поговорить с мужем на эту тему?

Лиана, помолчала, глядя на миниатюрную, мигающую огоньками елочку на камине.

– Это – не результативно, – наконец ответила она.

– Хорошо. Но согласитесь – то, что нельзя объяснить словами, каждая женщина может показать мужчине. Проще всего прибегнуть именно к этому способу, а не сажать партнера за стол и  в  лоб требовать ответов. В конце концов, всегда можно прервать отношения, если все так невыносимо.

Лиана задумчиво посмотрела в потолок, сцепив пальцы так, что побелели костяшки.

– Развестись?

– Возможно, расстаться на время, взять тайм-аут, подумать, почувствовать, каково друг без друга. Поймите, если Вы ждете советов и ответов на конкретные вопросы, это, по итогу, может оказаться, как Вы красиво выразились, не результативно. Советы здесь не помогут. Да я и не вправе их давать. Необходимо, в первую очередь, разобраться в себе, а не в нём.

– Думаю, бесполезное это занятие, – медленно произнесла Лиана.

Вениамин Львович пересел за стол и снова сделал пометки в карте.

– Если все так мучительно, то, как я уже сказал, можно приостановить отношения. Вы молодая, красивая женщина – почему такой пессимизм по отношению к себе? – произнес Бахметьев и мысленно отругал себя. «Это он-то не дает советов?».

– Ну, нет, увольте! Больше никаких мужчин, – засмеялась Лиана.

– Почему опять столь категорично? – улыбнулся Вениамин Львович.

– Доктор, мужчина – это страшная зависимость.

– Все можно отнести к зависимости, любые отношения, даже матери с ребенком.

Лиана медленно встала и начала оглядываться в поисках шубы.

– К сожалению, этой зависимости мне уже не познать, – печально произнесла она.

– Простите.

– Все в порядке, – сказала Лиана, секунду помедлила и, улыбнувшись, добавила. – А как Вы считаете, есть ли в природе ген, который вызывает в  человеке повышенное влечение к противоположному полу. Это может быть болезнью?

Она подбирала слова тщательно, их продуманная очередность была отчетлива.

– Лиана, я не ханжа. Мужчины, видя интересную женщину, часто чувствуют что-то еще, кроме, уважения. Но надо уметь контролировать себя. Красивых женщин много, но должна быть и одна, которой ты полностью доверяешь и дорожишь ею. Нельзя делать друг другу больно. Это мое мнение. А если кто-то давно и намеренно причиняет боль – надо устранить ее.

– Устранить, – тихо повторила Лиана, снова наблюдая за сменой огоньков на елке. – Вашей жене повезло.

– Нет.

– Что Вы сказали? – спросила она, повернувшись в его сторону.

– Давайте продолжим. Итак, что Вас сейчас, Лиана, беспокоит больше всего – что Вам изменяют или то, что Вы не можете на это отреагировать? – проигнорировал вопрос Бахметьев.

– Отреагировать? – произнесла Лиана. – Вы правы. Да, мне бы очень хотелось, как – то отреагировать…

Она вопросительно посмотрела на Вениамина Львовича, выдержала секунду паузы и улыбнулась.

– Кардинально отреагировать. Изменить все и сразу.

Доктор поставил на полях карты еще один вопрос.

– Ваш муж знает, что Вы посещаете психотерапевта?

– Нет. А должен? – отрешенно произнесла Лиана.

Отрешенность и восклицания менялись сегодня почти также быстро, как цвет огоньков на гирлянде.

– Безусловно, нет. – Ответил Бахметьев.

Лиана о чем–то поразмышляла, потом пожала плечами, будто в такт своим мыслям и подошла к окну. За стеклом бледное декабрьское солнце слегка оживляло серое московское небо.

– Хотите что-нибудь выпить?

– Хорошая мысль. – Она смотрела на автомобильный поток за стеклом, перебирая тонкими пальцами камни на заколке для волос. – Напиться и разбиться. Родителей нет, детей нет. Кому нужна такая жизнь? Разве только брат сильно расстроится. А, знаете, раньше я считала, что потеря надежды – последнее дело…

– Да что с Вами такое? Я имел в виду кофе или чай.