– Ты имел в виду – без благословения? – улыбнулась Эма.

– Да, – засмеялся Олег. – Слово вылетело из головы. У меня на родине такие события отмечаются по всем правилам – помолвка, иконы.

 Эме было сложно представить маму с иконой и самое главное, благословляющую союз с тренером. Поэтому после предложения руки и сердца, которое Олег сделал в зале во время тренировки, под шумные аплодисменты окружающих, надев на палец Эмы скромное колечко, она согласилась познакомить его с мамой только на свадьбе.

– Давай сделаем сюрприз. Двадцать второе мая – мой день рождения. Можно устроить свадьбу в эту дату. Секретом поделимся только с Лидией Ивановной, она поможет с организацией. Гости приедут отмечать мой день рождения, а окажутся на свадьбе.

– Подожди, а как же загс?

– Мы днем распишемся, а вечером отметим.

– Слушай, а вообще классная идея, – поддержал Олег.

– Жаль, конечно, что твоя мама не сможет приехать, – огорчилась Эма.

 Но Олег и не планировал приглашать мать. Он знал, что та откажется. Во время пожара на заводе, где Анастасия Сергеевна работала оператором, у нее сильно обгорели руки и большая часть лица. Уйдя на пенсию по инвалидности, она днями напролет смотрела спортивные программы, надеясь, что где-то да промелькнет ее Олежек. Несмотря на близость границ, Олег не приезжал в родную Беларусь несколько лет, но ночами ему постоянно снился Днепр, теплый мамин запах и беззаботность, от которой не осталось и следа в дорогой, безжалостной Москве.

 Ирина Эдуардовна вошла в дом и ахнула. Холл и гостиную украшали ее любимые белые фрезии. С балкона второго этажа свисали элегантные цветочные композиции, стянутые атласными лентами. Самоиграющий стэйнвей поднимал и опускал клавиши, извлекая из себя идеальные звуки. Большой обеденный стол был сервирован на семь персон. Лидия Ивановна, загадочно улыбаясь, приняла из рук Ирины Эдуардовны дорожную сумку.

– Здравствуйте, – приветствовали ее Глеб и Яна.

– Здравствуйте, мои дорогие, – продолжая осматриваться, произнесла Ирина Эдуардовна. – А что тут происходит?

– Мы пока сами ничего не понимаем, – ответил Глеб. – Вроде на день рождения пригласили, но тут, вроде что-то большее намечается.

 Одна мелодия затихла, и тут же заиграла следующая – знаменитая свадебная Мендельсона. Ирина Эдуардовна подняла голову. По лестнице в платье цвета слоновой кости под руку с красивым молодым человеком спускалась ее Эма. Стройная, похорошевшая, со смущенной улыбкой она смотрела на гостей. От предвкушения приятных новостей сердце Ирины Эдуардовны забилось чаще.

 «Господи, неужели дождалась! Какое счастье!».

 Улыбаясь, она пошла навстречу.

– Девочка моя, дорогая моя, – на ее глазах выступили слезы.

 Обнимая дочь, она краем глаза рассматривала жениха.

– Это Олег, – представила Эма мужа. – Олег, знакомься, это моя мама, Ирина Эдуардовна.

– Очень приятно, – кивнула та.

 Олег широко улыбнулся и протянул руки для объятий, и Ирина Эдуардовна, расчувствовавшись, обняла в ответ.

– Мама, мы никого не предупредили, потому что хотели сделать сюрприз и устроить торжество только с самыми близкими.

– Я же не видела вас в загсе! – воскликнула Ирина Эдуардовна.

– Будут фото, мама, – пообещала Эма.

 Подошел Глеб и протянул Олегу руку.

– Будем знакомы? – странно улыбнулся он.

– Очень рад, – добродушно ответил на рукопожатие Олег.

– Сюрприз со свадьбой удался, – похлопав его по плечу, произнес Глеб.

 Он обнял Эму и расцеловал.

– В вопросах конспирации тебе нет равных, подруга. Поздравляю.

 Подошла Яна и, протянув Олегу руку, представилась.

– Будем знакомы, – ответил Олег.

– Прошу всех за стол, – торжественно пригласила Лидия Ивановна.

 Все расселись согласно подписанным карточкам. Место справа от Олега осталось не занятым. На табличке значилось «Папа».

– Кто он, твой избранник? – шепотом спросила Ирина Эдуардовна.

– Мам, давай потом, – ответила Эма, взглянув на часы. – Друзья, мы ждем еще одного гостя. Он вот-вот к нам присоединится.

 Ирина Эдуардовна напряглась и строго взглянула на дочь.

– Да, мам, я пригласила папу.

 Ирина Эдуардовна с возмущенным видом бросила на стол салфетку.

– Мам, успокойся, пожалуйста. Папа будет один, – тихо продолжила Эма. – Я хотела, чтобы он тоже был рядом в этот день.

 Ирина Эдуардовна, поджала губы и на ее скулах проступили пятна негодования.

Глеб и Яна старательно делали вид, что не слышат диалог. Олег достал из серебряного ведерка со льдом бутылку шампанского и наполнил фужеры.

– Пока мы ждем запоздалого гостя, предлагаю выпить за молодоженов, то есть за нас с Эмой, – улыбнулся он. – Глеб, вам чего? Может сразу покрепче?

– Нет-нет, благодарю. Я предпочту шампанское, – ответил тот, заметив, что жених налил себе минеральной воды.

 Лидия Ивановна подала первое горячее и все, кроме Олега выпили еще по бокалу. Обстановка, несмотря на напряженное молчание Ирины Эдуардовны, начала потихоньку разряжаться. Она сидела по левую руку от дочери, где было не совсем удобно рассматривать новоиспеченного зятя. Но когда тот вышел из-за стола и заговорил, Ирина Эдуардовна и рассмотрела, и сделала выводы. Манеры и речь сказали ей о том, что жених не принадлежит к интеллигентам в нескольких поколениях.

 «Может, хотя бы, из обеспеченной семьи, – обнадеживала себя Ирина Эдуардовна. – Внешне вроде приятный».

 Ее размышления прервал звонок. Ирина Эдуардовна выпрямила спину, словно кто-то потянул на макушке за невидимую струну.

– Ирина Эдуардовна, может воды? – предложил Глеб, понимая, что сейчас ей предстоит непростая встреча.

– Да, Глебушка, будь добр, – благодарно произнесла Ирина Эдуардовна пересохшими губами.

 Она изо всех сил старалась не смотреть в сторону входа, пытаясь поддержать непринужденную беседу с Глебом и Яной, но все ее существо было сейчас там, в нескольких метрах от стола.

 Когда Ирина Эдуардовна услышала голос бывшего мужа, ее сердце забилось в бешеном ритме. Боль от предательства, рождение ребенка в другой семье, все муки ада, что она прошла после развода, снова заклокотали в душе в полной готовности вырваться наружу. В гостиной повисла неловкая тишина.

 «Ох, как нехорошо вышло. Все-таки свадьба – не место для сюрпризов», – думала Лидия Ивановна, прислушиваясь к голосам, доносящимся из холла.

– Пап, проходи, все ждали только тебя, – раздался голос Эмы.

 В гостиную вошел высокий худощавый мужчина. Светлокожий, с такими же веснушками и серыми глазами, как у Эмы. Волосы, утратив природную рыжину, спадали на высокий лоб крупными серебряными волнами.

– Добрый вечер, – произнес Леонид Александрович и, встретившись взглядом с бывшей женой, растерянно остановился.

– Папа, садись, – Эма указала рукой на кресло справа.

 Лидия Ивановна поставила перед ним блюдо с горячим, а Олег наполнил бокал шампанским.

– Все на месте, можно расслабиться, – весело произнес он.

 Гости вежливо улыбнулись, не очень понимая, как можно расслабиться в подобной обстановке. Но после первого тоста, произнесенного Ириной Эдуардовной, атмосфера действительно изменилась в лучшую сторону.

 Она медленно поднялась из-за стола и, сделав глубокий вдох, произнесла:

– По традиции первый тост на свадьбе произносят родители.

 Ирина Эдуардовна взглянула на бывшего мужа. Больше всего ей хотелось сейчас плеснуть шампанским ему в лицо. Но испортить столь долгожданный день она не могла и минуту назад дала себе обещание достойно вынести унизительную процедуру общения с человеком, которого она и мысленно и вслух проклинала на протяжении многих лет.

 Леонид Александрович оценил щедрый жест, закивал головой, суетливо поднялся и встал рядом.

– Эмилия, – продолжила Ирина Эдуардовна, – дорогая доченька, прими наши поздравления в этот прекрасный день. День твоей свадьбы. Признаюсь, я представляла ее несколько иначе, но как есть. Живите, любите, рожайте детишек!

 Леонид Александрович продолжал кивать на каждое слово бывшей жены и счастливо улыбался, глядя на дочь.

– Дети, будьте счастливы, – добавил он и прослезился.

 Ирина Эдуардовна решила, что надо выглядеть перед бывшим мужем женщиной «в порядке» и принялась расспрашивать его о жизни в Канаде и работе, изо всех сил давая понять, что сама живет сильно лучше. В непрошеные доказательства вошли дорогие поездки за границу, упоминание о ремонте и главное – отсутствие необходимости работать.

– Работа в зрелом возрасте – это для большинства принуждение. Я сужу по своим ровесницам. Когда ты имеешь возможность выстроить свою жизнь так, как считаешь нужным – не лететь с утра сломя голову на работу, не брать на себя дежурства и как можно больше пациентов – это, конечно, редкое удовольствие, доступное не каждому. Только бросив работу, я поняла, что такое настоящая жизнь.

– Для меня работа пока в удовольствие, – осторожно произнес Леонид Александрович. – И в Канаде условия для врачей совсем иные, чем здесь.

– И что же там иного? – усмехнулась Ирина Эдуардовна.

– Там никто не берет на себя больше, чем надо. Все схемы работы продуманы и оплата труда врачей очень достойная. Мотивация там очень высокая. Может совокупность этих и других факторов позволила Канаде справиться с пандемией раньше многих стран.

– Но именно наши врачи первыми изобрели вакцину против этого страшного вируса, – парировала Ирина Эдуардовна.

– Ирина, не стану спорить. Уважаю твое желание представить российскую медицину лучшей в мире. Я ведь тоже большую часть своей жизни был российским врачом.

– Возможно, именно поэтому тебя и пригласили в Канаду, – грубо намекнула Ирина Эдуардовна.

 Леонид Александрович мог возразить, зная, что пригласили его в одну из самых известных мировых клиник совсем не по причине гражданства, но предпочел промолчать. Образовавшуюся паузу тостом решил заполнить Глеб.

– Друзья, уважаемые родители невесты, позвольте и мне поздравить молодоженов.

 Он взглянул на жениха.

– Я хочу выразить надежду на то, что жизнь моей любимой Рыжей Королевы станет еще лучше. Иначе для чего идти на столь важный шаг.

 Яна слушала, смотрела на маму Эмы и думала «Как-то быстро Ирина Эдуардовна проглотила и визит бывшего мужа, и наличие зятя, который очевидно мало соответствовал ее идеалам».

 Встретившись взглядом с Эмой, Яна тоже подняла бокал.

– Похоже, остались только мы с Лидией Ивановной, – улыбнулась она.

 У Яны был серебристый, юный тембр голоса с высоким головным звучанием. Если б не скучные, взрослые наряды и очки в пол-лица, она бы выглядела как студентка. Но в основном гардероб Яны состоял из одежды цвета испуганной мыши. И как маленькая серая мышка после работы она пряталась в свою норку, чтобы съесть заработанное «зернышко» и отдохнуть. Огромной радостью для Яны стало общение с Эмой. На ее тридцать пятый день рождения она надела свой лучший наряд – длинное, до щиколоток шерстяное платье серого цвета и лаковые лоферы.

 Яна поправила очки и поднялась из-за стола, пригласив присоединиться Лидию Ивановну.

– Ой, да я же еще утром поздравила, – произнесла женщина, смущенно махнула рукой, но встала рядом.

– Эма, – начала Яна, – сюрприз удался на славу! Вся обстановка, стильная и в тоже время такая душевная – все это просто великолепно. Я очень за тебя рада. Желаю долгой, счастливой семейной жизни и здоровых, красивых детишек. Поздравляю!

 Яна почувствовала, что слезы подступили к глазам, еще секунда и потекут по щекам. Сейчас она не только поздравляла подругу, она говорила о своих личных мечтах, о том простом и понятном счастье – любить и быть любимой. Счастье, которое ей до сих пор не доступно.

– Яна, ты, кстати, следующая, – весело подмигнул ей Олег. – Мы и тебе найдем жениха.

– Откуда вам известно, что Яна не замужем? – неожиданно спросил его Глеб.

 Олег растерялся.

– Так кольца же нет, – сориентировался тот довольно быстро.

 Яна покрутила кистью правой руки.

– Вы правы, я не замужем. Но если делать свадьбу, то такую как у Эмы. То есть у вас, – поправила себя Яна и повернулась к Лидии Ивановне. – И еще очень хочется поблагодарить организатора. Угощение невероятно вкусное и все очень красиво. Просто чудесно!

– Спасибо, – снова смутившись, произнесла Лидия Ивановна.

 Олег подошел к ним и обнял обеих за плечи.

– Слушайте, если меня здесь постоянно так будут кормить, я на работе в дверь спортзала не пролезу, – засмеялся он.

 Эма взглянула на мать, которая неотрывно следила за зятем.

– Так, – продолжал Олег. – Тамады у нас нет. Мы просто не хотели чужих людей. Но я могу побыть ведущим.

 Прихватив со стола бутылку шампанского, он вышел на середину гостиной и, заглянув в смартфон, громко произнес:

– Внимание, викторина! Кто отгадает, сколько весит миллион долларов в килограммах, тот получит приз – бутылку шампанского! Кстати, очень даже недешевое.

 Никому из присутствующих не приходило в голову искать подобные расчеты. Яна, Лидия Ивановна и Леонид Александрович смотрели на Олега с улыбкой, Ирина Эдуардовна и Глеб – с откровенной неприязнью. Эма, пожалуй, впервые за время их знакомства, почувствовала неловкость.

 Олег меж тем увлеченно продолжал:

– Раз никто не отгадал, значит, приз остается в студии! А теперь, внимание, ответ! Самый тяжелый миллион долларов – в купюрах по одному доллару. Весит тысячу килограмм! А в купюрах по два доллара – пятьсот килограмм. В купюрах по пять долларов, весит двести килограммов. В купюрах по десять долларов – сто килограмм. В купюрах по двадцать долларов, весит пятьдесят килограмм.

 Глеб ухмыльнулся и покачал головой, Ирина Эдуардовна скорбно поджала губы.

– В купюрах по пятьдесят долларов миллион долларов будет весить уже двадцать килограмм, – неутомимо вещал Олег. – А в купюрах по сто долларов – всего десять! Короче, друзья, выгоднее всего вынести миллион в стодолларовых бумажках!

 Довольный собой, он широко улыбнулся.

– Очень ценная информация, – усмехнулась Ирина Эдуардовна.

– Ага, прикольно, – не заметил сарказма Олег. – Я раньше вообще не знал.

 Эма решила спешно сменить тему.

– Мам, как тебе гребешки в шафрановом соусе? Лидия Ивановна очень волновалась, что не получится, как в ресторане. Но, по-моему, вышло очень удачно.

 Оторвав от жениха высокомерный взгляд, Ирина Эдуардовна произнесла:

– Эмилия, мы можем поговорить тет-а-тет?

 Олег продолжал балагурить, Леонид Александрович активно поддерживал разговор, Лидия Ивановна суетилась у стола, а Яна и Глеб снова делали вид, что не замечают напряжения между матерью и дочерью.

 Выйдя в сад, Ирина Эдуардовна открыла сумочку, достала телефон и, взяв руку дочери, не церемонясь, сфотографировала кольцо.

– Украшение под стать женишку? – съязвила она.

 Эма отняла руку и взглянула на мать с недоумением.

– Значит спортзал? – продолжала Ирина Эдуардовна. – И кем же он там трудится? Надеюсь, не охранником?

– Он инструктор в престижном спортклубе.

 «Почему я оправдываюсь?» – подумала Эма.

– А, инструктор! Это все меняет.

 Эма с сожалением взглянула на мать.

– Мам, если ты решила поссориться, то лучшего времени не найти. Может, просто поздравишь меня? Ты же так хотела увидеть дочь счастливой женой?

– А сколько времени ты пробудешь этой счастливой женой, ты подумала? Это же мезальянс в чистом виде!

– Говори тише, пожалуйста.

 Ирина Эдуардовна вытянула из сумочки веер и усиленно замахала им.

– Ты с ума сошла, где он и где ты?! Ты, правда, не понимаешь, что он хочет присосаться! – продолжала она возмущаться, не обращая внимания на слова дочери.

 Эма слушала, размышляя о том, почему она снова и снова терпит откровенное неуважение. Перед глазами замелькал жужжащий комар.

 «Надо избавляться от любой токсичности в своей жизни. Она, по слухам, одна», – вспомнила Эма слова Кирилла Львовича.

 Эма поднялась и, расправив подол платья, спокойно произнесла:

– Мам, тебе не кажется, что я уже взрослая девочка и как-нибудь сама разберусь…

– Эма, ты, конечно, взрослая. Но, согласись, порой такая наивная, – мать решила сменить резкий тон на уговоры. – Сколько человек тебя должны обмануть, чтобы ты потеряла, наконец, эту свою безмерную доверчивость?

– Начинаю жалеть, что пригласила тебя на свадьбу, – тихо произнесла Эма, не глядя на мать.

– Зато, как я понимаю, не жалеешь, что пригласила папочку? У него в свое время тоже очень хорошо получалось меня унижать.

– Мам, чем я тебя унизила? – спросила Эма. – Тем, что на свадьбу пригласила?

– А это обязательно надо было делать вот так?! – со слезами на глазах произнесла Ирина Эдуардовна. – Посоветоваться со мной было сложно?

– Господи, мама! Мне тридцать пять, и это моя свадьба! – воскликнула Эма и, оглянувшись на вход в дом, понизила тон. – Ты же меня замучила темами о замужестве и внуках.

 Вдруг со стороны реки стремительно, с шумом налетел северный ветер. Кроны деревьев закачались, большая старая яблоня испуганно свернула белые цветочки, а молодая слива поторопилась пригнуть тонкий ствол.

– Господи, ты что, беременна? – осипшим голосом спросила Ирина Эдуардовна, прижав руки к груди.

– Я не беременна, мама. Но не ты ли твердила о пресловутых часиках?

– Не передергивай, я имела в виду достойного человека рядом с тобой.

– Ты же его совсем не знаешь, – попыталась возразить Эма.

– Да, что тут знать! У него на лице – три класса церковно-приходской. Вот деньги он считает умело. Оттяпает у тебя все и свалит к какой-нибудь худой и длинноногой.

 Ирина Эдуардовна продолжала наносить умелые, отточенные временем удары по самолюбию дочери.

– А меня, не худую и не длинноногую, по-твоему, полюбить невозможно?

 Эма почувствовала, что сейчас расплачется и, сжав губы, отвернулась. Ирина Эдуардовна кинулась к дочери.

– Прости, я не хотела тебя обидеть! Но, Эма, неужели ты сама не видишь, кого ты выбрала в мужья? Он же абсолютный альфонс!

– Он не альфонс, – произнесла Эма с расстановкой. – И я напомню тебе еще раз – мне тридцать пять и я не должна согласовывать свои решения. Я пригласила тебя на свадьбу, а могла бы просто поставить в известность.

– Ну, знаешь! – Ирина Эдуардовна резко отошла в сторону и, высокомерно взглянув на дочь, добавила. – Благодарю, что удостоила такой чести.

 Она быстрым шагом направилась в сторону ворот, надеясь, что ее остановят.

 На лужайке один за другим зажглись фонарики. Ирина Эдуардовна шла по каменной дорожке, задевая рукавами пышные кусты гортензий, и громко всхлипывала.

– Мам, куда ты? – крикнула Эма ей вслед.

 Ирина Эдуардовна остановилась, повернулась и громко произнесла:

– Сегодня ты разбила мне сердце, Эмилия. Как ты будешь жить с этим?

– А оно есть у тебя? – не выдержала Эма. – Как можно, в такой день…

– Вот когда он тебя бросит – а это произойдет скоро – ты вспомнишь мои слова, – произнесла мать и, быстро преодолев путь до ворот, вышла, громко хлопнув кованой дверью.