– Рустам, вы продали бизнес? Теперь не вы наш шеф? Вы нас бросили?

Слёзы на её глазах становятся причиной шока среди остальных сотрудниц. Женщины переглядываются, не веря тому, что происходит. Время останавливается, и вокруг воцаряется тишина, нарушаемая лишь её тихими всхлипываниями.

– Простите, девушки, я уезжаю, – говорит Рустам извиняющимся голосом, стараясь подавить собственную боль. – Но новый хозяин намерен развивать бизнес, так что салон не закроет. У вас будет работа.

Он уходит, чувствуя тяжесть в сердце. Этот салон красоты был его детищем, он поднимал его с нуля, вложив душу и труд. Но в глубине души Рустам понимает, что впереди его ждёт новая жизнь. Он верит, что в далекой Канаде ему будет проще. Если уж здесь, в Бухаре, он сумел устоять и преуспеть, то там, в новой стране, он сможет сделать ещё больше.

3.1.2. Медленный ритм жизни

Городской пейзаж Бухары наполняет сердце уютом и теплом, несмотря на легкую пасмурность. Утренние лучи солнца пробиваются сквозь облака, и город оживает. По узким улочкам неспешно движутся автомобили, их моторы гудят, смешиваясь с криками торговцев и звуками повседневной жизни. На проезжей части катится арба, запряженная добродушным ослом, который, казалось бы, совершенно не спешит. На ней старик с сединой в волосах аккуратно везет на рынок ароматные дыни, их сладкий запах наполняет воздух, притягивая внимание прохожих.

В мастерских, расположенных вдоль улиц, звучат звуки молотов и сверл, работящие ремесленники увлеченно трудятся над своими произведениями искусства. Люди спешат на работу или домой, их шаги создают ритм городского существования. На каждом углу стоят милиционеры в униформах, внимательно следящие за происходящим, охраняя порядок и спокойствие.

У памятника Ходжи Насреддину толпятся туристы, вооруженные камерами и смартфонами, они фотографируются на фоне улыбчивого образа знаменитого героя. У Ляби-Хауза старики сидят на широких топчанах, обильно накрытых мягкими подушками, и пьют чай, обсуждая последние события в городе. Их голоса перемешиваются с шорохом листьев и трепетом воды в фонтане, создавая атмосферу безмятежности.

Тем временем у гробницы Бахаутдина Накшбанди верующие с благоговением молятся, произнося тихие слова нараспев, и их лица светятся умиротворением. Жизнь в этом старинном городе идет размеренно и плавно, как будто время здесь остановилось, позволяя каждому наслаждаться мгновением.

Рустам Арипов стоит с другом Акбаром, и в его глазах проскальзывает тоска по покинутой родине.

– Все, Акбар, прощай.

– Почему? – недоумевает он.

– Я намерен уехать из Бухары, – признается Рустам, глядя вдаль, где силуэты минаретов постепенно теряются в тумане.

– В Ташкент?

– Нет, дальше…

– В Россию?

Рустам смеется, но в его смехе звучит нота грусти:

– Я тебе потом скажу. Но знай, друзей я не забываю. Ты еще приедешь ко мне, Акбар!

Друг с недоверием смотрит на Рустама, терзаемый сомнениями, он не может поверить в то, что его друг покинет родной город. Но Рустам уже не здесь – его мысли блуждают где-то далеко, в Канаде. Он представляет себе просторы этой страны: бескрайние леса, современные города, возможность новой жизни. В его воображении мелькают образы новых людей, которые будут его окружать, новые мечты и надежды, которые он собирается осуществить. В то же время в его сердце остаётся частичка Бухары, которая всегда будет с ним, как теплый воспоминание о доме.

3.1.3. Бесаме мучо

По телевизору разворачивается волшебное представление: Гульнара Каримова и Хулио Иглесиас, испанская звезда, поют «Bésame Mucho» на фоне роскошного оформления сцены. Зал наполнен мягким светом, создающим атмосферу уюта и романтики. Хулио, в стильном черном костюме, пытается излить душу в своей песне, его голос дрожит от эмоций, хотя в глубине души он знает, что приехал сюда за большим гонораром. Его обаяние и харизма легко завлекают зрителей, но в его глазах можно заметить тень усталости и неопределенности.

Гульнара, одетая в элегантное платье, которое подчеркивает ее фигуру, выглядит уверенно. Она поет с ним, и ее голос нежно обвивает пространство, словно шелковая нить. Несмотря на свои амбиции, она понимает, что для ее светского статуса важно быть вхожей в мир звезд, и именно такие персонажи, как Хулио, открывают ей двери в высшие сферы европейской аристократии. Она излучает уверенность, сочетая в себе красоту и остроумие, и каждый её взгляд полон надежды на светлое будущее.

Они поют:

"Bésame, bésame mucho,

Como si fuera esta noche la última vez.

Bésame, bésame mucho,

Que tengo miedo a perderte, perderte después".

В это время отец Рустама Арипова, сидя на топчане, встает и с раздражением выключает телевизор. Он произносит с презрением:

– Не принцесса, а падшая женщина какая-то. Позор президенту, такую дочь вырастил.

Его лицо искажает гнев, он презирает семью Каримовых, видя в них лишь проявление лицемерия и роскоши.

В это время в комнату входит Рустам, держа в руках сумки с продуктами:

– Папа, я был на базаре, купил мясо, рис, лук, будем готовить плов.

Отец, резко сменив настроение, спрашивает:

– Какой-то праздник?

Рустам понимает, что плов нечасто бывает на их столе, и смущенно отвечает:

– Я продал бизнес.

Отец неодобрительно качает головой, его лицо искривляется от недовольства:

– Ох, сынок, зачем тебе эта Канада? Разве тебе плохо дома?

– Плохо, – коротко отвечает Рустам, и направляется на кухню, где его ждут Мохигуль и мама.

В кухне царит тепло и уют, ароматы домашней еды проникают в каждую щель. Дети, с улыбками на лицах, встречают Рустама, обнимают его, заполняя пространство своим детским восторгом. Он приседает, чтобы быть на одном уровне с ними, и начинает играть, шутливо подкидывая их в воздух и смеясь, пока смех и радость заполняют комнату, позволяя на мгновение забыть о всех тревогах.

3.1.4. Заказ

Дом Караевых стоит на углу улицы, отгороженный от соседей высоким забором. Его фасад обшарпанный и унылый, а окна плотно закрыты занавесками, создавая ощущение замкнутости и неприветливости. Никто из соседей не ходит в гости, ведь хозяева, Фируддин и Олима, не приглашают. Их вздорный характер и частые ругани с прохожими отпугивают даже самых стойких, и каждый бухарец старается избежать их взгляда, проходя мимо. Местные шепчутся, что Караевы – это те, кто не знает дружбы и уважения, и их никто не любит, но, к сожалению, соседи вынуждены мириться с их присутствием.

Вечер был холодным, и ветер свистел по улицам. Раздался телефонный звонок. Фируддин Караев берёт трубку, и его голос становится напряжённым, когда он слышит знакомый голос:

– Есть заказ на шесть продукций. Полный комплект. Три детских требуется. Оплата после доставки! У тебя две недели. В декабре, чтобы отправил в Москву. Там ждут клиенты. Смотри, Фируддин, не облажайся на этот раз! Чтобы всё было как надо. Здоровые органы!

– Будет сделано как надо, – уверенно отвечает Фируддин, но внутри него нарастает беспокойство. Он смотрит на внушительный список желающих уехать из страны, составленный Олимой, который ведёт полный учёт. Этот список отражает желания тех, кто мечтает о лучшей жизни, и его заполнение порой вызывает у Фируддина смешанные чувства: одновременно и жадность, и лёгкое волнение.

Мистер Х продолжает:

– Да, твой студент… этот, Махмуд Эркинбаев, кажется… обработан. Встретили, и в тот же день все у него изъяли для израильских клиентов. Мусульманин спас евреев, гыгыгы… Деньги за него вышлем вместе с контейнерами. Мы решили, что лучше делать это всё у вас в Бухаре, больше никого в Москву не присылай. Тут лишние глаза появились.

– О, спасибо, хорошо, не буду, – отвечает Фируддин и кладёт трубку. Он снова сосредоточенно рассматривает список, ногтем царапая имена, и его охватывает удовлетворение от мысли о том, что тот бедный студент, которого он отправил на органы в Москву, принесёт ему неплохой барыш. Мысль о том, что его действия приносят выгоду, поднимает его настроение.

В комнату в ночном халате входит Олима, зевая и потирая глаза, она интересуется:

– Заказ? С Москвы звонили?

– Наш общий знакомый звонил, имя которого мы не знаем, – отвечает Фируддин.

– Мистер Х звонил? – уточняет Олима, она тоже знает его только так.

– Да. Есть кандидатуры? Шесть человек! Но надо, чтобы трое были детьми!

Олима задумывается, потом её лицо озаряется улыбкой, она кивает:

– Да, да, есть, кстати, одна семья бухарского бизнесмена. Хочет в Канаду. Недавно с ним общалась. Похоже, здоровые люди, не больны.

Фируддин протирает от удовольствия руки:

– Ох, тогда готовь его. В конце декабря должна быть отправка контейнеров в Москву. Да, моего студента разделали, деньги за него поступят. Блин, как бы родственники из кишлака не пришли и не начали поиски парня…

Олима, скривив губы в презрении:

– Да кто будет искать этот нищеброд? Столько уже отправили – и ничего!

Потом она берёт телефон и звонит:

– Алло, Рустам? Это Олима Караева! Могу вас обрадовать! Ваши документы прошли! Теперь вам надо готовиться к отъезду. И знаете, освободилось ещё одно место. Один из кандидатов сломал ногу и не сможет выехать. Так что вы можете забрать с собой ещё одного родственника. Вы говорили что-то про брата вашей супруги… да-да, Фархода Джумаева. Так что привозите его документы, мы быстро оформим на него документы на визу.

Она кладёт трубку и говорит мужу:

– Ну, всё, группа готова! Можешь сообщить заказчикам!

В этот момент в воздухе витает запах долларов, и Олима ощущает, как желание быстрой наживы переполняет её. Её глаза блестят, когда она представляет, сколько денег они заработают на этом новом заказе.

3.1.5. Бывший дипломат Алишер

На семейном мероприятии царила атмосфера уюта и тепла. В воздухе витал аппетитный аромат свежеприготовленного плова, а рядом в духовке подрумянивалась самса – хрустящие пирожки, наполненные мясом и специями. Стол был накрыт разнообразными блюдами: остроговка, свежие овощи, фруктовые нарезки и сладости. Гости из Ташкента, человек двадцать, сидели за столом, смеялись, обсуждали свои дела и делились новостями.

Рустам сидел рядом с Мохигуль, его супругой. Дети играли во дворе, наполняя пространство звонким смехом и шумом, бегая по газону и резвясь на солнце. Но в этот момент один из гостей посмотрел на них с грустью и произнёс:

– Рустам, ты увозишь детей от нас? Они же забудут узбекский язык. Забудут таджикские традиции. Станут чужими для Бухары, а мы станем чужими для вас! Кому вы нужны там, в Канаде?

Рустам, однако, не стал с ним спорить. С серьёзным выражением лица он ответил:

– Нет, я буду приезжать на родину. Никого не забуду. Я думаю о детях и считаю, что им там будет лучше. Согласитесь, что здесь не самые лучшие времена. Но мир открыт. Надо уезжать и находить счастье в другом месте!

Друг Рустама, Акбар, который сидел рядом, смотрел на него с недоумением:

– Рустам, ты уже продал машину? Я её не вижу во дворе.

Рустам смущённо улыбнулся и ответил:

– Да, всё продал. И квартиру, и машину, и салон. Теперь надо покупать билеты. Ташкент-Москва-Торонто. Не буду тянуть время. Олима-опа сказала, что оформит быстро, нужны только деньги.

Друг сокрушённо вздохнул:

– Так вот ты куда – в Канаду… Теперь ясно… Это же так дорого! Для пятерых людей!

Вокруг столов, заполненных едой, слышались разговоры, но никто не проявлял радости из-за предстоящего отъезда Рустама. Напротив, все словно чувствовали приближающуюся разлуку, предчувствуя что-то плохое. Отец и мать Рустама сидели молча, их лица выражали печаль и беспокойство, а атмосфера становилась всё более напряжённой.

Рустам попытался развеять обстановку, улыбаясь и заявляя:

– Для шестерых. Фарход, брат моей жены, тоже летит с нами! Появилось свободное место в квоте. Оказывается, Канада выделяет квоты для каждой республики. Все места наши закупили, только своим продают. Но мне по знакомству выделили шесть мест. Олима – сильный человек, сумела пробить для нас места!

Гости охают и качают головой, они были простыми людьми, не знакомыми с политическими тонкостями и иммиграционными правилами, и не могли понять, как это возможно.

В этот момент один из гостей, Алишер, высокий мужчина в очках с седеющими волосами, отводит Рустама в сторону и говорит:

– Слушай, братишка, ты уверен в этом? Я сам бывший дипломат, работал в узбекском посольстве в Москве, и знаю, что Канада не разыгрывает, как США, грин-кард. Квоты для иммиграции, скорее всего, есть, но их не продают. Есть программы, но там требуется многое от кандидата: знание языка, обладание востребованной профессией, наличие стартового капитала и многое другое. Собеседование в Посольстве Канады в Москве. Ждать надо несколько лет. Нет никаких посредников. Посольство не работает с частными фирмами, особенно с миграционными. Только с туристическими, которые сертифицированы канадскими властями.

Алишер говорил, но Рустам не слышал. В голове у него крутились только мечты о новом начале. Он усмехнулся и сказал:

– Ака-Алишер, вы не всё знаете, хоть и дипломат бывший. Мои люди – они крутые, они без посольства решают напрямую. Там всё схвачено. Нужно только платить. Там целая цепочка, налаженный бизнес. Мне дали гарантию, так что я спокоен. Язык выучу на месте. Главное – здоровье! Канаде нужна здоровая нация! Так мне сказала Олима-опа! Я ей верю…

Алишер, качая головой, бормотал про себя: «Ну-ну… тогда удачи тебе! Но я был бы настороже. Нечисто мне кажется это…»

Гости продолжали есть плов, пить чай, желая Рустаму удачи на новом месте. Но радости от праздника не получилось: в воздухе витало чувство тревоги. По окончании вечера Рустам озадаченно провожал гостей за ворота дома, и, вернувшись, поднялся к себе.

Внутри он увидел Мохигуль, которая, кажется, украдкой плакала. Она не хотела уезжать, и её слёзы были ясным отражением всей той печали, которая охватила семью. Дети, играя за столом, с радостью смеялись, не понимая всей тяжести ситуации. Рустам стоял на месте, его сердце сжималось от сожаления: он оставлял всё, что знал, и, кажется, уводил с собой частичку души.

3.1.6. Лунная соната

Ночь окутала Бухару нежной тенью. За окном вновь лил дождь, мелодично стуча по подоконнику, а ветер шептал свои тайны. Тучи, словно бархатные занавески, закрывали небо, но вот сквозь них пробивалась луна, излучая холодный свет, который напоминал о таинственных снах и давних надеждах. Лунный свет отражался на мокром асфальте, создавая призрачные блики, и казалось, что сама ночь наблюдает за тем, что происходит внутри дома.

Рустам и Мохигуль уютно устроились в кровати. Рустам, обняв свою жену, нежно прижал её к себе, словно желая защитить от всех бурь и невзгод. Он мягко поцеловал её, и этот момент был полон теплоты и понимания. Их дыхание сливалось в единую гармонию, создавая ощущение безопасности и спокойствия в этом мире, полном тревог.

Откинувшись на спину, Рустам посмотрел в потолок, его мысли блуждали среди мелодий Баха, наполняя пространство вокруг звуками, которые казались одновременно знакомыми и далекими. Музыка в его голове звучала как утешение, как напоминание о том, что даже в самые трудные времена можно найти красоту и вдохновение.

– Мне страшно, – тихо сказала Мохигуль, прерывая его размышления. В её голосе слышалась тревога. – Это чужая страна, чужой народ. Мы совсем другие… Может, не поедем? Дом все же роднее.

Рустам, чувствуя её беспокойство, обнял её крепче, пытаясь передать свою уверенность. Он хотел, чтобы она знала, что они вместе и смогут справиться с любыми трудностями.

– Не бойся, – сказал он, его голос был спокойным и уверенным. – Всё будет нормально. Завтра мы идем к Караевым. Нам нужно получить прививки от болезней – это обязательная процедура. Они организуют для нас карантин. Пойми, все люди уезжают. Многие хотят, но не все могут. Вот, богачи могут себе позволить такие поездки, например, Гульнара Каримова! Её дети в Америке! А мы чем хуже?

Вдруг в комнате послышался тихий плач. Это была их маленькая дочь Махтоб. Мохигуль, мгновенно отозвавшись на плач, встала и подошла к кроватке. Она аккуратно подняла дочку на руки и, нежно укачивая её, запела колыбельную, её голос звучал мелодично и успокаивающе, как тихая речка в летний день.

Рустам же остался в тени, смотря в окно, где луна, пробиваясь сквозь облака, стала какой-то кровавой. Её свет словно предвещал что-то ominous, напоминал о предстоящем пути, полном неизвестности и возможных трудностей. Рустам почувствовал, как в его сердце зреют сомнения. Он понимал, что впереди их ждёт много испытаний, но он был полон решимости, и в этот момент музыка Баха вновь заполнила его мысли, обещая надежду и свет даже в самые темные времена.

3.1.7. В Когане

Коган – маленький городок, уютно расположившийся под Бухарой. Это место, где время кажется остановившимся, а размеренная жизнь течёт, как тихая река. Узкие улочки, вымощенные мелкой плиткой, обрамлены невысокими домами с яркими окнами и оранжевыми крышами, что придаёт городу особый колорит. В воздухе чувствуется сладковатый аромат фруктов – местные рынки славятся своими спелыми дынями и абрикосами, а по утрам от выпечки и свежего хлеба разносится чарующий запах, который будит горожан.