Улугбек в замешательстве смотрит то на Славу, то на женщину. Он не понимает, что происходит, и в его голове проносится мысль, что всё идет не так, как было задумано. Женщина в ужасе кричит:

– Помогите! Грабят! Спасите! – её голос наполнен паникой.

Слава хватает её за руку и начинает бить. В этот момент Улугбек осознает, что все это время находился в неведении. Он перехватывает руку товарища и пытается оттолкнуть женщину, желая спасти её. Крикнув: «Эй, Слава, что ты делаешь? Отпусти её!», он пытается вернуть ситуацию в более мирное русло.

Слава, злобно смотря на Улугбека, не успевает сказать ни слова. Внезапно он разворачивается и бьет женщину в живот. Она падает на пол, теряя сознание, и ударяется головой о мебель. Улугбек в это время валит Славу на пол, используя приём дзюдо, пытаясь удержать его от дальнейшей атаки.

В это время соседи, услышав крики, сбегаются в коридор, заполняя проход и тем самым блокируя выход. Мимо дома проходит милиционер, услышавший шум, он быстро вбегает внутрь и, увидев происходящее, командует: «Всем не двигаться!», извлекая из кобуры пистолет.

Соседи, не дожидаясь разъяснений, хватают Улугбека и Славу, поваливают их на пол. Оба парня не сопротивляются, понимая, что ситуация вышла из-под контроля. В это время двое товарищей, которые остались в «Жигули», замечают разворот событий и быстро уезжают, не желая связываться с милицией.

Вскоре вызывают наряд, и патрульная машина останавливается рядом с домом. На Улугбека и Славу надевают наручники и увозят в РУВД. Женщину, которую удалось привести в чувство, и соседей допрашивает следователь, пытаясь выяснить подробности произошедшего. Оперативники фотографируют место происшествия, фиксируя все детали – разметанные игрушки, упавшую мебель и следы борьбы, а затем снимают отпечатки пальцев, оставленные в спешке и панике.

2.2.13. Шок

Башорат возвращается домой спустя три дня, её лицо устало, а в глазах – следы переживаний. Она работала телефонисткой на телефонной станции и не могла найти времени, чтобы побыть с детьми. Войдя в квартиру, она сразу замечает, что никого нет. Это удивляет её, ведь дети обычно всегда на месте. Стол не убран, а на плите стоит кастрюля с прокисшим супом, от которого доносится неприятный запах. Башорат подходит к детской и видит на стуле костюм, который она приготовила для Улугбека. Сомнения терзают её: получается, старший сын никуда не поехал? Но где же он? Мысли путаются, страх охватывает сердце.

В это время в квартиру входит какая-то женщина, одетая в простое, но аккуратное платье. На её лице можно увидеть тревогу, а в глазах – неподдельное сострадание. У неё короткие волосы, с небольшими седыми прядями, и она выглядит немного взволнованной.

– Я – мама Камила, – начинает она, её голос звучит мягко, но настойчиво. – Моего сына вызвали в милицию давать показания. Ваш сын Улугбек и его друг Слава уже три дня как арестованы. Мой сын был с ними, но сидел в «Жигули», не вышел на разбой. Однако тоже соучастник…

Башорат в полном изумлении переспрашивает:

– О чем вы говорите? Как так? Мой сын же у дяди. Он, наверное, взял и братишку, и сестренку с собой.

Женщина вздыхает, ее лицо искажает горечь.

– О-о-о, нет-нет, ваш сын в милиции. Его арестовали за нападение на беременную.

Башорат бледнеет, и, не в силах выдержать удара, садится на стул. Проходит несколько мгновений, прежде чем она приходит в себя. Затем, решительно поднявшись, звонит брату и просит его приехать. А сама спешит в детский сад, где её дети. Воспитательница встречает её с облегчением.

– Ох, Башорат-опа, мы ищем вас уже три дня! Ваши дети – Отабек и Шахло – ночуют здесь! Никто их не забирает! Вы где? Что произошло у вас?

Воспитательница выводит заспанных Отабека и Шахло. Оба ребёнка выглядят сонными и испуганными, их глаза полны недоумения. Отабек, ещё в пижаме, прижимает к себе мягкую игрушку, а Шахло зевает, у неё в руках держится небольшой пакетик с конфетами, которые ей кто-то, возможно, подарил. Башорат пытается что-то лепетать в ответ, но слова застревают в горле.

Забрав детей, она ведёт их домой, где просит соседку присмотреть за ними. Самой же ей нужно срочно поехать в РУВД.

Здание милиции выглядит внушительно и немного угрожающе, с серыми стенами и большими окнами, за которыми видно людей в форме. Оно будто бы напоминает о суровости закона. Башорат, чувствуя внутри себя нарастающее волнение, подходит к входу, её пропускают внутрь.

Следователь, к которому её направляют, сидит за столом, и его выражение лица говорит о строгом отношении к делу. Он в очках, волосы немного седеют на висках, а его голос звучит холодно и настойчиво.

– Ваш сын держал женщину, а Слава пинал. У женщины был выкидыш, – сообщает он, не скрывая своего презрения. – Ваш сын – уголовник.

Башорат, в шоке, требует встречи с сыном, но следователь в резкой и категоричной форме отказывает ей. Дежурный милиционер, стоящий у двери, выпроваживает её из здания РУВД, не обращая внимания на её протесты.

Снаружи Башорат плачет у дверей милиции, её сердце сжимается от отчаяния. Прохожие проходят мимо, не обращая внимания на её бедственное положение. Внезапно она ощущает, как кто-то отталкивает её в сторону, и ей становится ещё тяжелее.

Наступают сумерки. Уличные фонари начинают гореть, их свет мягко освещает улицы Ташкента. Они как будто пытаются прогнать тьму, но сделать это не удается – тьма охватывает всё вокруг, и в сердце Башорат чувствуется такая же безысходность.

2.2.14. Тщетные ожидания

Башорат садится в автобус, её сердце тяжело стучит в груди. Мысли, как тучи, не дают покоя – она пытается понять, что произошло, как её сын, добрый и справедливый, оказался в этой ужасной ситуации. В её голове роятся тяжелые думы, которые заставляют её чувствовать себя как в тёмном туннеле, из которого нет выхода. Она в смятении, её чувства переполняют тревога и страх за сына.

Автобус медленно движется по ямам и ухабам плохого асфальта, и каждый раз, когда колёса стукают о неровности, пассажиров бросает в стороны. Они крепко держатся за поручни, но молчат, не выражая недовольства. В их лицах читается усталость, обыденность жизни – все, как будто, согласились с тем, что сейчас везде плохо. Множество людей в переполненном автобусе кажется потерянными, живут они в своих мыслях и проблемах, забыв о надежде на лучшее.

Башорат выходит на Юнус-Абаде и, сделав несколько шагов, находит нужный дом. С трепетом в груди она поднимается по ступенькам и стучится в дверь. Когда открывает женщина, её лицо кажется злым и испуганным одновременно. Узнав, кто это, она прогоняет Башорат, не желая разговаривать.

– Ваш сын – убийца! – кричит она, её голос полон ярости и боли.

Из-за её спины появляется муж. Высокий и крепкий, с суровым лицом и кулаками, сжатыми в ненависти. Он смотрит на Башорат с ненавистью, готовый её разорвать.

– Ублюдок! – злобно произносит он. – Ты воспитала подонка! Я обломаю тебе кости за то, что твой сын сделал с моей женой!

Сердце Башорат замирает от страха и отчаяния. Она понимает, что в этом доме не найдёт понимания, а только ненависть. Её начинают окружать соседи, которые проявляют интерес к происходящему и переглядываются, готовые вызвать патрульную милицию.

Башорат, осознавая, что ей не помочь, вынуждена уйти. Она чувствует, как слёзы катятся по её щекам, смешиваясь с потоком невысказанного горя. Слова «убийца» звучат в её голове как приговор, и она не знает, как ей жить с этой болью. Она бредёт по улице, не замечая ничего вокруг, погружённая в свои мысли и сожаления, словно теряется в самом себе.

2.2.15. Записка

В доме Башорат почти ничего не сделано. Она с трудом готовит еду, чтобы прокормить своих маленьких детей. Холодильник, едва открывающийся, практически пустой – лишь пара старых картофелин и засохший кусок хлеба, покрытый плесенью. Полки, когда-то полные продуктов, теперь выглядят голыми и унылыми. В комнате стоит запах заплесневелых продуктов, смешанный с запахом старой мебели.

В квартире горит тусклый свет, создавая атмосферу нищеты и отчаяния. Свет лампы, висящей под потолком, еле-еле пробивается сквозь пыльные стекла окна, не в состоянии освятить даже уголки комнаты. Стены, потемневшие от времени, словно хранят в себе историю несчастий, а обшарпанные обои отваливаются, как будто сами выражают печаль и уныние. На полу лежат игрушки, забытые детьми, которые стали свидетельствами разочарования и тоски.

Вечером к Башорат приходит мужчина, высокий и крепкий, с грубым лицом и глазами, полными усталости. Он в одежде охранника, с погонами на рукавах. Лицо его выражает строгость, но в глазах скрывается некая доброта.

– Я – охранник в КПЗ, – говорит он. – Принес записку от сына, вот держите, – и протягивает ей какие-то обрывки бумаги.

По традиции, человека надо накормить. Башорат, не раздумывая, готовит ему всё, что находит из своих запасов – хлеб, немного вареного картофеля и холодный чай. Она дает ему последние деньги, которые нашла в кошельке. Мужчина принимает это без лишних слов и, поев, уходит, оставив Башорат наедине с её страхами и переживаниями.

Когда дверь закрывается, женщина, потрясенная, берёт записку. В ней сын Улугбек просит найти адвоката, ведь ему грозит 10 лет лишения свободы. Он пишет, что никого не бил и не хотел грабить. С каждой строчкой её сердце сжимается, она чувствует, как его слова полны боли и отчаяния: «Мне жаль, мама, что я не оправдал ваше доверие». Этот конец письма звучит как последний крик о помощи, словно он уже чувствует, что вся надежда потеряна.

Башорат стонет и плачет, её слёзы катятся по щекам, словно не в силах остановиться. В это время дети, забившись в угол комнаты, смотрят на плачущую мать с испугом в глазах. Они не понимают, что произошло, но чувствуют, что что-то не так. Их маленькие сердечки бьются в унисон с тревогой и страхом, они жмутся друг к другу, как будто могут защитить свою мать от всего мира.

2.2.16. Приговор

Здание суда по уголовным делам в Ташкенте выглядит внушительно, но не особо привлекательно. Широкие, массивные двери с тяжелыми ручками из черного металла открываются в просторный вестибюль, где на стенах висят фотографии известных судей и исторические документы. Потолок высокий, а окна обрамлены темными рамами, сквозь которые пробивается тусклый свет. По углам зала стоят большие колонны, которые создают атмосферу строгости и важности происходящего. Пол, выложенный серым плиткой, отражает шум шагов, а воздух наполняет запах пыли и затхлости, напоминающий о том, что здесь часто происходят тяжелые судебные разбирательства.

Молодой и энергичный судья Закир Исаев сидит на своем высоком месте, насмешливо и надменно смотря на подсудимых. Он невысокого роста, с толстыми щеками и густой шевелюрой. Толстые пальцы уверенно листают страницы большого уголовного дела, но, похоже, он даже не читает их, его мысли где-то далеко от закона. Закир хочет казаться справедливым, но на самом деле служит тем, кто хорошо платит, и это его устраивает.

Он великодушно дает слово Улугбеку, который сидит с тремя другими обвиняемыми в клетке, расположенной в углу зала. Три милиционера с автоматами охраняют их – их лица суровы, а глаза настороженно следят за каждым движением подсудимых. Они в форме, их руки крепко держат оружие, а на груди висит значок, подчеркивающий их авторитет. В зале напряженная атмосфера; шум обсуждений затихает, когда Улугбек начинает говорить.

– Меня избивали во время следствия, чтобы я взял на себя вину, но я не виноват. Да, мы с приятелем вошли в квартиру, но я не предполагал, что это станет преступлением. Я хотел защитить беременную. У меня и в мыслях не было о грабеже… – говорит он, его голос дрожит от эмоций.

Адвокат молчит, не задает вопросов. Улугбек продолжает:

– Меня били так, что я хотел совершить суицид. Я вскрыл себе вены, но меня спасли. Я не хотел, чтобы так все получилось. Но меня били охранники в КПЗ, не кормили, издевались другие уголовники…

Закир Исаев делает вид, что ничего не слышит, его лицо выражает полное безразличие. Эти слова оправдания для него ничего не значат. Адвокат, наконец, берет слово:

– Моему подзащитному приписывают ограбление на 13 рублей. Сумма небольшая для разбоя. Думаю, что нельзя наказывать строго.

Улугбек сидит за решеткой, схватившись за голову, в его глазах читается глубокая печаль и безысходность. Его мысли перемешиваются, словно в водовороте, он не знает, как выбраться из этой ситуации. Его руки дрожат, а дыхание становится тяжелым.

Слава улыбается, он сидит спокойно и выглядит уверенно. В отличие от Улугбека, он не первый раз попадает в такие ситуации. У него за плечами уже есть опыт тюремного заключения, и это придает ему уверенности. Он выглядит беззаботно, как будто вся эта ситуация его не касается.

Башорат сидит с другими людьми в зале, её лицо покрыто слезами, она прижимает к груди Шахло и Отабека. Её глаза полны отчаяния и страха. В ней борются чувства – она хочет защитить своих детей, но в то же время испытывает ужас от того, что произошло с её старшим сыном. На них с презрением смотрит женщина, на которую было совершено нападение. Она кричит ей в негодовании:

– Воспитала убийц! Они меня ножами кололи! Хотели изнасиловать!

В это время в зал входят журналисты и оператор. Они быстро устанавливают оборудование, направляя камеры на происходящее, чтобы запечатлеть каждый момент. Журналист задает вопросы, пытаясь выяснить все детали дела, его голос звучит уверенно и настойчиво.

Потом по «Давр ТВ» показывают сюжет о том, как милиция поймала двух крупных грабителей. Судья дает каждому из них по 10 лет тюремного заключения, третьему – Камилу 4 года. Журналист комментирует:

– Справедливость восторжествовала! Закон суров, но он закон! Так будет с каждым, кто перейдет черту дозволенного!

Но никто не видит, как Закир Исаев выходит из здания и вместе с прокурором уходит в ресторан. Вместе с ними в автомобиле едет и пострадавшая, обещая им вкусный и веселый вечер. По лицу её видно, как она довольна и совсем не пострадала от разбоя – её улыбка широкая, а глаза блестят от счастья, как будто ничего и не случилось.

Башорат продолжает плакать. Она обнимает своих маленьких детей, прижимая их к себе, и шепчет:

– Мы остались одни, совсем одни. Ни Улугбека, ни моего мужа, мне одной вас поднимать. Как?

Дети стоят, не понимая, что происходит. Их маленькие глаза полны невинного любопытства и страха, они не осознают, насколько их жизнь изменилась.

2.2.17. Встреча с сыном

Зима в этом году выдалась лютая, и холод проникает в каждую щель. Отопление в Ташкенте, как всегда, работает с перебоями: в одних домах батареи едва теплые, в других – холодные, словно лёд. В доме Ешевых чувствуется, что зима пришла не на шутку. В комнатах температура на грани комфорта, и все ходят в теплой одежде: свитерах и шершавах. Однако из-за рта поднимается пар, словно они находятся на морозе. Это создает иллюзию, что за окном все еще метет снег, хотя в действительности только холодает.

Отебек простудился и лежит в кровати, завернувшись в одеяло. У него светятся щеки, а температура поднимается. Шахло, его младшая сестра, рисует что-то на старом листе бумаги, сосредоточенно и тихо. Дети ещё в своем мире, не знающем жестокости мира взрослых. Шахло порой смеётся, поднимая голову от рисунка, и на её лице появляется лучик надежды, который не знал бы о бедах, если бы не настигла их эта зима.

В один день почтальон приносит письмо. Она разрывает конверт с трясущимися руками и начинает читать. «Дорогая мама, я в тюрьме. Приезжайте, привезите теплые вещи, я мерзну. Да, еще еды, нас плохо кормят. Я похудел на 15 килограмм, одни кости и кожа».

Каждое слово, словно тяжелый камень, падает на ее сердце. Читая это, Башорат плачет. В её глазах поднимаются слёзы, когда она думает о том, как ее сын страдает. Она чувствует себя беспомощной и ужасно одинокой. Мысли о том, как её мальчик теперь терпит такие страдания, вызывают в ней горечь и отчаяние. Сердце сжимается от боли, когда она представляет, как ему холодно, как он спит на голом полу, и ей не хватает сил изменить ситуацию. Она понимает, что в жизни её сына произошел переворот, и она не знает, как помочь.

Башорат собирает вещи и вместе с братом Раззаком едет в тюрьму, в ту самую, где всем заправляет Эшмат Мусаев – жестокий начальник, получивший эту должность за успехи «эскадрона смерти». Эшмат понимает, что это прибыльное место, где можно неплохо поживиться. Ведь закрытая зона – это место теневых капиталов, и каждый заключенный – это тоже капитал, способный принести ему выгоду.

Однако в тот день их не впускают. Охрана кричит: «Все! Валите прочь! Это режимный объект! Приходите завтра!» Башорат в отчаянии наблюдает, как ей отказывают, и она чувствует, как с каждым отказом её надежда тает.

На следующий день Башорат все-таки допускают в камеру свиданий, но для этого брат сунул взятку начальнику караула. Это место узкое, стены серые, пол выложен плиткой, а на окнах решетки. Внутри камера свиданий выглядит угнетающе: тусклое освещение, стоящие столы, где заключенные встречаются со своими близкими, и запах неуютного пространства. В углу стоят скамейки, на которых можно посидеть, но они тоже кажутся слишком холодными и чужими.

Когда заводят Улугбеку, Башорат не может сдержать слёз. Он голодный, измученный, с мешками под глазами. Его лицо бледное, и он кажется старше своих лет. Он рассказывает ей о том, как спит на полу, потому что нет мест, ему телогрейку давали осужденные, чтобы не замерзнуть. Ложку и тарелку тоже дают другие. Лишь вчера ему выдали обувь, но и она не согревает.

– Меня кусают вши, здесь полно больных туберкулезом, в камере нечем дышать, вонь, – произносит он, его голос полон горечи и страха.

Подслушивающий их разговор надзиратель орёт: «Ты такие вещи не рассказывай никому! Иначе мы тебя тут в фарш пропустим!» Улугбек вздыхает, в его глазах отражается глубокая печаль.

– Ладно, мама. Берегите себя. Ждите, я вернусь, – говорит он с тихой надеждой.

Башорат обещает ждать сына. Она обнимает его, чувствуя, как тяжело на душе. Её слова: «Это урок тебе, и тебе нужно отбыть срок, чтобы вернуться домой с чистой совестью и начать все заново», звучат как молитва. Улугбек, с поникшей головой, отвечает:

– Да, мама, я исправлюсь. Это для меня испытание.

И хотя их взгляды пересекаются, наполненные болью и надеждой, оба понимают, что впереди много трудностей, но верят, что однажды все наладится.

2.2.18. Общак

В своем кабинете, в здании тюрьмы, Эшмат Мусаев, новый начальник, располагается за большим дубовым столом. На нем новая униформа с блестящими погонами, на которых сияют звездочки полковника. На груди красуется орден «Шон-Шараф» (Честь и Слава), и Эшмат пальцем поглаживает награду, словно хвастаясь ею. Он обожает эту власть и все, что с ней связано, и его взгляд полон самодовольства.

Стол обставлен алкоголем: несколько бутылок дорогого коньяка, разложенные по краям, а в центре стоит два полных бокала с водкой. Бокалы сверкают, как стеклянные доспехи, в них играют искры света. Атмосфера в кабинете теплая и расслабленная, пронизанная духом блатной музыки.