Цитаты из книг автора «Алиша Чен»

хочу, чтобы ты разорвала печать шиаале, – подчеркнуто ровно и твердо высказал он. – Да мне плевать, чего вы хотите! – сорвалась Рия, вовремя понизив голос, чтобы не услышали адепты в соседних комнатах. – Хватит уже! Успокойтесь! – Ты даже не представляешь, как долго мне пришлось успокаиваться, прежде чем появиться перед тобой, – растягивая слова, сдержанно ответил Дамиан. Это было именно то спокойствие, от которого по коже начинал пробегать озноб. – Вот и закончим на этом. Достаточно. Все. Потрепали нервы и себе, и мне, и остальным. Зачем только, спрашивается? Ради чего? – Перестань возмущаться и послушай меня! – Дамиан повысил голос, старательно контролируя каждое слово и мимику. Рия запустила пальцы в волосы, массируя голову, учащенно дыша, стараясь подавить болезненное раздражение. – Послушать что? То, что я уже слышала? Снова вам в постель некого уложить? Так смените компас, за каким фархом он вечно ко мне ведет?! – Минри, я хочу поговорить спокойно, – твердо повторил мужчина. – Помолчи немного. Она резко поднялась с кровати, вставая напротив него. Темные локоны взметнулись, опадая на плечи мягким каскадом. – Вы меня вообще слышите?! Вы хоть раз позаботились о том, чтобы понять, как мне неприятно это отношение? Хоть раз допустили, что я просто не хочу вас? Черные глаза резко блеснули, мужчина молниеносно сделал шаг к ней, оказавшись слишком близко. – Осто… рожнее… Он с трудом выдавил из себя это слово. Чем конкретнее были ее формулировки, тем сложнее просто дышать и слушать. Она отшатнулась, опустила голову и подошла к окну, отвернувшись от демона. Умиротворение вернулось так же быстро, как возникло раздражение. – Все немного сложнее. Постарайся меня выслушать. – А у меня разве когда-то был выбор? – Минри, ты знаешь, что такое

ненавидит. Происходящее угнетало. Вместо того, чтобы устраивать свою жизнь, приходилось быть пешкой среди королей. Надо же было так вляпаться… Послышался шум. Занавески шевельнулись, словно окно открылось. А потом мужская фигура легко и бесшумно соскользнула с подоконника внутрь комнаты. Если и было в Дамиане Вефириийске чего-то с вопиющим избытком, так это наглости. – О Боги, есть ли хоть что-то на этом свете, способное вас образумить? – изумленно пробормотала Рия, оценивая его хмурую фигуру, застывшую посреди ее спальни. Мужчина лишь тяжело взглянул на девушку, медля с ответом. – Есть разговор. – Издеваетесь? – искренне возмутилась та. – Вы вваливаетесь ночью в комнату незамужней девушки, как к себе домой. Вы хоть понимаете, как это выглядит со стороны? – А то, что эта девушка предпочитает проводить ночи в компании других неженатых мужчин, – это как называется? – Нюансы. Дамиан хмыкнул. В темноте прищуренные глаза мерцали непривычным блеском. – Нам действительно надо поговорить, Минри. – Поговорили уже. Чего вы от меня добиваетесь? Зачем продолжаете? Лорд-демон Вефириийск, я честно и открыто прошу вас – перестаньте. – Мелодичный голос дрожал от зазвучавшей в нем злости. – Вы и так заставили меня пойти на крайние меры, участвовать во всем этом, хватит уже! Я не могу постоянно думать о том, какой щит выставлять. Я устала.

существовать вдалеке от своей единственной пары. Она становится частью его души, сердца, мыслей – абсолютно всего. «Потеряв свою пару, сын, увы, демон теряет себя… Это ни с чем не спутать. Эта любовь… После такого сложно жить. Если вообще возможно…» Голос отца вонзился в голову раскаленным жезлом. Холодные мурашки пробежали вдоль позвоночника. Алеминрия. Она… она ведь… В черных глазах сверкнула такая боль, что стало дурно. Огненные всполохи взмывали и падали, разгорались с новой неведомой силой. Как бы ни сопротивлялся, он проиграл еще в первую встречу. Все это время, каждый миг была лишь одна правда. Алеминрия ИуренГаарских – его единственная пара.

скрутило так, что Дамиан согнулся. Это было нестерпимо. Он мог кричать, но она не явится. Мог крушить и ломать, но не увидел бы ее. Алеминрия оставила его. Дамиан не умел плакать. Никогда не раскаивался и даже, вероятно, не сокрушался. А сейчас он предпочел бы умереть, чем прожить все это заново. – Эй, ты чего? – Пратенгиш обеспокоено взглянул на него и, не получив ответа, вопросительно кивнул Миркелию. Тот же задумчиво и невесело глядел на друга, а потом с сочувствием выдохнул. Дамиану было плохо. Его выворачивало наизнанку, сжигало, кромсало. Говорить и думать было больно. Только одно стучало в висках – имя. Ее имя. Этот момент он запомнит навсегда. Как разделилась жизнь на до и после. Алеминрия. Дамиан выдохнул с такой силой, что стоящие на столике фужеры треснули. Жар обдал друзей, огонь заструился по венам, сжигая, а не согревая. Это не было яростью. Это было абсолютное бессилие. Невозможность что-либо изменить. Какая ирония. Быть физически здоровым и желать смерти от нахлынувших эмоций. Теперь он ее понимает. – Я… не могу… – Что? – Я так… не могу… – хрипло выдавил он, снова сжимая веки от боли в груди. – Бездна… невыносимо… Я не справлюсь, не хочу…. – Что ты говоришь? – Мир и Тенги переглянулись. Они не разобрали ни слова. Дамиан понял, но слишком поздно. Она нужна ему. Нужна остро, бесконечно. На грани отчаяния и безумия. Плевать на все, эта девушка нужна ему больше жизни. Ироничное осознание.

необъяснимо тихой. Он стиснул зубы так, что стало больно. А Рия равнодушно улыбнулась. – Вы, похоже, тоже давно не играли в шаджон, лорд-демон Вефириийск, – бесстрастно проговорила девушка. – Видите ли, в заключительной партии всегда три хода. Больше она ничего не сказала. Просто ушла. Исчезла, оставив его, как всегда делала после очередного отказа. Он не сразу осознал, что произошло. Это не укладывалось в его голове. Наверное, ему не хватило ни опыта, ни понимания ситуации. А после ощутил внутри себя лишь звенящую, пугающую пустоту. Как будто из жизни исчез огромный пласт смысла, оставив после себя дыру. И эта пустота вдруг стала причинять нестерпимую боль, нарывать так дико, неистово, заставляя содрогаться. Дамиан приоткрыл рот, пытаясь втянуть хоть немного воздуха. Не вышло. Легкие сжались, сердце замедлилось, пропуская удары. Кулаки разжались сами по себе, на мгновение, впервые в жизни заставив почувствовать себя слабым и беспомощным. Он еще видел стройную фигуру, темные собранные локоны, красивый профиль. Не его. Чужая. Неприкосновенная, недоступная. Она не будет принадлежать ему. Дамиан замер. Застыл, впервые ничего не чувствуя. Вообще ничего. Первородная сущность, что рвалась наружу, умолкла. Заскулила жалким зверем, зализывая глубокие раны, принимая скорую смерть, и утихла. Вместе с сердцем, эмоциями, со всей жизнью. Мужчина медленно, с опаской распробовал эти ощущения. Пытался осознать, объяснить самому себе, что произошло. А мир вокруг рушился. Разлетался на мелкие осколки, которые вонзались в душу. Мир горел в огне, который создавал Дамиан. Теперь демон увидел, как она выглядит, как ощущается – звенящая, леденящая пустота. И несправедливость мироздания, в котором Алеминрия ничего к нему не почувствовала, заставив чуть ли не умирать от тяжести этой правды. Алеминрия.

и рода. Дамиану стало трудно и сложно дышать. Алеминрия умела бить под дых. – Ты не сделаешь… – хрипло, с нажимом выдавил он. – Уже сделала, – хладнокровно перебила Алеминрия. – Учитель так переживал за неформальность наших отношений… Что ж, теперь все более чем официально. Думаю, скандал себя исчерпал. А что касается вас, лорд-демон Вефириийск, я действительно не могу дать ответа. Я принадлежу другому мужчине, связана обязательствами и клятвами, это уже не в моей власти. Печать не убрать. Она может быть разорвана лишь при желании женщины, а я, как понимаете, не желаю. – Или в случае смерти дракона, – угрожающе добавил Дамиан, переводя тяжелый взгляд на Араана. – Да, разумеется, – безмятежно согласилась Рия. – Но в таком случае право шиаале решает старший рода, а я сомневаюсь, что первенец Царственной ветви отдаст женщину племянника его же убийце. В Сумеречной Державе ваша власть ограничена больше, чем здесь, так ведь? Миркелий спрятал неуместный смешок. Да, это был более чем дальновидный поступок. Он явно недооценивал леди ИуренГаарских. Она смотрела на Дамиана. В эти черные глаза, впившиеся в нее, отражающие целый спектр эмоций. Он не мог ее отпустить. Не был готов. Араан же склонился к уху девушки, словно специально задев губами обнаженное плечо. – Ты еще хочешь оставаться здесь? Или мы можем присоединиться к моим друзьям на террасе? – Можем. – Она неотрывно рассматривала огненного демона. Как будто упивалась бушующими эмоциями, его выражением лица. – Ну уж нет, Бездна подери, я тебе этого не позволю! – Дамиан сорвался, дернувшись к ней, однако жесткая, тяжелая рука легла ему на плечо. – Не смей! – воскликнул Миркелий. – Шиаале неприкосновенна. Это даже не обычай, это нерушимый закон. Ты не имеешь права на чужую женщину. Даже не думай, Дамиан.

– Я догадывался, что мне придется принимать кардинальные меры. Хотел пощадить женское самолюбие. – Не уверен, что вы можете что-то решить. – За спиной Рии возник Араан Вальринских. Он откровенно, почти заботливо положил ладонь на талию девушки, встав чересчур близко. – Прошу прощения, конечно, но леди ИуренГаарских официально со мной, разве вы не знали? Дамиан, не скрывая своих эмоций, пренебрежительно скривился. – Фарх, ты что, еще жив? Дракон обаятельно и благосклонно улыбнулся. – Как невежливо. – Это еще что, поверьте, я редкостное хамло, – выпалил тот. – Ты правда думаешь, что помешаешь мне, высшему демону? Кто ты и кто я, парень? Миркелий не спешил отходить, внимательно глядя на парочку и вынужденно контролируя поведение товарища. Меньше всего ему хотелось, чтобы тот сорвался при ректорате ЭАррда. Лишний скандал Империи ни к чему. Дамиан внезапно взял девушку за руку. В тот же момент Араан что-то еле слышно шепнул, продолжая касаться Рии. Легкий укол – и демон непроизвольно отдернул руку, словно что-то его заставило. Поморщился. И уставился на ладонь девушки. – Какого… На правом запястье Алеминрии, прямо на тыльной стороне проступил рисунок. Круг с характерными точками и завитками. Слабый, розоватый, но заметный, словно чуть возвышающийся над бледной кожей. – Это что? – удивился кронпринц, разглядывая узор. – Это ведь… печать? – Печать шиаале, – спокойно пояснила Рия. – Да. Дамиан не сдержал тихого рыка. Воздух вокруг стал тяжелеть, густеть, немного давить. По широким горячим ладоням пробежали обжигающие искры рвущегося пламени. Первородная сущность зверела с каждой секундой.

воспользовалась, бессовестная. На выступающих ключицах отчетливо ощущались следы легкого сладковато-тягучего аромата. Дамиан почти взвыл, приказывая самому себе не поддаваться мыслям, вместо этого взяв ее под локоть и потянув к себе. – Ты издеваешься?! – Светлых дней, лорд-демон Вефириийск. – Она отреагировала предсказуемо спокойно. – Не могли бы вы отпустить мою руку? Ваша привычка дается мне сложно, не люблю лишние прикосновения. – Значит так, да? Я чуть ли не в любви тебе признаюсь, а ты продолжаешь надо мной издеваться? Понимаешь, как я поступаю в таких ситуациях? – Отпустите руку. Пожалуйста. – Ты за какой Бездной открыто демонстрируешь свои… своего дракона?! – А что, кто-то еще знает? – На темно-вишневых губах заиграла многозначительная улыбка. – Кажется, наоборот, все же так стремились это обнародовать. – Алеминрия! – Лорд-демон Вефириийск, перестаньте вмешиваться в мою жизнь. Не надо меня хватать и что-то требовать. Вы не имеете на это права. Вам ведь официально сказали, что я под защитой вышестоящего. Теперь отчего-то улыбнулся Дамиан. Вкрадчиво, хищно. – Скажи, Минри, ты когда-нибудь играла в шаджон? Игра в шашки, если точнее. Она вопросительно изогнула бровь. – Видимо, не так часто, – ухмыльнулся Дамиан. – А мне вот недавно напомнили про эту игру. Очень вовремя. – Вы о чем? Огненный демон почти незаметным жестом подозвал Миркелия. Тот оказался рядом быстрее ветра. Поначалу из-за громкой музыки и множества голосов, за этими танцующими парами он не заметил происходящего. Поэтому недоверчиво нахмурился. – Дамиан, я уже чуть ли не официально приказал тебе держаться подальше от леди ИуренГаарских, разве нет?

А потом он понял, что именно подразумевали под смелостью стоящие рядом родовитые драконы. Черные глаза ожидаемо блеснули красной искрой ярости. Она всетаки посмела. Боевой маг появилась на вечере под руку с Арааном Вальринских. Касалась его предплечья. И теперь, когда они подошли к высокому столику с бокалами, его ладонь сместилась ей на талию, скользнула вниз, на поясницу. Еще невинно, но уже непозволительно низко. А когда он подал фужер, она благодарно кивнула, подавшись вперед, отчего ткань шевельнулась, немного углубляя декольте и создавая иллюзию, что платье вот-вот соскользнет с шелковистой кожи.

Осторожнее со словами, щегол! – Да злись на здоровье, что ты еще умеешь? – фыркнул тот, натягивая на свой натренированный торс майку. Он весело усмехнулся, нарочно кинув пренебрежительный взгляд на крепкое, накачанное тело огненного демона. – И, кстати, да – можешь своими кубиками тут не хвастаться. Если младшекурсницы и выстроились у окон комнат со своими слюнями, то двенадцатый курс ты мало впечатляешь. Только прикинь, сколько полуголых парней уже с ней тренировались. – Пошел вон отсюда! – Я, кстати, вспомнил, что в мое время девушки часто занимались в шортах и удлиненных топах. Интересно, и сейчас тоже? Я бы посмотрел. После стольких лет обучения у учениц явно есть что оценить… Воздух завибрировал, начиная подозрительно теплеть. Демон скрипнул зубами так, что это услышали все стоящие рядом. А Пратенгиш лишь рассмеялся, в который раз пожимая плечами – мол, понятно все с тобой. Дамиан стоял на полигоне достаточно долго. Старался избавиться от навязчиво кружащих мыслей. Не выходило. Как разъяренные пчелы, они все лезли и лезли, повторяя, крутя в голове чужие слова. «Женится ктото другой…» Дамиан ударил мечом по металлическому столбику с такой силой, что он просто рассыпался на миллион осколков. Тяжело и яростно выдыхая, мужчина сжал рукоять в ладони. Какая невероятная в своей тупости мысль!.. Не женится. Никто. Даже не притронется. Он не шутил и не преувеличивал. Дамиан закрыл глаза. Попробовал вспомнить. Она пришла мгновенно. Образ, который так легко запомнить. Лицо немного повернуто вбок, чтобы было видно профиль. Локоны, дурманящие своим ароматом. Обнаженная, мягкая кожа спины… Тьма, да он тогда держался чуть ли не на мыслях о благочестии монахов, лишь бы не позволить лишнего. Ему помогло лишь осознание, что ей больно. Страдание