– А что мне еще делать? Мне скучно, Рита, мне чудовищно скучно.

– Может, отпустишь Андрея? А мы пересмотрим условия твоего содержания.

– Нет.

– Тогда я пойду.

– Иди.

– Терапия начнется через пять минут.

– Ладно.

– Я зайду потом, сниму показания твоего мозга и возьму кровь и костный мозг на анализ.

– Не приходи, вряд ли я буду в настроении тебя видеть.

– Потерпишь.

Голоса стихли, и Маргарита показалась в дверях. На ее лице отражалось такое напряжение, словно она тащила на плечах тяжеленный груз. А я от удивления не мог вымолвить и слова. Наконец, преодолев охвативший мой разум ступор, я задал ей вопрос:

– Это ведь не человек там у вас, правда же?

– Не человек, – покачала головой Маргарита.

– А кто?

– Это Объект 1, мы называем его Первый.

– Но кто он? Что это за существо?

Дверь за спиной Маргариты закрылась, она села за компьютер, вывела на монитор две диаграммы с зигзагообразными линиями и запустила несколько программ. Затем достала диктофон.

– Объект Первый, эксперимент номер восемьдесят восемь. Индукция двести девяносто – двести девяносто пять тесла, частота шестьсот герц, длительность импульсов триста пятьдесят микросекунд, время воздействия магнитным полем полтора часа.

Я терпеливо ждал, когда она закончит записывать данные об эксперименте, и наконец Маргарита отложила диктофон. Взглянула на меня покрасневшими от недосыпа глазами и медленно проговорила:

– Чтобы ответить на ваш вопрос, Кирилл, нужно вернуться на шестнадцать лет назад, а может быть, даже раньше. Но начать я хотела бы с того, что целью всех экспериментов, которые вы здесь увидите, является безопасность человечества. Мы ищем методы защиты от нейровзлома и Воздействия существа, подобного Объекту 1. Полгода назад мы решили, что такую защиту нашли. Был создан первый Прототип, и Дима опробовал его на себе. Однако мы потерпели неудачу. Затем… – Маргарита закрыла глаза и пару секунд молчала, – были еще попытки. Много попыток. Иногда нам казалось, что мы близки к цели, но чаще мы сразу понимали, что это не так.

– А в чем суть этой защиты? – спросил я.

– Невосприимчивость к Воздействию и предотвращение нейровзломов.

– А ИМП? Дмитрий говорил, что он помогает избавиться от видений и чужой воли.

– ИМП дает частичный эффект. Он может защитить от стихийного воздействия, каким являются, например, кошмары Четвертого, но слабоват против целенаправленного усилия по захвату разума. Он неприятен для Объектов и мешает им получить контроль над человеческим сознанием. Но не дает полной невидимости, если так можно сказать.

– То есть вы наняли Носевича, а потом меня… – Я задохнулся от поразившей меня догадки.

– Да, чтобы проверить, можем ли мы действовать независимо. Если бы Прототипы 28 и 29 сработали как надо, Девятый не получил бы информации о вас из нашего сознания. И хотя сейчас уже поздно извиняться, я все же прошу у вас прощения за то, что мы втянули вас во все это и разрушили вашу жизнь.

– Девятый? Это еще один ваш подопечный? – уточнил я.

Маргарита вздохнула.

– Нет. Объект 9 никогда не был нашим подопечным. Он действует сам по себе.

Я не знал, стоит ли сейчас задавать вопросы, поэтому просто смотрел на нее, ожидая, когда она продолжит.

– Мы пытались по максимуму обезопасить вас, поэтому просили искать тех, чье местонахождение нам известно, – грустно сказала Маргарита. – Надеялись, что это собьет противника с толку.

– Вы с самого начала знали, куда исчез Павел Соболь? – Во мне проснулось профессиональное любопытство.

– Да, его нашли внутри бетонного блока на территории института.

– Значит, те кости, о которых говорили в новостях, все-таки принадлежали ему?

Маргарита покачала головой.

– Нет, Кирилл, к сожалению, все гораздо сложнее. Те кости действительно принадлежали другому человеку. А Соболя… мы нашли живым.

Глава 10

Несколько минут я изумленно пялился на Маргариту, надеясь, что она пояснит, что сказанное ею является иносказанием или, в крайнем случае, неудачной шуткой. Затем осторожно уточнил:

– В каком смысле живым?

– В самом прямом, – серьезно ответила она. – Павел Соболь – это и есть Объект 1. И как вы слышали, я только что с ним разговаривала.

– Но вы ведь сказали, что это не человек. – Я чувствовал, что совсем запутался и не могу здраво оценивать полученную информацию.

Маргарита кивнула.

– Да, Первый не человек. И если смотреть на ситуацию объективно, то существо, обнаруженное в бетонном блоке, просто хочет, чтобы его считали Соболем.

– Маргарита, я ничего не понимаю! – воскликнул я, ощутив, как поднимаются дыбом волосы у меня на загривке. – Что это за существо? Откуда оно? И что с настоящим Соболем?

– Оно и есть настоящий Соболь. – Женщина развела руками и с состраданием посмотрела на меня. – Я же и говорю, что все это слишком сложно, мы сами еще не до конца разобрались в том, что здесь произошло. И называйте меня, пожалуйста, Ритой, Кирилл. Меня все здесь так называют.

– Хорошо, Рита, – сказал я. – Но помогите понять хоть что-нибудь, у вас же наверняка есть какие-то теории и предположения.

– Мне проще рассказать вам всю историю по порядку, – она потерла лоб и помассировала виски, – чем сыпать научными терминами, которые вас только больше запутают. Да и мне самой полезно иногда смотреть на происходящее чужими глазами.

Рита встала со стула, подошла к огромному монитору, на котором отображался волнообразный график, снова включила диктофон и наговорила:

– Двадцать седьмая минута эксперимента, реакции нет.

Потом повернулась ко мне и начала рассказывать.

– Объекты обнаружили два года назад, после того как пятнадцатого декабря двадцать шестого года на территории бывшего Биотеха произошел взрыв. Пожарным удалось быстро погасить пламя и вывести из заброшенного здания человека, которого они затем передали полиции.

– Иван Щукин, – кивнул я.

– Да. Его нашли в абсолютно невменяемом состоянии, он не помнил, как оказался в Биотехе, но на его одежде и руках обнаружили следы взрывчатого вещества. Теперь мы знаем, что Щукин стал жертвой нейровзлома, но тогда все решили, что он просто сумасшедший. Еще и потому, что взрыв не затронул основной корпус, где когда-то проводились исследования, а прогремел во внутреннем дворе. Однако специалисты утверждали, что действие взрыва было направленным, а уровень сложности взрывного устройства не соответствовал версии о безумном бродяге, который действовал без определенной цели. И когда место взрыва начали разбирать, стало понятно, что цель у него все-таки была.

Рита вздохнула и снова посмотрела на монитор – график оставался без изменений.

– Девятнадцатого декабря мне позвонил Дмитрий Осокин, – продолжила она тихо, – он попросил приехать и помочь определить, содержит ли найденная в расколотом бетонном блоке органическая субстанция опасные вирусы. Да и вообще понять, с чем именно они столкнулись. Те образцы, что он прислал мне, обескуражили меня, вызвали жгучий интерес, и я согласилась работать вместе с ним.

– Значит, все дело в вирусе? – вырвалось у меня, но Рита покачала головой.

– Внутри бетонного блока номер девять, который раскололся от взрыва, обнаружили полутораметровую полость, выстланную непонятной оранжево-бурой живой материей. По виду она напоминала соединительную ткань и содержала множество фибробластоподобных клеток. Внешний слой, прикрепленный к бетону, состоял из плотного эндотелия, а внутренний из синцито- и симпластотрофобластов.

– Боюсь, я не слишком силен в биологии. – Я слабо улыбнулся, поняв, что Рита увлеклась и перешла на научный язык. – Нельзя как-нибудь попроще?

– Это была плацента, Кирилл. Точнее, плацентоподобная ткань, обеспечивающая замкнутый цикл обмена веществ тому, кто находился внутри нее. Очень тонкая, но сверхпитательная.

– То есть там внутри что-то росло? Как младенец во чреве матери?

– Нет, не росло, скорее, сохранялось. Выживало. И выбралось наружу, когда бетонный блок раскололся.

– Это был Соболь? Как вы нашли его?

– Нет. – Рита снова помотала головой. – Соболя обнаружили позже, когда начали сканировать оставшиеся блоки георадаром. В трех блоках из оставшихся восьми георадар показал наличие пустот разного размера, и когда их разрезали, внутри каждого нашли такую плаценту.

– А в остальных? – спросил я, пытаясь осмыслить жутковатую информацию. От рассказа Риты мне стало не по себе, и я боялся того, что услышу дальше.

– Во втором и третьем находились трупы животных: один принадлежал лабораторной крысе линии Вистар, другой – беспородной кошке. В пятом, шестом и восьмом блоках останки были человеческими.

Рита снова отлучилась к монитору, записала на диктофон обновленные данные – шестьдесят восьмая минута эксперимента, реакции нет – и вновь повернулась ко мне. Шея девушки покрылась красными пятнами, воспоминания явно давались ей нелегко.

– Тогда мы были восхищены этими находками, – сказала она, – предвкушали великие открытия, радовались – господи, как же мы радовались! До тех пор, пока не вскрыли одну из плацент и не увидели внутри нее человекоподобное существо. Понимаете, Кирилл, именно тогда мы осознали, что одно из таких существ выбралось наружу и никто не знает, где его искать. Мы не понимали их природы, не знали, на что они способны, но уже чувствовали потенциальную угрозу, исходящую от них, ощущали их чужеродность.

– Значит, внешняя угроза – это сбежавшее существо, которое освободил Щукин?

– Да, неопознанный организм. Объект 9.

Рита хотела сказать что-то еще, но внезапный писк монитора привлек ее внимание. Она посмотрела на экран, громко охнула и одним прыжком подскочила к нему. Включила диктофон и принялась быстро считывать данные:

– Семьдесят вторая минута эксперимента. Выраженная реакция. Изменения альфа-ритма, тау-ритма и бета-ритма. Нарастающая активность.

Она несколько минут пристально наблюдала за скачущими зигзагами на экране, затем развернулась ко мне, глаза ее возбужденно блестели.

– Что с ним происходит? – спросил я, скорее для того, чтобы разделить с ней момент радости, чем из реального интереса.

– Похоже, он испытывает сильную боль.

– И это хорошо?

– Да, Кирилл! Если мы найдем способ сделать Объекты более уязвимыми, мы откроем возможности контроля и управления этими существами. Не будем зависеть от их настроения и желаний. И сможем найти и поймать Девятого.

Оставшееся время, пока длилась терапия, Рита не отрывалась от монитора. А я пытался сопоставить в голове информацию, которую узнал сегодня, с фактами из расследования о пропаже Соболя. Рита сказала – он не человек. И, скорее всего, это правда – люди не выживают в бетонных блоках. Каким образом он туда попал? Что с ним случилось? Мне катастрофически не хватало данных, и я не мог найти рационального зерна в том, что мне сказала Рита. Все это казалось невозможным, фантастическим. Что, если она обманывает меня?

Я так задумался, что вернулся к реальности, только когда Рита поднялась со стула. Она снова открыла дверь в помещение с Объектом 1 и скрылась внутри. А я ловил каждое слово, желая получить как можно больше пищи для размышлений. Но на этот раз разговор вышел совсем коротким.