Его лицо было так близко, что я могла разглядеть каждый изгиб его длинных ресниц, удивленно хлопнувших на моё движение. Еще пару раз повертев головой и понаблюдав, как я повторяю за ним, Роберт протянул руку к моей щеке, практически невесомо касаясь моей кожи.

Боже! Его прикосновение вызвало незваный трепет в груди, настолько нежно его пальцы проскользили от виска к губам.

Мне не оставалось ничего, кроме как повторить то же самое. Медленно подняв руку, я коснулась подушечками пальцев его щеки, чувствуя каждым нервным окончанием легкую небритость.

Мы стояли глядя друг другу в глаза, и если мои цветные линзы были способны скрывать любые изменения и частично даже движение радужки, то его глаза были словно магические котлы с волшебной водой, открывающие правду заглянувшим.

Тяжелое, горячее дыхание на моем запястье, расширяющиеся зрачки и синхронно с ним съехавшие к переносице брови, дали понять, что любитель больших игрушек почуял подвох.

Резко перехватив мою руку, он потянул ее к носу, не разрывая зрительного контакта со мной. Что он там унюхал? Последний раз духами я пользовалась месяц назад в каком-то магазине пшикнув на себя из флакона тестера. Может грим содержит отдушки?

— Интересный материал… — медленно двигая большой палец к пульсу, произнес Роберт, пугающе зло сужая глаза.

Я даже не поняла, это он продолжал разговаривать со своим Сэмом, или эти слова предназначались уже мне.

Ни секунды на раздумья не осталось и я воспользовалась единственным оружием “куклы”, которым снабдили меня парни. Резко сомкнув щиколотки, я включила единственный встроенный в систему костюма трэк и сопровождающую его диодную иллюминацию.

От вспышки в линзах меня ненадолго ослепило, и я не видела реакции Роберта на внезапно загоревшиеся красным глаза “Куклы”. Но, судя по тому что моя кисть выскользнула из его лапы, эффект оказался что надо!

Чтобы прекратить тесный контакт, я ,прямо из своего положения стоя, села на шпагат. На этом и разбежались. Я вниз, брови охреневшего Шварца вверх.

Останавливаться теперь было нельзя, и я продолжила танцевать в стиле “Вог”, немного нивелируя резкость движений, чтобы не выдать этим танцем истинную гибкость “куклы”.

Биты уже догнали ритмы моего испуганного сердца, ускоряясь до ста ударов в минуту. Но, к моему счастью, Роберт не верещал, не звал на помощь охрану и вообще вел себя крайне спокойно. Вернувшись на свой диван, он внимательно наблюдал за мной, делая небольшие глотки из стакана.

От голода, усталости и недостатка вдыхаемого короткими вдохами кислорода начала кружиться голова. Ноющая боль в ногах переходила в пульсирующую. Теперь из всех средств осталась лишь молитва. И я действительно мысленно молилась. Горестно, отчаянно прося пощады у высших сил.

Роберт не произнес больше ни слова. Ни мне, ни своему моноколесному другу. Музыка затихла, и я вместе с ней снова замерла. И только сердце уже выскакивало из груди не только от физической нагрузки, но и от сканирующих меня серо-зеленых глаз.

То, что изменилось в его взгляде, меня пугало. Если поначалу он смотрел на меня, как на новую микроволновку — оценивая в основном лицо и сгибы конечностей, будто размышляя, какие у меня там запчасти, то теперь его взгляд блуждал по моей шее, ощупывал грудь и измерял длину ног. Сложно ошибиться в планах мужчины, когда он так смотрит.

Мне не оставалось ничего, как взаимно пялиться на него. Помимо привлекательной морды этот мужчина обладал и прекрасной физической формой. Под черной футболкой с V-образным вырезом легко угадывался рельеф тренированного торса. Крепкие бицепсы подсказывали, что ему не от матушки-природы все это досталось, а благодаря тяжелым физическим нагрузкам в тренажерном зале. Для любой другой женщины он, конечно, предел мечтаний, но я бы предпочла сейчас какого-нибудь задохлика тепличного, чтобы в случае опасности с ним справиться. А с таким… без шансов.

Так же, не отрывая от меня взгляда, Роберт отставил пустой стакан, съел дольку лимона, даже не скривившись, словно откусил сладкое яблоко.

В ту секунду, когда он поднялся, моё сердце испуганно ёкнуло в груди. “Не сдавайся!” — требовала я сама от себя. “Не вздумай кричать”! “Терпи!"

— Из всех моих друзей только Плут мог прислать мне такую сексуальную игрушку, — словно размышляя вслух, проговорил Роберт, останавливаясь в одном шаге от меня.

Кто такой этот Плут и благодарить его или проклинать, я еще не знаю. Единственное, что становилось понятно с каждой минутой всё больше, что у Роберта появились крайне неприличные фантазии, как играть с этой куклой.

— Проверим? Может быть, ты и не в моем вкусе? — протянув руку к молнии на моем топе, вкрадчиво спросил Роберт.

Ребро его ладони проскользило по моей груди, в паре сантиметров от того места, где он мог почувствовать гулкое биение моего сердца.

Страх сковывал меня, обездвижил, но погасить резкий выброс адреналина в кровь он был не способен. Дыхание я контролировать уже не могла. Какой там! Я с трудом сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину, когда собачка молнии поехала вниз, превращая мой топ в бесполезный клочок ткани и полностью обнажая грудь.

У Роберта выдержки оказалось куда меньше моей. Выждал он всего пару секунд, пристально вглядываясь в мое лицо, его ресницы дрогнули, и бесстыжий взгляд толстосума опустился ниже. Пришлось снова затаить дыхание.

— М-м-м, какая прелесть. Выглядит очень натурально. Может, на ощупь не очень приятная? — будто бы разговаривая сам с собой, на самом деле этот гад уже догадывался, что никакая я не кукла.

Казалось, именно тут и остановила бы этот разврат любая воровка на моем месте. Но я попросту не готова была смириться с таким быстрым и позорным поражением. В моих вариантах развития событий финал только один — я вернусь отсюда с деньгами для Дана. И точка.

Я не остановила его, когда его горячие ладони обхватили мою грудь, сминая ее и поглаживая. Не единым звуком не выдала себя, когда этот извращенец пальцами поймал мои соски, сжимая их и заставляя набухать в его руках.

Не знаю, что он думал и чувствовал, тиская в своих похотливых лапах безучастную куклу, но, кажется, отсутствие моей реакции его злило. По крайней мере, огнем в его потемневших глазах можно было отопить два небольших государства.

Однако он быстро справился с эмоциями, внезапно расплываясь в очаровательной улыбке. Но обманчивость его приятного оскала быстро была раскрыта. Обхватив мой подбородок ладонью, он нажатием на челюсть заставил меня приоткрыть рот.

Стальная хватка его руки навеяла ироничные мысли, что робот из нас двоих тут один. И это не я. Роберт сильный, ловкий и слишком неэмоциональный для человека. Он производит впечатление очень скрытного, замкнутого человека, не тратящего свои внутренние ресурсы на мелочи.

— Покорная, послушная рабыня. Обожаю таких, — вкрадчиво прошептал он мне в губы и тут же впился в них, как оголодавший вампир.

Завладев моими губами, он настолько нахраписто и властно поцеловал меня, что я действительно начала терять связь с реальностью. Учитывая, что вкус виски и лайма единственное, что попало сегодня мне в рот, то и степень опьянения от жадных ласк напористого языка была объяснима.

Клянусь, еще секунда, и я бы ответила ему. Либо на поцелуй, либо по роже. Не знаю. Но внезапно Роберт сам остановился, в смятении глядя на меня. Надеюсь, почувствовал себя идиотом, целующим робота.

Больше ничего не сказав, Роберт приглушил освещение и направился к роскошной лестнице, ведущей на второй этаж.

Однако я не испытывала радости от того, что этому “мальчику” надоела кукла и он просто ушел. Было чувство, что его поведение странное. Хотя откуда бы мне знать, какое ему свойственно? Но червь сомнений продолжал грызть. Что-то явно не так, как кажется.

Оставаясь в том же положении и даже не пытаясь прикрыть обнаженную грудь, я простояла еще около десяти минут неподвижно. Пока не понимая, ушел он совсем или залижет ущемленное мужское самолюбие и вернется?

С каждой секундой чувство животного страха угасало и уносило с собой заторможенность мозга. С каждой проведенной в тишине и полумраке минутой мой пульс приходил в норму, а легкие наполнялись достаточным количеством кислорода. Конечно же, после того, как этот извращенец накрутил тут мои соски, словно ручки радиоприемника, ни о каком ожидании того, когда хозяин покинет дом, не могло быть и речи. Действовать надо сегодня, дождавшись поздней ночи, когда весь мир замирает перед рассветом.

Простояв еще минут двадцать, я осторожно сползла на пол, дав возможность своему позвоночнику и ногам отдохнуть. Все тело гудело и покалывало, словно его окатили кислотой. Еле сил хватило, чтобы застегнуть молнию на топе.

В прояснившейся голове начали всплывать трезвые мысли. Не догадаться о том, что я не робот, Роберт не мог, не совсем же он кретин. Однако он почему-то предпочел не выводить меня на чистую воду сразу. Хотя что может быть проще? Даже пальцы ломать не надо, просто попытайся поднести к глазу человека иглу, и игра будет закончена… Так, может, он сам не хочет ее заканчивать?

Удивительно, но эта нелепая, дикая мысль придала мне сил. Даже какого-то задора — переиграть этого умника. Что он сейчас делает? Наблюдает за мной по камерам?

Подняв голову к потолку, я без труда отыскала серебристый полукруг с черной линзой, по окружности которой горели небольшие красные лампочки. Такая и без освещения, в кромешной темноте, фиксирует всё вокруг.

Можно было, наверное, убить время на размышления о том, к чему могут привести кошки-мышки с этим чокнутым, но я не стала. Зачем? Я уже здесь, и выбираться в любом случае придется. Вопрос лишь в том, с пустыми руками или с тем, ради чего мы рискнули всем, что у нас есть. Тут как ни крути — ответ очевиден.

Тянуть время дальше было бессмысленно, и я осторожно поднялась на ноги, зачем-то еще сохраняя “пластику и элегантность” андроида. На первом этаже делать нечего, это я поняла, еще когда накручивала тут круги вокруг мебели. Поэтому я не стала терять время на изучение сокровищ холодильника, как бы мне сейчас жрать ни хотелось, и медленно начала подниматься по лестнице.

Благо в этом особняке на скалах много чего было сделано из камня, в том числе и ступени. Ни скрипом, ни каким другим звуком они меня не выдавали. Первой, кто меня встретил на втором этаже своим молчаливым взором, была очередная камера на потолке.

Не отводя от нее взгляда, словно вместо черной линзы вижу лицо Роберта, я сунула в рот жвачку. Затем перевернулась, вставая на руки и разводя ноги так, чтобы упереться ими в стены коридора. Еще один переворот уже в воздухе, и моя наглая физиономия сейчас крупным планом где-то на мониторах. Неторопливо вынув жвачку, я деловито приклеила ее посередине стеклышка.

Честно говоря, все мои познания о таких операциях ограничивались фильмами про шпионов всяких и крутых агентов. Во мне же из крутого только супергибкость и ловкость. Мозгов, как и опыта, чуть меньше нуля.

Появившееся небольшое преимущество в том, что по камере коридора теперь не увидеть, в какую дверь я войду, могло обнулиться в следующую же секунду, как только я нарвусь на следующую, однако мне повезло. Первой попавшейся была дверь в комнату с этими самыми мониторами и, о чудо, в ней самой-то камеры и не было.

Немного поглазев на десяток помещений на экранах, я поняла, что в доме только две комнаты, которые меня интересуют — кабинет Роберта и его спальня. Больше попросту негде держать ценности, по моей логике. Ну не держит же он в подвале огромное банковское хранилище с сокровищами? Представив, как этот холеный хлыщ ныряет в горы золота и баксов, словно Скрудж, я нервно хихикнула.

Однако моё веселье быстро испарилось оттого, что до ушей донесся звук открывающейся двери. Тут же во мне проснулась женщина-кошка, и я практически беззвучно скользнула под самый потолок, взобравшись на широкую балку.

Из своего полуповисшего положения я видела на экранах, как Роберт вошел в одну из комнат, которую я опознала, как рабочий кабинет. Из одежды на нем были только домашние брюки. Судя по всему, он только что вышел из душа и вовсе не видел моих кривляний у камеры.

Шварц спокойно сдвинул какую-то резную панель на стене, за которой оказалась дверца сейфа. Тут во рту у меня пересохло уже не от потрясной мускулистости голого торса Роберта и не от того, что организм уже требует хоть каплю чего-нибудь жидкого. А от того, что камера, скорее всего, специально в целях безопасности, была направлена четко на эту дверцу. Запомнить код из восьми кнопок способен даже Богдан, не то что я.

Невероятное везение вскружило голову, напрочь отметая любые попытки разума внести смуту в виде подозрений, что слишком уж все гладко.

Еще не осознавая этого, я поменялась местами со своими жертвами на площади. Все глубже заглатывала наживку мошенника и прохиндея куда опытнее, чем я. В условиях ограниченного времени торопилась и радовалась удаче, волшебным образом летящей мне в руки.