Цитаты из книг автора «Алика Фортис»

Стоит пересмотреть свои привычки и методы решения вопросов? Возможно, не помешает. Но всё же не сейчас. Не та ситуация, когда есть необходимость что-то менять. Надя в моей жизни временный пассажир. Как бы мне ни хотелось обратного, но, увы. Слабоумием не страдаю. Понимаю прекрасно, что она не для меня. И вряд ли когда-то это изменится. Хотя сейчас она уже не смотрит на меня как на чудовище. Или мне просто кажется? Хочу выдать желаемое за действительное? Подсознание диктует что-то отдалённое от реальности. Вполне вероятно, так и есть.

Надя пришла в себя утром. Взгляд потерянный, пустой. Меня не заметила сразу. Зато когда заметила, сразу в лице изменилась. Удивление, непонимание. Ну и, естественно, почти сразу отвела взгляд в сторону. Ну, ожидаемо. Она всегда так себя вела в моём обществе. Изначально знал, что я ей неприятен. Об этом кричало всё. Но громче всего её глаза. Я таких взглядов повидал немало. Привык. Но отчего-то именно её делал неприятно. Понимал прекрасно, что как по щелчку симпатией она ко мне не проникнется. Но… хотелось? Возможно. Скорее всего, дело в том, что она мне понравилась ещё в тот день, когда впервые увидел. Такая милая, воздушная. Такую, как она, хотелось сграбастать и не отпускать. Но, увы. Это не о нас. Лезть из кожи вон для того, чтоб она посмотрела на меня иначе, я не буду. Не настолько я безнадёжен, чтоб кому-то навязываться. Несмотря на то что далеко не красавчик, женским вниманием не обделён.

Слишком крупный нос с ощутимой горбинкой. Слишком широкий рот. Наверное, поэтому он никогда не улыбается. Высокий лоб, скрытый густой чёрной чёлкой. Оттопыренные уши

будто конь ушёл, а я осталась.

Сканировал её, как рентгеном, не произнося ни слова. Я бы сейчас многое отдал за то, чтоб прикоснуться к её губам. Какое-то наваждение. Всегда держу себя в руках. Никогда не действую под импульсом эмоций и желаний. А сейчас всё устои привычки дали трещину. Надя поменялась в лице. Занервничала. Или нет. Я не знаю, что именно она сейчас испытывала и о чём думала. Но отвращения в глазах не было. Облизала губы и прикусила нижнюю зубами. А я напрочь потерял контроль и самообладание. Возможно, нас это отдалит ещё больше. Возможно, огребу от неё сейчас. Плевать. Обхватил рукой за шею и дёрнул на себя. Кажется, она сообразить не успела, что именно происходит. Как, собственно, и я. Но сейчас я её целовал. Без напора. Почти невинно. Просто прикасался губами к её губам. Но и этого было достаточно, чтоб в паху прострелило как разрядом тока. Уперев ладошки о мои ноги, она несмело повторила моё движение. Также невесомо коснулась губами. Блядь. Подключил язык. Раздвинул им её губы. Прикусил нижнюю губу и немного её оттянул. В тишине комнаты было слышно только тяжёлое дыхание. Когда она в ответ коснулась моего языка своим, меня закоротило. Не верил в то, что происходит. Никогда не испытывал тяги к поцелуям. А тут не оторвать. Как примагниченный к ней прилип. Поцелуй набирал обороты. И когда я второй рукой попытался прижать её к себе, она напряглась. Напряглась и отстранилась. Спугнул. Слишком рано. Слишком резко. – Я… я пойду к себе, – прошелестела, отводя взгляд.

– Иди сюда, – взял меня за руку и притянул к себе. – Какая же ты глупенькая порой. Вроде и умненькая, но в такие моменты удивляешь. – Мне стыдно, – проговорила, шмыгая носом. – Выпороть бы тебя, да рука не подымется. И что с тобой делать, с такой дурёхой? – хмыкнул, но уже по-доброму. Даже интонация голоса поменялась. – Любить? – отозвалась робко, пряча улыбку. – Это само собой. Раз уж приехала, то этим и займёмся. – Чем? – подняла на него взгляд. Во рту пересохло. Сердце сбилось с ритма. – Чем-чем? Трахать тебя сейчас буду. Так, чтоб из головы всю дурь выбить. – Прямо тут? – по взгляду его голодному поняла, что не шутит. – Ага, – крутанув меня на сто восемьдесят градусов, подтолкнул к столу. – Прямо тут.

– Нет. Но я до сих пор в ахуе, как ты выжила в таких условиях и выросла такой милой, доброй и чуткой. Мне особо не с чем сравнивать. Мать умерла, когда я пацаном сопливым был. Отца и вовсе не знал. Но это явно не норма, когда в семье такой пиздец. Хрен ты ещё когда сюда поедешь. По крайней мере, пока твоя мать не пересмотрит своё к тебе отношение. Кирилл так мило злился. Что улыбки не сдержала. Защитник мой. И неважно, от кого защищать и оберегать. Будь то Андрей или мать родная. Ему до статуса моего обидчика нет никакого дела.

Не хочу, чтоб кто-то отзывался о Кирилле в таком ключе. Сама была дурой недалёкой, не сразу разглядела, что прячется за внешностью. Но теперь и внешность его для меня была самой лучшей.

– При всём моём к вам уважении, но, кажется, вы забываете, что именно Надя – ваша дочь. И ей, как любому ребёнку, была бы приятна поддержка близких людей. Но, к сожалению, видимо, не все способны её дать в силу отсутствия родительского инстинкта, – припечатал Кирилл. Я чуть не поперхнулась. Не ожидала. В комнате повисло молчание. Кожей чувствовала, что маме лучше не продолжать. Потому что Кирилл точно не промолчит. Культурно, спокойно, но на место поставит. И плевать ему, кто и что подумает. И вот я его ни капли не осуждала. Наоборот, как-то тепло на душе стало.

Падая сам, успел перехватить меня и приземлилась я не на лёд, а на него. Он лежал на спине, крепко меня сжимая. Смотрела на него и не могла понять, что сейчас последует. Ударился? Если да, то насколько сильно? Но спустя пару секунд молчания на его губах появилась улыбка. А после он громко рассмеялся. Открыто так, от души. Не сдерживаясь и не парясь ни о чём, что происходит вокруг. Просто смеялся, смотря на меня весёлым взглядом. В глазах разве что черти не плясали. Так заразительно вышло, что и сама не сдержалась. Впервые видела его таким. Мимолётными улыбками он меня награждал время от времени. Но чтоб так. Подвисла, глядя на него. Как же ему идёт смех и такое беззаботное веселье. Живой такой. Без своей непроницаемой брони.