Не идеально идеальный

Обиделась на его сдержанность и холодность. А ведь сама прекрасно понимаю, что эта его броня напускная. Я его выбрала таким, какой есть. Глупо потом ждать, что он поменяется. Уж точно не по щелчку пальцев. Люблю его такого. Хмурого порой, сдержанного. И не холодный он вовсе. Горячее всех людей на планете вместе взятых. Просто я опять нацепила на глаза шоры и ослепла. Как тогда, в самом начале нашего знакомства. А сейчас жалела.

Это не удивительно. Она девочка красивая, манкая. Внимание притягивает. Меня вон в бараний рог скрутила. Хотя и не думал раньше, что так полюбить смогу. Думал, не умею. Чтоб настолько глубоко и сильно. А она смогла броню пробить. Но понимаю, что в силу возраста и характера ей веселиться хочется. Беззаботность чувствовать. А я ни хрена не про веселье. Могу обеспечить досуг, но такой открытой жизнерадостности не покажу. Не умею. Поэтому всерьёз задумался о том, а смогу ли счастливой сделать? Ломать её – это меньшее, чего я хотел. Она слишком живая и настоящая. В отличие от меня. Как она сказала? Сухарь бесчувственный? Про «сухарь» скорее правда. Но вот насчёт второго промазала. Чувствуя я. Как и любой живой человек. Просто в себе держу многое. Решил дать ей время. Долго думал об этом. Пока домой ехали, пока душ ледяной принимал, чтоб немного усмирить беснующихся демонов. Всерьёз задумался: каково ей со мной? Вдруг действительно плохо? Может, эмоций не хватает, открытости. Не хочу держать её рядом с собой насильно. Не хочу, чтоб чувствовала себя обязанной за помощь. Если решит уйти, помогу устроиться в жизни. Не брошу на произвол. Решит остаться со мной, буду стараться лучше. Чтоб ей всего хватало. И это не про материальное. Большее дать. Это не вариант переложить на неё ответственность. Это возможность дать ей определиться. Взвесить. Проанализировать.

Пока я боролась с ураганом внутри себя, он направился к двери. Так и уйдёт? – Сухарь бесчувственный! – выкрикнула с обидой. Сама не знаю, зачем так сказала. Эмоций хотела? Настоящих? Чтоб на поверхности? Но глупо было говорить это ему. Тем более сейчас. Он замер в дверях. Спина напряглась. – Ошибаешься, Надя, – ответил, будто с горечью в голосе. Так и не обернувшись, вышел за дверь, оставляя меня одну. Слёзы лились из глаз неконтролируемым потоком. Меня прорвало. Дура! Да кто ж меня за язык тянул? Понимаю, что только сильнее его обидела. Но и саму от обиды разрывало. И на себя, и на него за эту чёртову сдержанность.